412 цитат Ирвина Ялома для поста и дневника

Ниже 412 цитат Ирвина Ялома — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я журю сам себя за своё фальшивое пенсионерство: «Интересно, сколько восьмидесятипятилетних психиатров работают, как я?» Продолжаю ли я работать, как мой пациент Говард, стараясь отсрочить дряхлость и смерть? Такие вопросы тревожат меня, но у меня есть свой арсенал готовых ответов: «Я ещё многое могу дать людям… Старение помогает мне лучше понимать и утешать людей моего возраста… Я писатель, и творческий процесс меня пьянит, так с чего я должен от него отказываться?»

   Я журю сам себя за своё фальшивое пенсионерство: «Интересно, сколько восьмидесятипятилетних психиатров работают, как я?» Продолжаю ли я работать, как мой пациент Говард, стараясь отсрочить дряхлость и смерть? Такие вопросы тревожат меня, но у меня есть свой арсенал готовых ответов: «Я ещё многое могу дать людям… Старение помогает мне лучше понимать и утешать людей моего возраста… Я писатель, и творческий процесс меня пьянит, так с чего я должен от него отказываться?»

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
2. «

   На каждое «да» есть своё «нет».

   На каждое «да» есть своё «нет».

   — Шопенгауэр как лекарство · книга
3. «

   Пациент и терапевт вместе совершают путешествие, и нередко пациент по пути замечает такие виды, которые ускользают от взгляда терапевта и черпает в них поддержку.

   Пациент и терапевт вместе совершают путешествие, и нередко пациент по пути замечает такие виды, которые ускользают от взгляда терапевта и черпает в них поддержку.

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
4. «

   В той мере, в какой человек отвечает за собственную жизнь, он одинок. Ответственность подразумевает авторство, сознавать свое авторство означает отказаться от веры, что есть другой, кто создает и охраняет тебя.

   В той мере, в какой человек отвечает за собственную жизнь, он одинок. Ответственность подразумевает авторство, сознавать свое авторство означает отказаться от веры, что есть другой, кто создает и охраняет тебя.

   — Экзистенциальная психотерапия · книга
5. «

   Как говорил Ницше, «истина есть тот род заблуждения, без которого определённый вид живых существ не мог бы жить». Одарённые врождённой потребностью в поиске решений, в заполнении гештальта, мы отчаянно цепляемся за убеждённость в том, что объяснение – хоть какое-нибудь объяснение – возможно. Это делает мир сносным, это сообщает нам чувство контроля и владения собой.

   Как говорил Ницше, «истина есть тот род заблуждения, без которого определённый вид живых существ не мог бы жить». Одарённые врождённой потребностью в поиске решений, в заполнении гештальта, мы отчаянно цепляемся за убеждённость в том, что объяснение – хоть какое-нибудь объяснение – возможно. Это делает мир сносным, это сообщает нам чувство контроля и владения собой.

   — Дар психотерапии · книга
6. «

   Он ещё говорит, что это выгодная сделка. Мистер Мерримен, для меня выгодная сделка – это когда мне больше не придётся иметь дело ни с вами, ни с вашими выгодными сделками.

   Он ещё говорит, что это выгодная сделка. Мистер Мерримен, для меня выгодная сделка – это когда мне больше не придётся иметь дело ни с вами, ни с вашими выгодными сделками.

   — Маршал · книга
7. «

   Решение неизбежно содержит в себе отказ: у любого «да» есть своё «нет», каждое принятое решение уничтожает все остальные возможности. Корень слова «решить» (decide) означает «убить», как в словах homicide (убийство) и suicide (самоубийство).

   Решение неизбежно содержит в себе отказ: у любого «да» есть своё «нет», каждое принятое решение уничтожает все остальные возможности. Корень слова «решить» (decide) означает «убить», как в словах homicide (убийство) и suicide (самоубийство).

