166 цитат Ивана Сергеевича Тургенева, проверенных временем

Иван Сергеевич Тургенев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 166 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Какая ничтожная малость может иногда перестроить всего человека!

   Какая ничтожная малость может иногда перестроить всего человека!

   — Мы ещё повоюем! · книга
2. «

   ...жертвовать собою сладко для иных.

   ...жертвовать собою сладко для иных.

   — Первая любовь · книга
3. «

   Учение — только свет, по народной пословице, — оно также и свобода. Ничто так не освобождает человека, как знание.

   Учение — только свет, по народной пословице, — оно также и свобода. Ничто так не освобождает человека, как знание.
4. «

   Кто злится на свою боль — тот непременно ее победит.

   Кто злится на свою боль — тот непременно ее победит.

   — Евгений Базаров · книга
5. «

   Порядочным людям стыдно хорошо говорить по-немецки.

   Порядочным людям стыдно хорошо говорить по-немецки.

   — Дворянское гнездо · книга
6. «

   — Вы любите роскошь? — перебил её Лушин. — Роскошь красива, — возразила она, — я люблю всё красивое. — Больше прекрасного? — спросил он.

   — Вы любите роскошь? — перебил её Лушин. — Роскошь красива, — возразила она, — я люблю всё красивое. — Больше прекрасного? — спросил он.

   — Лушин · книга
7. «

   Кровь его загоралась, как только он вспоминал о ней; он легко сладил бы с своею кровью, но что-то другое в него вселилось, чего он никак не допускал, над чем всегда трунил, что возмущало всю его гордость. В разговорах с Анной Сергеевной он еще больше прежнего высказывал свое равнодушное презрение ко всему романтическому; а оставшись наедине, он с негодованием сознавал романтика в самом себе.

   Кровь его загоралась, как только он вспоминал о ней; он легко сладил бы с своею кровью, но что-то другое в него вселилось, чего он никак не допускал, над чем всегда трунил, что возмущало всю его гордость. В разговорах с Анной Сергеевной он еще больше прежнего высказывал свое равнодушное презрение ко всему романтическому; а оставшись наедине, он с негодованием сознавал романтика в самом себе.

   — Отцы и дети · книга
8. «

   Вы находите мое поведение неприличным — казалось, говорило ее лицо, — все равно: я знаю, вы мной любуетесь.

   Вы находите мое поведение неприличным — казалось, говорило ее лицо, — все равно: я знаю, вы мной любуетесь.

   — Ася · книга
9. «

   Молодость ест пряники золоченые, да и думает, что это-то и есть хлеб насущный; а придёт время – и хлебца напросишься.

   Молодость ест пряники золоченые, да и думает, что это-то и есть хлеб насущный; а придёт время – и хлебца напросишься.

   — Ася · книга
10. «

    Кусок мяса лучше куска хлеба даже с химической точки зрения.

    Кусок мяса лучше куска хлеба даже с химической точки зрения.

    — Евгений Базаров · книга
11. «

    Есть люди, которым ты — по плечо. Есть те, кто со своей высоты робко пытаются прикоснуться губами к твоей макушке. А ещё есть тёплые близкие — с ними глаза в глаза, а есть редкие, единичные — которые по росту. Они тебе — по сердце. И ты им — по душе.

    Есть люди, которым ты — по плечо. Есть те, кто со своей высоты робко пытаются прикоснуться губами к твоей макушке. А ещё есть тёплые близкие — с ними глаза в глаза, а есть редкие, единичные — которые по росту. Они тебе — по сердце. И ты им — по душе.
12. «

    И вот, когда она раскрылась, наконец, передо мною, каким пленительным светом озарился ее образ, как он был нов для меня, какие тайные обаяния стыдливо в нем сквозили…

    И вот, когда она раскрылась, наконец, передо мною, каким пленительным светом озарился ее образ, как он был нов для меня, какие тайные обаяния стыдливо в нем сквозили…

    — Ася · книга
13. «

    ...настоящая любовь — чувство, вовсе не похожее на то, каким мы её себе представляли. Любовь даже вовсе не чувство; она — болезнь, известное состояние души и тела; она не развивается постепенно; в ней нельзя сомневаться, с ней нельзя хитрить, хотя она и проявляется не всегда одинаково; обыкновенно она овладевает человеком без спроса, внезапно, против его воли — ни дать ни взять холера или лихорадка... Подцепит его, голубчика, как коршун цыпленка, и понесёт его куда угодно, как он там ни бейся и ни упирайся... В любви нет равенства, нет так называемого свободного соединения душ и прочих идеальностей, придуманных на досуге немецкими профессорами... Нет, в любви одно лицо — раб, а другое — властелин, и недаром толкуют поэты о цепях, налагаемых любовью. Да, любовь — цепь, и самая тяжёлая.

