Что говорил Ирвин Уэлш: 432 цитаты

Ирвин Уэлш — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 432 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Можешь назвать меня старомодным, но я считаю, что к дамам следует относиться со всем возможным почтением.

   Можешь назвать меня старомодным, но я считаю, что к дамам следует относиться со всем возможным почтением.

   — Брюс «Роббо» Робертсон · книга
2. «

   Мы с Гасом ранние пташки. Не могу сказать, что мне это так сильно нравится. Если б мог, лучше бы поспал, но по ночам в голове у меня звучат голоса, да и как уснешь, когда внутри копошится мерзкая, пожирающая тебя тварь. Ночь — время приступов беспокойства. Я бы предпочел, чтобы день длился все двадцать четыре часа.

   Мы с Гасом ранние пташки. Не могу сказать, что мне это так сильно нравится. Если б мог, лучше бы поспал, но по ночам в голове у меня звучат голоса, да и как уснешь, когда внутри копошится мерзкая, пожирающая тебя тварь. Ночь — время приступов беспокойства. Я бы предпочел, чтобы день длился все двадцать четыре часа.

   — Брюс «Роббо» Робертсон · книга
3. «

   Настоящие писатели всегда пишут для себя.

   Настоящие писатели всегда пишут для себя.
4. «

   Милые бранятся, — улыбнулся патлатый, поймав мой взгляд. Я тоже ему улыбнулся. Не знаю, зачем. Просто мне нужны друзья.

   Милые бранятся, — улыбнулся патлатый, поймав мой взгляд. Я тоже ему улыбнулся. Не знаю, зачем. Просто мне нужны друзья.

   — На игле · книга
5. «

   Но страх – это эмоция, которую лучше не показывать. Как только в нем признаешься, он распространяется, точно вирус. Он разрушил нашу политику: регулировщики вливали его в нас по капле десятки лет и сделали нас сговорчивыми, натравили друг на друга, а сами теперь насилуют весь мир.

   Но страх – это эмоция, которую лучше не показывать. Как только в нем признаешься, он распространяется, точно вирус. Он разрушил нашу политику: регулировщики вливали его в нас по капле десятки лет и сделали нас сговорчивыми, натравили друг на друга, а сами теперь насилуют весь мир.

   — Джинсы мертвых торчков · книга
6. «

   Попрошайка начал нажираться ещё до того, как мы пришли. Одетый в костюм, он имел жалкий и угрожающий вид: синие чернила просачивались на шею и руки из-за воротника и из-под манжет. Казалось, будто Попрошайкиным татуировкам надоело сидеть в темноте, и они выползают на свет.

   Попрошайка начал нажираться ещё до того, как мы пришли. Одетый в костюм, он имел жалкий и угрожающий вид: синие чернила просачивались на шею и руки из-за воротника и из-под манжет. Казалось, будто Попрошайкиным татуировкам надоело сидеть в темноте, и они выползают на свет.

   — На игле · книга
7. «

   А ты не чувствовал в себе сил начать эту войну, не говоря уже о надежде её выиграть.

   А ты не чувствовал в себе сил начать эту войну, не говоря уже о надежде её выиграть.

   — Преступление · книга
8. «

   Правила везде одинаковые.

   Правила везде одинаковые.

   — Брюс «Роббо» Робертсон · книга
9. «

   — Женские проблемы? — смеялся мой отец. — Никогда не беги за автобусом или за женщиной. Всегда есть еще один за углом.

   — Женские проблемы? — смеялся мой отец. — Никогда не беги за автобусом или за женщиной. Всегда есть еще один за углом.

   — Эйсид Хаус (Кислотный дом) · книга
10. «

    Но даже когда я занюхиваюсь по самые пончикряки, я всё равно сознаю горькую правду. Кокс мне наскучил, он наскучил всем нам. Мы — пресыщенные мудаки, толчемся в местах, которые ненавидим, в городе, который ненавидим, притворяемся, что мы — центр вселенной, уродуем себя говенной наркотой, чтобы избавиться от ощущения, что настоящая жизнь происходит где-то совсем в другом месте; мы прекрасно осознаём, что всё, что мы делаем, — это просто подпитка нашей клинической паранойи и вечного непреходящего разочарования, и тем не менее нам не хватает запала остановиться. И я даже знаю почему. Потому что, как это ни прискорбно, вокруг нет ничего интересного, ради чего стоило бы остановиться.

