Ирвин Ялом: 203 цитаты на каждый день

Ниже 203 цитаты Ирвина Ялома — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я всегда рекомендую будущим психотерапевтам проходить личную терапию: «Ваше собственное «я» – ваш главный инструмент. Узнайте о нем как можно больше. Пусть слепые пятна не мешают вам понимать пациентов или сочувствовать им». При этом сам я со своих пятнадцати лет был настолько тесно связан с одной-единственной женщиной, а после этого всю жизнь настолько погружен в жизнь своего обширного семейства, что нередко задаюсь вопросом, способен ли я по-настоящему проникнуть в мир человека, который идет по жизни в одиночку.

   Я всегда рекомендую будущим психотерапевтам проходить личную терапию: «Ваше собственное «я» – ваш главный инструмент. Узнайте о нем как можно больше. Пусть слепые пятна не мешают вам понимать пациентов или сочувствовать им». При этом сам я со своих пятнадцати лет был настолько тесно связан с одной-единственной женщиной, а после этого всю жизнь настолько погружен в жизнь своего обширного семейства, что нередко задаюсь вопросом, способен ли я по-настоящему проникнуть в мир человека, который идет по жизни в одиночку.

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
2. «

   Терапия начинается по-настоящему только тогда, когда пациент начинает проявлять свои симптомы в отношениях с терапевтом, и исследование этих симптомов открывает путь к основным проблемам.

   Терапия начинается по-настоящему только тогда, когда пациент начинает проявлять свои симптомы в отношениях с терапевтом, и исследование этих симптомов открывает путь к основным проблемам.

   — Палач любви · книга
3. «

   Мне кажется, что я мертва, и я причиняю себе боль, чтобы почувствовать, что я жива. Я бесчувственна, и я иду на риск, подвергаю себя опасности, чтобы чувствовать, что я живу. Я чувствую опустошённость, поэтому я пытаюсь заполнить себя наркотиками, едой, спермой. Но это всего лишь короткие передышки. Всё кончится тем, что мне будет стыдно, – и я буду ещё более мёртвой и опустошённой.

   Мне кажется, что я мертва, и я причиняю себе боль, чтобы почувствовать, что я жива. Я бесчувственна, и я иду на риск, подвергаю себя опасности, чтобы чувствовать, что я живу. Я чувствую опустошённость, поэтому я пытаюсь заполнить себя наркотиками, едой, спермой. Но это всего лишь короткие передышки. Всё кончится тем, что мне будет стыдно, – и я буду ещё более мёртвой и опустошённой.

   — Лжец на кушетке · книга
4. «

   … я, приближаясь к своей смерти, в тёмной комнате ужасов, по-прежнему ищу одобрения извне. Но не от жены, детей, друзей, коллег, студентов или пациентов, а от матери! Той самой матери, которая мне так не нравилась и которой я так стыдился. Да, в своих снах я обращаюсь к ней. Именно ей я задал свой последний вопрос – «Я молодец?». Есть ли лучшее доказательство вечной власти детских привязанностей?

   … я, приближаясь к своей смерти, в тёмной комнате ужасов, по-прежнему ищу одобрения извне. Но не от жены, детей, друзей, коллег, студентов или пациентов, а от матери! Той самой матери, которая мне так не нравилась и которой я так стыдился. Да, в своих снах я обращаюсь к ней. Именно ей я задал свой последний вопрос – «Я молодец?». Есть ли лучшее доказательство вечной власти детских привязанностей?

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
5. «

   Жизнь – это парад, который проходит мимо.

   Жизнь – это парад, который проходит мимо.

   — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
6. «

   Свобода как данность существования кажется прямой противоположностью смерти. Смерти мы страшимся, а свободу считаем чем-то безусловно положительным. (…) Но с экзистенциальной точки зрения свобода неразрывно связана с тревогой, поскольку предполагает, в противоположность повседневному опыту, что тот мир, в который мы пришли и когда-нибудь покинем, не является упорядоченным, он не был раз и навсегда создан по некоему грандиозному проекту. Свобода означает, что человек сам отвечает за свои решения, поступки, за свою жизненную ситуацию.

   Свобода как данность существования кажется прямой противоположностью смерти. Смерти мы страшимся, а свободу считаем чем-то безусловно положительным. (…) Но с экзистенциальной точки зрения свобода неразрывно связана с тревогой, поскольку предполагает, в противоположность повседневному опыту, что тот мир, в который мы пришли и когда-нибудь покинем, не является упорядоченным, он не был раз и навсегда создан по некоему грандиозному проекту. Свобода означает, что человек сам отвечает за свои решения, поступки, за свою жизненную ситуацию.

