447 цитат Ирвина Ялома: от иронии до философии

Ниже 447 цитат Ирвина Ялома — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Если вы хотите гордиться собой, делайте то, что вызывает у вас гордость.

   Если вы хотите гордиться собой, делайте то, что вызывает у вас гордость.

   — Карен Хорни · книга
2. «

   «Эти вопросы – вы знаете на них ответы! Нет, я не выбирал! Нет, я не жил так, как хотел! Я жил назначенной мне жизнью. Я – истинный я – был закован в эту жизнь». «А это, Йозеф, я уверен, и есть причина вашего Angst. Прекордиальное давление мучает вас потому, что грудь вашу разрывает эта не прожитая вами жизнь. И сердце ваше отстукивает время. А скупость времени неизбывна. Время берёт, берёт – и никогда не отдаёт обратно. Как ужасно слышать, что вы прожили назначенную вами жизнь! И как ужасно встречаться со смертью, никогда не высказав даже претензии на свободу при всех с этим связанных опасностях!»

   «Эти вопросы – вы знаете на них ответы! Нет, я не выбирал! Нет, я не жил так, как хотел! Я жил назначенной мне жизнью. Я – истинный я – был закован в эту жизнь». «А это, Йозеф, я уверен, и есть причина вашего Angst. Прекордиальное давление мучает вас потому, что грудь вашу разрывает эта не прожитая вами жизнь. И сердце ваше отстукивает время. А скупость времени неизбывна. Время берёт, берёт – и никогда не отдаёт обратно. Как ужасно слышать, что вы прожили назначенную вами жизнь! И как ужасно встречаться со смертью, никогда не высказав даже претензии на свободу при всех с этим связанных опасностях!»

   — доктор Брейер · книга
3. «

   Факт смерти разрушает нас, идея смерти может нас спасти.

   Факт смерти разрушает нас, идея смерти может нас спасти.

   — Лечение от любви и другие психотерапевтические новеллы · книга
4. «

   Начиная писать, я понятия не имел, куда история заведёт меня и какую форму примет. Глядя, как она пускает корни и выбрасывает побеги, как побеги вскоре начинают переплетаться, я чувствовал себя почти что посторонним наблюдателем. Я часто слышал от писателей, что истории пишут себя сами, но вплоть до этого момента не понимал, что это значит. Спустя два месяца я совершенно по-новому, более глубоко, оценил старый анекдот об английском романисте XIX века, Уильяме Теккерее, который Мэрилин рассказала мне много лет назад. Однажды вечером, когда Теккерей вышел из своего кабинета, жена спросила его, как идут дела с его книгой. Он ответил: «О, какой ужасный день! Пенденнис [один из его персонажей] выставил себя дураком, и я попросту не смог его остановить».

   Начиная писать, я понятия не имел, куда история заведёт меня и какую форму примет. Глядя, как она пускает корни и выбрасывает побеги, как побеги вскоре начинают переплетаться, я чувствовал себя почти что посторонним наблюдателем. Я часто слышал от писателей, что истории пишут себя сами, но вплоть до этого момента не понимал, что это значит. Спустя два месяца я совершенно по-новому, более глубоко, оценил старый анекдот об английском романисте XIX века, Уильяме Теккерее, который Мэрилин рассказала мне много лет назад. Однажды вечером, когда Теккерей вышел из своего кабинета, жена спросила его, как идут дела с его книгой. Он ответил: «О, какой ужасный день! Пенденнис [один из его персонажей] выставил себя дураком, и я попросту не смог его остановить».

   — Как я стал собой. Воспоминания · книга
5. «

   Экзистенциальная вина происходит от упущения. Искупление достигается погружением в подлинное призвание человеческого существа, которая, как сказал Кьеркегор, есть воля быть собой.

   Экзистенциальная вина происходит от упущения. Искупление достигается погружением в подлинное призвание человеческого существа, которая, как сказал Кьеркегор, есть воля быть собой.

   — Экзистенциальная психотерапия · книга
6. «

   Помните, что осознание смерти, её вечная тень за спиной – наше преимущество. Это осознание соединит вселенскую темноту с искрой вашей жизни и обогатит ваше существование, пока оно длится. Ценить жизнь, испытывать сочувствие к людям и глубокую любовь ко всему на свете – значит осознавать, что всё это обречено на исчезновение.

   Помните, что осознание смерти, её вечная тень за спиной – наше преимущество. Это осознание соединит вселенскую темноту с искрой вашей жизни и обогатит ваше существование, пока оно длится. Ценить жизнь, испытывать сочувствие к людям и глубокую любовь ко всему на свете – значит осознавать, что всё это обречено на исчезновение.

   — Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти · книга
7. «

   Никогда нельзя отнимать ничего у человека, если вам нечего предложить ему взамен. Остерегайтесь срывать с пациента покров иллюзии, если не уверены, что он сможет выдержать холод реальности. И не изнуряйте себя сражениям с волшебством религии: это вам не по зубам. Религиозная жажда слишком сильна, её корни слишком глубоки, а культурное подкрепление слишком мощно.

