151 цитат-размышлений Ивана Сергеевича Тургенева

Иван Сергеевич Тургенев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 151 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Какое бы страстное, грешное, бунтующее сердце ни скрылось в могиле, цветы, растущие на ней, безмятежно глядят на нас своими невинными глазами: не об одном вечном спокойствии говорят нам они, о том великом спокойствии «равнодушной» природы; они говорят также о вечном примирении и о жизни бесконечной…

   Какое бы страстное, грешное, бунтующее сердце ни скрылось в могиле, цветы, растущие на ней, безмятежно глядят на нас своими невинными глазами: не об одном вечном спокойствии говорят нам они, о том великом спокойствии «равнодушной» природы; они говорят также о вечном примирении и о жизни бесконечной…

   — Отцы и дети · книга
2. «

   В тебе нет ни дерзости, ни злости, а есть молодая смелость, да молодой задор.

   В тебе нет ни дерзости, ни злости, а есть молодая смелость, да молодой задор.

   — Евгений Базаров · книга
3. «

   ... Чтобы сблизиться с человеком — нужно хоть однажды побеседовать с ним с глазу на глаз.

   ... Чтобы сблизиться с человеком — нужно хоть однажды побеседовать с ним с глазу на глаз.

   — Накануне · книга
4. «

   Наши недостатки растут на одной почве с нашими достоинствами, и трудно вырвать одни, пощадив другие.

   Наши недостатки растут на одной почве с нашими достоинствами, и трудно вырвать одни, пощадив другие.
5. «

   Тебе приятно самого себя бранить; а нам это скучно — нам других подавай! нам других ломать надо!

   Тебе приятно самого себя бранить; а нам это скучно — нам других подавай! нам других ломать надо!

   — Евгений Базаров · книга
6. «

   Тебе не для чего горячиться, мне ведь это совершенно все равно. Романтик сказал бы: я чувствую, что наши дороги начинают расходиться, а я просто говорю, что мы друг другу приелись.

   Тебе не для чего горячиться, мне ведь это совершенно все равно. Романтик сказал бы: я чувствую, что наши дороги начинают расходиться, а я просто говорю, что мы друг другу приелись.

   — Евгений Базаров · книга
7. «

   Словом, она являлась мне полузагадочным существом. Самолюбивая до крайности, она привлекала меня, даже когда я сердился на нее.

   Словом, она являлась мне полузагадочным существом. Самолюбивая до крайности, она привлекала меня, даже когда я сердился на нее.

   — Ася · книга
8. «

   Вспомнишь разлуку с улыбкою странной Многое вспомнишь родное далекое, Слушая ропот колес непрестанный, Глядя задумчиво в небо широкое.

   Вспомнишь разлуку с улыбкою странной Многое вспомнишь родное далекое, Слушая ропот колес непрестанный, Глядя задумчиво в небо широкое.
9. «

   Лесть и трусость — самые дурные пороки.

   Лесть и трусость — самые дурные пороки.

   — Ася · книга
10. «

    Аркадием овладело радостное чувство. Сладко засыпать в родимом доме, на знакомой постели, под одеялом, над которым трудились любимые руки, быть может руки нянюшки, те ласковые, добрые и неутомимые руки.

    Аркадием овладело радостное чувство. Сладко засыпать в родимом доме, на знакомой постели, под одеялом, над которым трудились любимые руки, быть может руки нянюшки, те ласковые, добрые и неутомимые руки.

    — Отцы и дети · книга
11. «

    Меня занимали исключительно одни люди; я ненавидел любопытные памятники, замечательные собрания, один вид лон-лакея возбуждал во мне ощущение тоски и злобы; я чуть с ума не сошел в дрезденском «Грюне Гевелбе». Природа действовала на меня чрезвычайно, но я не любил так называемых ее красот, необыкновенных гор, утесов, водопадов; я не любил, чтобы она навязывалась мне, чтобы она мне мешала. Зато лица, живые человеческие лица — речи людей, их движения, смех — вот без чего я обойтись не мог. В толпе мне было всегда особенно легко и отрадно; мне было весело идти туда, куда шли другие, кричать, когда другие кричали, и в то же время я любил смотреть, как эти другие кричат. Меня забавляло наблюдать людей… да я даже не наблюдал их — я их рассматривал с каким-то радостным и ненасытным любопытством.