   — Палач любви · книга
7. «

   Поскольку терапевтам в той же мере, что и пациентам, приходится сталкиваться с данностями существования, профессиональная позиция непредвзятой объективности, столь необходимая в научном исследовании, в нашей области неприемлема. Мы, психотерапевты, не можем просто сочувственно охать или призывать пациентом решительнее бороться со своими трудностями. Мы не можем говорим им «Вы» и «Это ваши проблемы». Наоборот, мы должны говорить о нас и наших проблемах, потому что наша жизнь и наше существованием неотделимы от смерти, любовь – от потери, свобода – от страха, рост – от разлуки. В этом мы все похожи.

   Поскольку терапевтам в той же мере, что и пациентам, приходится сталкиваться с данностями существования, профессиональная позиция непредвзятой объективности, столь необходимая в научном исследовании, в нашей области неприемлема. Мы, психотерапевты, не можем просто сочувственно охать или призывать пациентом решительнее бороться со своими трудностями. Мы не можем говорим им «Вы» и «Это ваши проблемы». Наоборот, мы должны говорить о нас и наших проблемах, потому что наша жизнь и наше существованием неотделимы от смерти, любовь – от потери, свобода – от страха, рост – от разлуки. В этом мы все похожи.

   — Палач любви · книга
8. «

   … истина, до которой человек дошёл сам, намного дороже той, что ему рассказали другие.

   … истина, до которой человек дошёл сам, намного дороже той, что ему рассказали другие.

   — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
9. «

   Я обнаружил, что для психотерапии имеют особое значение четыре данности: неизбежность смерти каждого из нас и тех, кого мы любим; свобода сделать нашу жизнь такой, какой мы хотим; наше экзистенциальное одиночество; и, наконец, отсутствие какого-либо безусловного и самоочевидного смысла жизни.

   Я обнаружил, что для психотерапии имеют особое значение четыре данности: неизбежность смерти каждого из нас и тех, кого мы любим; свобода сделать нашу жизнь такой, какой мы хотим; наше экзистенциальное одиночество; и, наконец, отсутствие какого-либо безусловного и самоочевидного смысла жизни.

   — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
10. «

    Он ещё говорит, что это выгодная сделка. Мистер Мерримен, для меня выгодная сделка – это когда мне больше не придётся иметь дело ни с вами, ни с вашими выгодными сделками.

    Он ещё говорит, что это выгодная сделка. Мистер Мерримен, для меня выгодная сделка – это когда мне больше не придётся иметь дело ни с вами, ни с вашими выгодными сделками.

    — Маршал · книга
11. «

    Нельзя бороться с человеческими проблемами животными методами.

    Нельзя бороться с человеческими проблемами животными методами.

    — Когда Ницше плакал · книга
12. «

    То, что мы имеем, часто начинает иметь нас.

    То, что мы имеем, часто начинает иметь нас.

    — Шопенгауэр как лекарство · книга
13. «

    Мне кажется, что день рождения — это грустный праздник, он показывает, что жизнь прохо­дит, а отмечание дня рождения — это попытка бороться с этой грустью.

    Мне кажется, что день рождения — это грустный праздник, он показывает, что жизнь прохо­дит, а отмечание дня рождения — это попытка бороться с этой грустью.

    — Лжец на кушетке · книга
14. «

    Чем настойчивее мы ищем смысл жизни, тем меньше вероятность, что мы его найдем.

    Чем настойчивее мы ищем смысл жизни, тем меньше вероятность, что мы его найдем.

    — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
15. «

    Чтобы вырастить детей, вы должны вырасти сами. Иначе вы будете заводить детей от одиночества, под влиянием животных инстинктов или чтобы законопатить дыры в себе.

    Чтобы вырастить детей, вы должны вырасти сами. Иначе вы будете заводить детей от одиночества, под влиянием животных инстинктов или чтобы законопатить дыры в себе.

    — Фридрих Ницше · книга
16. «

    Мне снилось, что я просыпаюсь здесь, в больнице. Кругом темнота, мне холодно. Никого нет. Я хочу найти вас. Я зажигаю лампу и заглядываю в пустые комнаты — вас нигде нет. Я спускаюсь по лестнице в общую комнату и вижу там странную картину: костер — не огонь в камине, а именно костер, аккуратно сложенный посреди комнаты, вокруг которого сидят, словно греются, восемь высоких камней. Меня вдруг охватила дикая грусть, и я расплакался. Тогда я действительно проснулся.