   Никогда нельзя отнимать ничего у человека, если вам нечего предложить ему взамен. Остерегайтесь срывать с пациента покров иллюзии, если не уверены, что он сможет выдержать холод реальности. И не изнуряйте себя сражениям с волшебством религии: это вам не по зубам. Религиозная жажда слишком сильна, её корни слишком глубоки, а культурное подкрепление слишком мощно.

   — Палач любви · книга
8. «

   … он сказал мне буквально следующее: он вынашивает свои книги, словно беременная женщина дитя, и он думает, что его головные боли – это схватки мозга.

   … он сказал мне буквально следующее: он вынашивает свои книги, словно беременная женщина дитя, и он думает, что его головные боли – это схватки мозга.

   — доктор Брейер · книга
9. «

   Человеку необходимы годы подготовки, чтобы обрести способность творить без зрителей.

   Человеку необходимы годы подготовки, чтобы обрести способность творить без зрителей.

   — Лжец на кушетке · книга
10. «

    Существование не может быть отложено. Когда мы оглядываемся назад на свою жизнь — даже в самый последний момент, — мы находимся здесь, проживаем жизнь, живём. Настоящее, а не будущее, есть вечное время. Смерть напоминает нам, что существование не может быть отложено. И что ещё есть время для жизни. Если вам посчастливилось встретиться со своей смертью и ощутить жизнь как «возможность возможности», и узнать смерть как «невозможность дальнейшей возможности», то вы осознаёте, что, пока живы, вы обладаете возможностью — можете изменить свою жизнь до того, как наступит конец — но только до того.

    Существование не может быть отложено. Когда мы оглядываемся назад на свою жизнь — даже в самый последний момент, — мы находимся здесь, проживаем жизнь, живём. Настоящее, а не будущее, есть вечное время. Смерть напоминает нам, что существование не может быть отложено. И что ещё есть время для жизни. Если вам посчастливилось встретиться со своей смертью и ощутить жизнь как «возможность возможности», и узнать смерть как «невозможность дальнейшей возможности», то вы осознаёте, что, пока живы, вы обладаете возможностью — можете изменить свою жизнь до того, как наступит конец — но только до того.

    — Экзистенциальная психотерапия · книга
11. «

    Когда я сказал вам, что никогда не позволял трогать меня, — в тот самый момент я впервые позволил себе быть тронутым.

    Когда я сказал вам, что никогда не позволял трогать меня, — в тот самый момент я впервые позволил себе быть тронутым.

    — Фридрих Ницше · книга
12. «

    Может быть, стыд и высокомерие – одного поля ягоды, думала Кэрол. Может, если бы Маршал не судил других так строго, он не требовал бы так много и от себя? Или наоборот? Если бы он не был столь требователен к себе, он был бы снисходительнее к другим?

    Может быть, стыд и высокомерие – одного поля ягоды, думала Кэрол. Может, если бы Маршал не судил других так строго, он не требовал бы так много и от себя? Или наоборот? Если бы он не был столь требователен к себе, он был бы снисходительнее к другим?

    — Кэрол · книга
13. «

    Мемуары – без сомнения, это касается и данных мемуаров – являются вымыслом в гораздо большей степени, чем нам хочется думать.

    Мемуары – без сомнения, это касается и данных мемуаров – являются вымыслом в гораздо большей степени, чем нам хочется думать.

    — Как я стал собой. Воспоминания · книга
14. «

    У меня есть убеждение, которое оказывает большое влияние на мой терапевтический подход: никогда не поверю, что осознавание реальности ведёт к безумию, а её отрицание – к здравомыслию. Я всегда относился к отрицанию как к врагу и бросал ему вызов при каждом удобном случае – и в терапии, и в личной жизни. Я не только сам всегда старался избавиться от всех личных иллюзий, сужающих моё мировоззрение, делающих меня меньше и зависимее, но и своих пациентов поощряю делать то же самое. Я убеждён: хотя прямая конфронтация с чьей-нибудь экзистенциальной ситуацией может вызывать страх и дрожь, но в конечном счёте она обогащает и исцеляет. Мой психотерапевтический подход можно выразить словами Томаса Харди: «…Лучшее в том, чтоб на худшее трезво взглянуть».

    У меня есть убеждение, которое оказывает большое влияние на мой терапевтический подход: никогда не поверю, что осознавание реальности ведёт к безумию, а её отрицание – к здравомыслию. Я всегда относился к отрицанию как к врагу и бросал ему вызов при каждом удобном случае – и в терапии, и в личной жизни. Я не только сам всегда старался избавиться от всех личных иллюзий, сужающих моё мировоззрение, делающих меня меньше и зависимее, но и своих пациентов поощряю делать то же самое. Я убеждён: хотя прямая конфронтация с чьей-нибудь экзистенциальной ситуацией может вызывать страх и дрожь, но в конечном счёте она обогащает и исцеляет. Мой психотерапевтический подход можно выразить словами Томаса Харди: «…Лучшее в том, чтоб на худшее трезво взглянуть».