    Меня занимали исключительно одни люди; я ненавидел любопытные памятники, замечательные собрания, один вид лон-лакея возбуждал во мне ощущение тоски и злобы; я чуть с ума не сошел в дрезденском «Грюне Гевелбе». Природа действовала на меня чрезвычайно, но я не любил так называемых ее красот, необыкновенных гор, утесов, водопадов; я не любил, чтобы она навязывалась мне, чтобы она мне мешала. Зато лица, живые человеческие лица — речи людей, их движения, смех — вот без чего я обойтись не мог. В толпе мне было всегда особенно легко и отрадно; мне было весело идти туда, куда шли другие, кричать, когда другие кричали, и в то же время я любил смотреть, как эти другие кричат. Меня забавляло наблюдать людей… да я даже не наблюдал их — я их рассматривал с каким-то радостным и ненасытным любопытством.

    — Ася · книга
12. «

    Жизнь ей улыбалась; но бывают улыбки хуже слёз.

    Жизнь ей улыбалась; но бывают улыбки хуже слёз.
13. «

    — Я сама не знаю иногда, что у меня в голове, — продолжала Ася с тем же задумчивым видом. — Я иногда самой себя боюсь, ей-богу. Ах, я хотела бы… Правда ли, что женщинам не следует читать много?

    — Я сама не знаю иногда, что у меня в голове, — продолжала Ася с тем же задумчивым видом. — Я иногда самой себя боюсь, ей-богу. Ах, я хотела бы… Правда ли, что женщинам не следует читать много?

    — Ася · книга
14. «

    Мне с ним хорошо, как дома. Лучше, чем дома.

    Мне с ним хорошо, как дома. Лучше, чем дома.

    — Елена Николаевна Стахова · книга
15. «

    Звёзды только и делают, что смотрят на влюблённых людей, — оттого они так прелестны.

    Звёзды только и делают, что смотрят на влюблённых людей, — оттого они так прелестны.

    — Павел Шубин · книга
16. «

    Мне тогда и в голову не приходило, что человек не растение и процветать ему долго нельзя.

    Мне тогда и в голову не приходило, что человек не растение и процветать ему долго нельзя.

    — Ася · книга
17. «

    Стыдиться — это тоже признак молодости; а, я, знаешь ли, почему стал замечать, что стареюсь? Вот почему. Я теперь стараюсь преувеличивать перед самим собою свои веселые ощущения и укрощать грустные, а в дни молодости я поступал совершенно наоборот. Бывало, носишься с своей грустью, как с кладом, и совестишься веселого порыва...

    Стыдиться — это тоже признак молодости; а, я, знаешь ли, почему стал замечать, что стареюсь? Вот почему. Я теперь стараюсь преувеличивать перед самим собою свои веселые ощущения и укрощать грустные, а в дни молодости я поступал совершенно наоборот. Бывало, носишься с своей грустью, как с кладом, и совестишься веселого порыва...

    — Фауст · книга
18. «

    — Свобода, — повторил он, — а знаешь ли ты, что может человеку дать свободу? — Что? — Воля, собственная воля, и власть она даст, которая лучше свободы. Умей хотеть — и будешь свободным, и командовать будешь.

    — Свобода, — повторил он, — а знаешь ли ты, что может человеку дать свободу? — Что? — Воля, собственная воля, и власть она даст, которая лучше свободы. Умей хотеть — и будешь свободным, и командовать будешь.

    — Петр Васильевич · книга
19. «

    Сердце у ней было очень любящее и мягкое: жизнь её скоро перемолола.

    Сердце у ней было очень любящее и мягкое: жизнь её скоро перемолола.

    — Накануне · книга
20. «

    Надо бы так устроить жизнь, чтобы каждый день был значительным.

    Надо бы так устроить жизнь, чтобы каждый день был значительным.

    — Аркадий Кирсанов · книга