   — Палач любви · книга
8. «

   ...его переполняло сострадание — и к ней, и к остальным собратьям, ставшим, как и он, жертвами легкомысленной эволюции, из собственной прихоти наделяющей несчастных сознанием и не заботящейся о том, чтобы снабдить их психологическим механизмом защиты от страданий бренного бытия. А потому мы год за годом, веками, тысячелетиями с редким упорством продолжаем воздвигать одно доморощенное доказательство собственного бессмертия за другим. Когда же мы, каждый из нас, перестанем искать ту неведомую высшую силу, слившись с которой можно было бы, наконец, обеспечить себе вечность? Когда перестанем вымаливать у небес подробные наставления на путь истинный, цепляться за краешек чей-то большой одежды, плодить все новые церемонии и обряды?

   ...его переполняло сострадание — и к ней, и к остальным собратьям, ставшим, как и он, жертвами легкомысленной эволюции, из собственной прихоти наделяющей несчастных сознанием и не заботящейся о том, чтобы снабдить их психологическим механизмом защиты от страданий бренного бытия. А потому мы год за годом, веками, тысячелетиями с редким упорством продолжаем воздвигать одно доморощенное доказательство собственного бессмертия за другим. Когда же мы, каждый из нас, перестанем искать ту неведомую высшую силу, слившись с которой можно было бы, наконец, обеспечить себе вечность? Когда перестанем вымаливать у небес подробные наставления на путь истинный, цепляться за краешек чей-то большой одежды, плодить все новые церемонии и обряды?

   — Шопенгауэр как лекарство · книга
9. «

   Спасаясь от одиночества, два индивидуума могут совмещаться как штепсель и розетка. Такие отношения обеспечивают стабильность, однако, подобное устройство отношений не может дать ничего, кроме задержки роста, так как оба партнера знают друг друга лишь частично. Такие отношения напоминают карточный домик, где стены поддерживают друг друга: уберите одного партнера (или укрепите его психотерапией) – и второй падает.

   Спасаясь от одиночества, два индивидуума могут совмещаться как штепсель и розетка. Такие отношения обеспечивают стабильность, однако, подобное устройство отношений не может дать ничего, кроме задержки роста, так как оба партнера знают друг друга лишь частично. Такие отношения напоминают карточный домик, где стены поддерживают друг друга: уберите одного партнера (или укрепите его психотерапией) – и второй падает.
10. «

    На днях мы с Мэрилин побывали на фестивале foolsFURY в Сан-Франциско – событии, которое каждые два года проводит компания моего сына Бена. На этой фестивале представляют свои спектакли двадцать камерных театров со всех концов Америки. Перед шоу мы заехали перекусить в «Мудрых сыновей» – маленький еврейский гастроном, который, казалось, перенёсся сюда прямиком из Вашингтона 1940-х годов, поры моего детства. Стены этого гастронома были почти сплошь увешаны семейными фотографиями, на которых можно было видеть простодушных, напуганных беженцев с одухотворёнными глазами, прибывших на остров Эллис из Восточной Европы. Эти фотографии меня заворожили: они напоминали фотографии моих родственников. Я увидел печального мальчика, произносящего речь на бар-мицве, – он мог бы быть мной. Я увидел женщину, которую поначалу принял за свою мать. Я ощутил внезапный – и новый для меня – прилив нежности к ней одновременно с приступом вины и стыда за то, как критически отзывался о ней на страницах этой книги. Как и моя мать, женщина на фотографии казалась необразованной, напуганной, привычной к тяжёлому труду, просто пытающейся выжить и поднять семью в незнакомой новой культуре. Моя жизнь была такой богатой, такой привилегированной, такой безопасной – в основном благодаря тяжкому труду моей матери. Я сидел там, в этом гастрономе, и плакал, глядя в глаза этой женщины и всех этих беженцев. Я целую жизнь исследовал, анализировал и реконструировал своё прошлое, но теперь осознаю, что во мне есть юдоль слёз и боли, с которой, возможно, никогда не удастся покончить.