    — Мамочка и смысл жизни. Психотерапевтические истории · книга
15. «

    Он там советует нам жить в комнате, из окон которой открывается вид на кладбище. Он утверждает, что это прочищает мысли и сохраняет приоритеты жизни в перспективе.

    Он там советует нам жить в комнате, из окон которой открывается вид на кладбище. Он утверждает, что это прочищает мысли и сохраняет приоритеты жизни в перспективе.

    — Когда Ницше плакал · книга
16. «

    Мы ненавидим тех, кто знает наши секреты и заманивает нас в ловушку нежных чувств. В такой ситуации нам необходимо не сочувствие, но возможность вновь овладеть контролем над эмоциями.

    Мы ненавидим тех, кто знает наши секреты и заманивает нас в ловушку нежных чувств. В такой ситуации нам необходимо не сочувствие, но возможность вновь овладеть контролем над эмоциями.

    — Фридрих Ницше · книга
17. «

    Мэрилин нет с нами уже целый месяц. Вспоминая её похороны, я поражаюсь собственному спокойствию в тот день. Моё сердце будто онемело. Возможно, это как-то связано с тем, что я был рядом, когда она умирала. Я сделал всё, что было в моих силах. Я редко отходил от неё и считал её последние вдохи. И этот последний поцелуй в ледяную щёку – именно тогда я по-настоящему сказал «прощай».

    Мэрилин нет с нами уже целый месяц. Вспоминая её похороны, я поражаюсь собственному спокойствию в тот день. Моё сердце будто онемело. Возможно, это как-то связано с тем, что я был рядом, когда она умирала. Я сделал всё, что было в моих силах. Я редко отходил от неё и считал её последние вдохи. И этот последний поцелуй в ледяную щёку – именно тогда я по-настоящему сказал «прощай».
18. «

    Детали – это замечательная вещь. Они несут информацию, успокаивают и уменьшают страх одиночества: пациент чувствует, что раз вы знаете детали, вы посвящены в его жизнь.

    Детали – это замечательная вещь. Они несут информацию, успокаивают и уменьшают страх одиночества: пациент чувствует, что раз вы знаете детали, вы посвящены в его жизнь.

    — Палач любви · книга
19. «

    – Как вам это удаётся? Как вы справляетесь с тем, что вам восемьдесят и вы чувствуете, что конец всё ближе и ближе? Я задумался над ответом, а она быстро сказала: – Нет, я не настолько жестока. Простите, мне не следовало спрашивать такое. – В вашем вопросе нет ничего жестокого. Я рад, что вы его задали. Я пытаюсь сформулировать ответ, чтобы он получился честным. Шопенгауэр как-то сравнил любовную страсть с ослепляющим солнцем. Когда оно меркнет с годами, мы вдруг замечаем прекрасное звёздное небо, прежде скрытое от нас солнечным сиянием. Так и меня исчезновение свойственных молодости страстей, порой тиранических, научило больше ценить звёзды на небе и многие чудеса существования, которых я прежде не замечал. Мне за восемьдесят, и я должен сказать вам нечто невероятное: я никогда не чувствовал себя лучше, никогда не был в большей гармонии с собой. Да, я сознаю, что моё существование приближается к концу, но конец был неизбежен с самого начала. Зато сейчас я дорожу радостями полной осознанности и счастлив разделять их с моей женой, которую знаю почти всю жизнь.

    – Как вам это удаётся? Как вы справляетесь с тем, что вам восемьдесят и вы чувствуете, что конец всё ближе и ближе? Я задумался над ответом, а она быстро сказала: – Нет, я не настолько жестока. Простите, мне не следовало спрашивать такое. – В вашем вопросе нет ничего жестокого. Я рад, что вы его задали. Я пытаюсь сформулировать ответ, чтобы он получился честным. Шопенгауэр как-то сравнил любовную страсть с ослепляющим солнцем. Когда оно меркнет с годами, мы вдруг замечаем прекрасное звёздное небо, прежде скрытое от нас солнечным сиянием. Так и меня исчезновение свойственных молодости страстей, порой тиранических, научило больше ценить звёзды на небе и многие чудеса существования, которых я прежде не замечал. Мне за восемьдесят, и я должен сказать вам нечто невероятное: я никогда не чувствовал себя лучше, никогда не был в большей гармонии с собой. Да, я сознаю, что моё существование приближается к концу, но конец был неизбежен с самого начала. Зато сейчас я дорожу радостями полной осознанности и счастлив разделять их с моей женой, которую знаю почти всю жизнь.

    — Наташа · книга
20. «

    Я верю, что хотя иллюзия часто ободряет и успокаивает, она в конце концов неизбежно ослабляет и ограничивает человеческий дух.

    Я верю, что хотя иллюзия часто ободряет и успокаивает, она в конце концов неизбежно ослабляет и ограничивает человеческий дух.

    — Палач любви · книга