    ...настоящая любовь — чувство, вовсе не похожее на то, каким мы её себе представляли. Любовь даже вовсе не чувство; она — болезнь, известное состояние души и тела; она не развивается постепенно; в ней нельзя сомневаться, с ней нельзя хитрить, хотя она и проявляется не всегда одинаково; обыкновенно она овладевает человеком без спроса, внезапно, против его воли — ни дать ни взять холера или лихорадка... Подцепит его, голубчика, как коршун цыпленка, и понесёт его куда угодно, как он там ни бейся и ни упирайся... В любви нет равенства, нет так называемого свободного соединения душ и прочих идеальностей, придуманных на досуге немецкими профессорами... Нет, в любви одно лицо — раб, а другое — властелин, и недаром толкуют поэты о цепях, налагаемых любовью. Да, любовь — цепь, и самая тяжёлая.

    — Алексей Петрович · книга
14. «

    Базаров встал и подошел к окну. – И вы желали бы знать причину этой сдержанности, вы желали бы знать, что во мне происходит? – Да, – повторила Одинцова с каким-то, ей еще непонятным, испугом. И вы не рассердитесь? – Нет. – Нет? – Базаров стоял к ней спиною. – Так знайте же, что я люблю вас глупо, безумно… Вот чего вы добились.

    Базаров встал и подошел к окну. – И вы желали бы знать причину этой сдержанности, вы желали бы знать, что во мне происходит? – Да, – повторила Одинцова с каким-то, ей еще непонятным, испугом. И вы не рассердитесь? – Нет. – Нет? – Базаров стоял к ней спиною. – Так знайте же, что я люблю вас глупо, безумно… Вот чего вы добились.

    — Евгений Базаров · книга
15. «

    Воспоминаний много, а вспомнить нечего, и впереди передо мной — длинная, длинная дорога, а цели нет... Мне и не хочется идти.

    Воспоминаний много, а вспомнить нечего, и впереди передо мной — длинная, длинная дорога, а цели нет... Мне и не хочется идти.

    — Анна Сергеевна Одинцова · книга
16. «

    Она улыбнулась и немного спустя уже сама заговаривала со мной. Я не видел существа более подвижного. Ни одно мгновение она не сидела смирно; вставала, убегала в дом и прибегала снова, напевала вполголоса, часто смеялась, и престранным образом: казалось, она смеялась не тому, что слышала, а разным мыслям, приходившим ей в голову. Ее большие глаза глядели прямо, светло, смело, но иногда веки ее слегка щурились, и тогда взор ее внезапно становился глубок и нежен.

    Она улыбнулась и немного спустя уже сама заговаривала со мной. Я не видел существа более подвижного. Ни одно мгновение она не сидела смирно; вставала, убегала в дом и прибегала снова, напевала вполголоса, часто смеялась, и престранным образом: казалось, она смеялась не тому, что слышала, а разным мыслям, приходившим ей в голову. Ее большие глаза глядели прямо, светло, смело, но иногда веки ее слегка щурились, и тогда взор ее внезапно становился глубок и нежен.

    — Ася · книга
17. «

    Ее душа и разгоралась и погасала одиноко, она билась, как птица в клетке, а клетки не было: никто не стеснял ее, никто ее не удерживал, а она рвалась и томилась.

    Ее душа и разгоралась и погасала одиноко, она билась, как птица в клетке, а клетки не было: никто не стеснял ее, никто ее не удерживал, а она рвалась и томилась.

    — Накануне · книга
18. «

    Я почувствовал какую-то сладость — именно сладость на сердце: точно мне мёду туда налили.

    Я почувствовал какую-то сладость — именно сладость на сердце: точно мне мёду туда налили.

    — Ася · книга
19. «

    Ни одни глаза не заменили мне тех, когда-то с любовию устремленных на меня глаз, ни на чье сердце, припавшее к моей груди, не отвечало мое сердце таким радостным и сладким замиранием!

    Ни одни глаза не заменили мне тех, когда-то с любовию устремленных на меня глаз, ни на чье сердце, припавшее к моей груди, не отвечало мое сердце таким радостным и сладким замиранием!

    — Ася · книга
20. «

    Всё было кончено. Все цветы мои были вырваны разом и лежали вокруг меня, разбросанные и истоптанные.

    Всё было кончено. Все цветы мои были вырваны разом и лежали вокруг меня, разбросанные и истоптанные.

    — Первая любовь · книга