    На днях мы с Мэрилин побывали на фестивале foolsFURY в Сан-Франциско – событии, которое каждые два года проводит компания моего сына Бена. На этой фестивале представляют свои спектакли двадцать камерных театров со всех концов Америки. Перед шоу мы заехали перекусить в «Мудрых сыновей» – маленький еврейский гастроном, который, казалось, перенёсся сюда прямиком из Вашингтона 1940-х годов, поры моего детства. Стены этого гастронома были почти сплошь увешаны семейными фотографиями, на которых можно было видеть простодушных, напуганных беженцев с одухотворёнными глазами, прибывших на остров Эллис из Восточной Европы. Эти фотографии меня заворожили: они напоминали фотографии моих родственников. Я увидел печального мальчика, произносящего речь на бар-мицве, – он мог бы быть мной. Я увидел женщину, которую поначалу принял за свою мать. Я ощутил внезапный – и новый для меня – прилив нежности к ней одновременно с приступом вины и стыда за то, как критически отзывался о ней на страницах этой книги. Как и моя мать, женщина на фотографии казалась необразованной, напуганной, привычной к тяжёлому труду, просто пытающейся выжить и поднять семью в незнакомой новой культуре. Моя жизнь была такой богатой, такой привилегированной, такой безопасной – в основном благодаря тяжкому труду моей матери. Я сидел там, в этом гастрономе, и плакал, глядя в глаза этой женщины и всех этих беженцев. Я целую жизнь исследовал, анализировал и реконструировал своё прошлое, но теперь осознаю, что во мне есть юдоль слёз и боли, с которой, возможно, никогда не удастся покончить.

    — Как я стал собой. Воспоминания · книга
11. «

    Исследование и наука начинаются с неверия, А неверие само по себе связано со стрессом!

    Исследование и наука начинаются с неверия, А неверие само по себе связано со стрессом!

    — Когда Ницше плакал · книга
12. «

    Так много желаний. И так много боли, лежащей так близко к поверхности, что до неё можно добраться всего за несколько минут. Боль неизбежности. Боль существования. Боль, которая всегда с нами, которая постоянно прячется за поверхностью жизни и которую, увы, так легко ощутить. Множество событий: простое групповое упражнение, несколько минут глубокого размышления, произведения искусства, проповедь, личностный кризис или утрата – всё напоминает нам о том, что наши самые сокровенные желания никогда не исполнятся: желание быть молодым, остановить старость, вернуть ушедших, обрести вечную любовь, защиту, значимость, бессмертие.

    Так много желаний. И так много боли, лежащей так близко к поверхности, что до неё можно добраться всего за несколько минут. Боль неизбежности. Боль существования. Боль, которая всегда с нами, которая постоянно прячется за поверхностью жизни и которую, увы, так легко ощутить. Множество событий: простое групповое упражнение, несколько минут глубокого размышления, произведения искусства, проповедь, личностный кризис или утрата – всё напоминает нам о том, что наши самые сокровенные желания никогда не исполнятся: желание быть молодым, остановить старость, вернуть ушедших, обрести вечную любовь, защиту, значимость, бессмертие.

    — Палач любви · книга
13. «

    Человек, который влюбляется и переживает блаженное состояние единства с любимым, не рефлексирует, поскольку его одинокое сомневающееся «Я», порождающее страх изоляции, растворяется в «мы». Таким образом, человек избавляется от тревоги, теряя самого себя.

    Человек, который влюбляется и переживает блаженное состояние единства с любимым, не рефлексирует, поскольку его одинокое сомневающееся «Я», порождающее страх изоляции, растворяется в «мы». Таким образом, человек избавляется от тревоги, теряя самого себя.

    — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
14. «

    В тот момент, когда вы задали свой вопрос, моя мысль была очень необычной. Это было кое-что, выложенное на анонимном веб-сайте, посвященном разным секретам. Там было написано: «Я работаю в Старбакс, и, когда посетители грубят, я даю им кофе без кофеина».

    В тот момент, когда вы задали свой вопрос, моя мысль была очень необычной. Это было кое-что, выложенное на анонимном веб-сайте, посвященном разным секретам. Там было написано: «Я работаю в Старбакс, и, когда посетители грубят, я даю им кофе без кофеина».