    Мне снилось, что я просыпаюсь здесь, в больнице. Кругом темнота, мне холодно. Никого нет. Я хочу найти вас. Я зажигаю лампу и заглядываю в пустые комнаты — вас нигде нет. Я спускаюсь по лестнице в общую комнату и вижу там странную картину: костер — не огонь в камине, а именно костер, аккуратно сложенный посреди комнаты, вокруг которого сидят, словно греются, восемь высоких камней. Меня вдруг охватила дикая грусть, и я расплакался. Тогда я действительно проснулся.

    — Фридрих Ницше · книга
17. «

    Человек боится смерти тем больше, чем меньше он по-настоящему проживает свою жизнь и чем больше его нереализованный потенциал.

    Человек боится смерти тем больше, чем меньше он по-настоящему проживает свою жизнь и чем больше его нереализованный потенциал.

    — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
18. «

    – Значит, это я – тот, кто притащил грязную лопату в дом? Айрин порывисто кивнула. – И это я пришёл на кухню в ботинках, облепленных могильной землёй? Айрин опять кивнула. На этот раз не так сурово. Может, благодаря моей быстрой реакции мне всё же удастся реабилитировать себя в её глазах. – И это я – тот, кто бранит вас за то, что вы цепляетесь за своё горе? Кто говорит, что вы хватили через край, и спрашивает, «зачем напрасно бередить себя»? Я – тот, кто копает могилу так размашисто, что гравий летит во все стороны? Я, чьи слова постоянно обижают вас? И это я – тот, кто пытается протиснуться между вами и вашим горем? И, несомненно, я – тот, кто встаёт у вас на пути в дверях и пытается силой влить вам в горло лекарство от горя? Айрин кивнула, слёзы заполняли её глаза и стекали по щекам. Впервые за три года отчаяния она открыто плакала в моём присутствии. Я протянул её бумажный носовой платок. Она дотянулась до моей руки. Мы снова были вместе.

    – Значит, это я – тот, кто притащил грязную лопату в дом? Айрин порывисто кивнула. – И это я пришёл на кухню в ботинках, облепленных могильной землёй? Айрин опять кивнула. На этот раз не так сурово. Может, благодаря моей быстрой реакции мне всё же удастся реабилитировать себя в её глазах. – И это я – тот, кто бранит вас за то, что вы цепляетесь за своё горе? Кто говорит, что вы хватили через край, и спрашивает, «зачем напрасно бередить себя»? Я – тот, кто копает могилу так размашисто, что гравий летит во все стороны? Я, чьи слова постоянно обижают вас? И это я – тот, кто пытается протиснуться между вами и вашим горем? И, несомненно, я – тот, кто встаёт у вас на пути в дверях и пытается силой влить вам в горло лекарство от горя? Айрин кивнула, слёзы заполняли её глаза и стекали по щекам. Впервые за три года отчаяния она открыто плакала в моём присутствии. Я протянул её бумажный носовой платок. Она дотянулась до моей руки. Мы снова были вместе.

    — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
19. «

    Никто из нас не в силах окончательно преодолеть страх смерти. Это цена, которую мы платим за пробуждение своего самосознания.

    Никто из нас не в силах окончательно преодолеть страх смерти. Это цена, которую мы платим за пробуждение своего самосознания.

    — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
20. «

    Страх смерти никогда не уходит далеко вглубь. Он преследует нас всю жизнь, и мы устанавливаем защиту – многие виды её основаны на отрицании, – чтобы помочь себе справиться с осознанием смерти. Но мы не можем просто выбросить смерть из головы. Она просачивается в наши фантазии и сны. Она вырывается на свободу в каждом ночном кошмаре. Когда мы были детьми, мы были почти одержимы вопросом смерти, и одна из главных задач нашего развития состояла в том, чтобы справиться со страхом уничтожения.

    Страх смерти никогда не уходит далеко вглубь. Он преследует нас всю жизнь, и мы устанавливаем защиту – многие виды её основаны на отрицании, – чтобы помочь себе справиться с осознанием смерти. Но мы не можем просто выбросить смерть из головы. Она просачивается в наши фантазии и сны. Она вырывается на свободу в каждом ночном кошмаре. Когда мы были детьми, мы были почти одержимы вопросом смерти, и одна из главных задач нашего развития состояла в том, чтобы справиться со страхом уничтожения.

    — Дар психотерапии · книга