    Но даже когда я занюхиваюсь по самые пончикряки, я всё равно сознаю горькую правду. Кокс мне наскучил, он наскучил всем нам. Мы — пресыщенные мудаки, толчемся в местах, которые ненавидим, в городе, который ненавидим, притворяемся, что мы — центр вселенной, уродуем себя говенной наркотой, чтобы избавиться от ощущения, что настоящая жизнь происходит где-то совсем в другом месте; мы прекрасно осознаём, что всё, что мы делаем, — это просто подпитка нашей клинической паранойи и вечного непреходящего разочарования, и тем не менее нам не хватает запала остановиться. И я даже знаю почему. Потому что, как это ни прискорбно, вокруг нет ничего интересного, ради чего стоило бы остановиться.

    — Порно · книга
11. «

    Шваль везде шваль.

    Шваль везде шваль.

    — Брюс «Роббо» Робертсон · книга
12. «

    Я не могу во всём винить систему. Конкретных людей — да, но я не могу абстрагироваться до такой степени, чтобы вымещать свой гнев на системе в целом.

    Я не могу во всём винить систему. Конкретных людей — да, но я не могу абстрагироваться до такой степени, чтобы вымещать свой гнев на системе в целом.

    — Экстази · книга
13. «

    Но я не вижу никакого смысла в том, чтобы выставлять напоказ то, что я ещё могу скрыть.

    Но я не вижу никакого смысла в том, чтобы выставлять напоказ то, что я ещё могу скрыть.

    — На игле · книга
14. «

    Почему русские переводят в таких количествах совершенно никакие, стереотипные романы из Англии — в то время как сами русские авторы, с которыми я познакомился у вас, не имеют возможности публиковаться.

    Почему русские переводят в таких количествах совершенно никакие, стереотипные романы из Англии — в то время как сами русские авторы, с которыми я познакомился у вас, не имеют возможности публиковаться.
15. «

    Мужчину, который меняет женщин, еще можно простить, но мужчину, который меняет команды... Это значит, что у него нет воли. Это значит, что он стал так глух ко всему, что важно в жизни. Я бы не смогла с таким жить.

    Мужчину, который меняет женщин, еще можно простить, но мужчину, который меняет команды... Это значит, что у него нет воли. Это значит, что он стал так глух ко всему, что важно в жизни. Я бы не смогла с таким жить.

    — Хедер · книга
16. «

    Когда вышел роман «На игле», он стал самой воруемой книгой. Постоянно кто-то забегал в магазин, хватал книжку и убегал. Так я понял, что у меня появился новый читательский контингент: новое поколение, которое ворует книги из магазинов. Для меня это было очень лестно.

    Когда вышел роман «На игле», он стал самой воруемой книгой. Постоянно кто-то забегал в магазин, хватал книжку и убегал. Так я понял, что у меня появился новый читательский контингент: новое поколение, которое ворует книги из магазинов. Для меня это было очень лестно.
17. «

    Ты смотришь на него и думаешь, в каких жутких уродов добровольно превращают себя люди.

    Ты смотришь на него и думаешь, в каких жутких уродов добровольно превращают себя люди.

    — Дерьмо · книга
18. «

    Кстати, я не говорил тебе, что я ВИЧ-инфицированный? Видишь ли, это сейчас очень модно. В наше время иммунная система просто обязана быть нарушенной.

    Кстати, я не говорил тебе, что я ВИЧ-инфицированный? Видишь ли, это сейчас очень модно. В наше время иммунная система просто обязана быть нарушенной.

    — На игле · книга
19. «

    Как получилось, что несколько сантиметров, их разделяющих, превратились в такую пропасть?

    Как получилось, что несколько сантиметров, их разделяющих, превратились в такую пропасть?

    — Клей · книга
20. «

    Женщины... как иногда с ними сложно. Сплошной негатив. Иной раз я с ними теряюсь; и все потому, что я недостаточно знаю женщин. Я знал нескольких, но между нами всегда вставал мой распалившийся причиндал – между мной, ними и чем-то глубоким и важным.

    Женщины... как иногда с ними сложно. Сплошной негатив. Иной раз я с ними теряюсь; и все потому, что я недостаточно знаю женщин. Я знал нескольких, но между нами всегда вставал мой распалившийся причиндал – между мной, ними и чем-то глубоким и важным.

    — Порно · книга