    — Все мы творения на день · книга
15. «

    Когда я впервые начал работать терапевтом, то наивно верил, что прошлое фиксировано и познаваемо, что если я буду достаточно проницателен, то смогу обнаружить, каков был первый неверный поворот, та роковая тропа, которая завела жизнь куда-то не туда, и что я мог бы руководствоваться этим открытием, чтобы привести всё в порядок. (…) Но за многие годы я понял, что задача терапевта не в том, чтобы втягивать пациента в совместные археологические раскопки. Если кому-то из пациентов это и помогает, то не из-за поиска неверного шага (жизнь идёт насмарку не из-за неверного шага – она идёт вкривь и вкось из-за того, что неверным был весь путь). Нет, терапевт помогает пациенту не тем, что исследует прошлое, а своим любящим присутствием рядом с пациентом, своей заинтересованностью, надёжностью и верой в то, что их совместная деятельность в конце концов принесёт облегчение и исцеление. Драма возрастной регрессии и проигрывание сцены инцеста (или, в другом случае, любые терапевтические техники, интеллектуальные или направленные на достижение катарсиса) могут исцелять лишь потому, что дают возможность терапевту и пациенту вместе заниматься каким-то интересным делом, в то время как укрепляется и созревает реальная терапевтическая сила: их отношения. Поэтому я посвятил тому, чтобы присутствовать и быть верным.

    Когда я впервые начал работать терапевтом, то наивно верил, что прошлое фиксировано и познаваемо, что если я буду достаточно проницателен, то смогу обнаружить, каков был первый неверный поворот, та роковая тропа, которая завела жизнь куда-то не туда, и что я мог бы руководствоваться этим открытием, чтобы привести всё в порядок. (…) Но за многие годы я понял, что задача терапевта не в том, чтобы втягивать пациента в совместные археологические раскопки. Если кому-то из пациентов это и помогает, то не из-за поиска неверного шага (жизнь идёт насмарку не из-за неверного шага – она идёт вкривь и вкось из-за того, что неверным был весь путь). Нет, терапевт помогает пациенту не тем, что исследует прошлое, а своим любящим присутствием рядом с пациентом, своей заинтересованностью, надёжностью и верой в то, что их совместная деятельность в конце концов принесёт облегчение и исцеление. Драма возрастной регрессии и проигрывание сцены инцеста (или, в другом случае, любые терапевтические техники, интеллектуальные или направленные на достижение катарсиса) могут исцелять лишь потому, что дают возможность терапевту и пациенту вместе заниматься каким-то интересным делом, в то время как укрепляется и созревает реальная терапевтическая сила: их отношения. Поэтому я посвятил тому, чтобы присутствовать и быть верным.

    — Палач любви · книга
16. «

    Отношения между памятью и эмоциями извилисты: слишком мало или слишком много эмоций часто ослабляют память.

    Отношения между памятью и эмоциями извилисты: слишком мало или слишком много эмоций часто ослабляют память.

    — Как я стал собой. Воспоминания · книга
17. «

    Жениться в зрелом возрасте, скажет он, значит походить на человека, который прошагал пешком три четверти пути и затем решил раскошелиться на дорогой билет, чтобы оплатить всю поездку.

    Жениться в зрелом возрасте, скажет он, значит походить на человека, который прошагал пешком три четверти пути и затем решил раскошелиться на дорогой билет, чтобы оплатить всю поездку.

    — Шопенгауэр как лекарство · книга
18. «

    … каждый из нас в одиночку заброшен в этот мир и в одиночку же из него уйдёт.

    … каждый из нас в одиночку заброшен в этот мир и в одиночку же из него уйдёт.

    — Как я стал собой. Воспоминания · книга
19. «

    Я собирался научить вас бороться с отчаянием, превращая «так это было» в «так сделал я».

    Я собирался научить вас бороться с отчаянием, превращая «так это было» в «так сделал я».

    — Когда Ницше плакал · книга
20. «

    Она мастерски владела искусством говорить «да, но» (на профессиональном языке это называется «жалобщик, отвергающий помощь»).

    Она мастерски владела искусством говорить «да, но» (на профессиональном языке это называется «жалобщик, отвергающий помощь»).

    — Палач любви · книга