207 цитат Ивана Сергеевича Тургенева — читать онлайн

Иван Сергеевич Тургенев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 207 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   И такая надутая эта нынешняя молодежь! Спросишь иного: какого вина вы хотите, красного или белого? «Я имею привычку предпочитать красное!» — отвечает он басом и с таким важным лицом, как будто вся вселенная глядит на него в это мгновенье...

   И такая надутая эта нынешняя молодежь! Спросишь иного: какого вина вы хотите, красного или белого? «Я имею привычку предпочитать красное!» — отвечает он басом и с таким важным лицом, как будто вся вселенная глядит на него в это мгновенье...

   — Павел Петрович · книга
2. «

   Представилась ему опять покойница жена, но не такою, какою он ее знал в течение многих лет, не домовитою, доброю хозяйкою, а молодою девушкой с тонким станом, невинно-пытливым взглядом и туго закрученною косой над детскою шейкой. Вспомнил он, как он увидал ее в первый раз. Он был тогда еще студентом. Он встретил ее на лестнице квартиры, в которой он жил, и, нечаянно толкнув ее, обернулся, хотел извиниться и только мог пробормотать: «Pardon, monsieur»[1], — а она наклонила голову, усмехнулась и вдруг как будто испугалась и побежала, а на повороте лестницы быстро взглянула на него, приняла серьезный вид и покраснела. А потом первые робкие посещения, полуслова, полуулыбки, и недоумение, и грусть, и порывы, и, наконец, эта задыхающаяся радость… Куда это все умчалось? Она стала его женой, он был счастлив, как немногие на земле… «Но, — думал он, — те сладостные, первые мгновенья, отчего бы не жить им вечною, неумирающею жизнью?»

   Представилась ему опять покойница жена, но не такою, какою он ее знал в течение многих лет, не домовитою, доброю хозяйкою, а молодою девушкой с тонким станом, невинно-пытливым взглядом и туго закрученною косой над детскою шейкой. Вспомнил он, как он увидал ее в первый раз. Он был тогда еще студентом. Он встретил ее на лестнице квартиры, в которой он жил, и, нечаянно толкнув ее, обернулся, хотел извиниться и только мог пробормотать: «Pardon, monsieur»[1], — а она наклонила голову, усмехнулась и вдруг как будто испугалась и побежала, а на повороте лестницы быстро взглянула на него, приняла серьезный вид и покраснела. А потом первые робкие посещения, полуслова, полуулыбки, и недоумение, и грусть, и порывы, и, наконец, эта задыхающаяся радость… Куда это все умчалось? Она стала его женой, он был счастлив, как немногие на земле… «Но, — думал он, — те сладостные, первые мгновенья, отчего бы не жить им вечною, неумирающею жизнью?»

   — Отцы и дети · книга
3. «

   Русский человек любит потчевать — коли нечем иным, так своими знакомыми.

   Русский человек любит потчевать — коли нечем иным, так своими знакомыми.

   — Берсенев · книга
4. «

   Дай Бог, чтобы Вы вполне воспользовались собственной жизнью! – Не многим это удается.

   Дай Бог, чтобы Вы вполне воспользовались собственной жизнью! – Не многим это удается.
5. «

   Кусок мяса лучше куска хлеба даже с химической точки зрения.

   Кусок мяса лучше куска хлеба даже с химической точки зрения.

   — Евгений Базаров · книга
6. «

   Нигде время так не бежит, как в России; в тюрьме, говорят, оно бежит ещё скорее.

   Нигде время так не бежит, как в России; в тюрьме, говорят, оно бежит ещё скорее.

   — Отцы и дети · книга
7. «

   – ...отчего вы расстались с вашей женой? Лаврецкий дрогнул, поглядел на Лизу и подсел к ней. – Дитя мое, – заговорил он, – не прикасайтесь, пожалуйста, к этой ране; руки у вас нежные, а все-таки мне будет больно.

   – ...отчего вы расстались с вашей женой? Лаврецкий дрогнул, поглядел на Лизу и подсел к ней. – Дитя мое, – заговорил он, – не прикасайтесь, пожалуйста, к этой ране; руки у вас нежные, а все-таки мне будет больно.

   — Лиза Калитина · книга
8. «

   Нет ничего тягостнее сознания только что сделанной глупости.

   Нет ничего тягостнее сознания только что сделанной глупости.

   — Рудин · книга
9. «

   Всё было кончено. Все цветы мои были вырваны разом и лежали вокруг меня, разбросанные и истоптанные.

   Всё было кончено. Все цветы мои были вырваны разом и лежали вокруг меня, разбросанные и истоптанные.

   — Первая любовь · книга
10. «

    Тебе приятно самого себя бранить; а нам это скучно — нам других подавай! нам других ломать надо!

    Тебе приятно самого себя бранить; а нам это скучно — нам других подавай! нам других ломать надо!

    — Евгений Базаров · книга
11. «

    Чем более живешь, тем более убеждаешься в том, что возбудить к себе сочувствие — есть редкость и счастье — и что должно этим счастьем дорожить.

    Чем более живешь, тем более убеждаешься в том, что возбудить к себе сочувствие — есть редкость и счастье — и что должно этим счастьем дорожить.
12. «

    Воспоминаний много, а вспомнить нечего, и впереди передо мной — длинная, длинная дорога, а цели нет... Мне и не хочется идти.

    Воспоминаний много, а вспомнить нечего, и впереди передо мной — длинная, длинная дорога, а цели нет... Мне и не хочется идти.

    — Анна Сергеевна Одинцова · книга
13. «

    — Вы не думаете ли, что я его люблю, — сказала она мне в другой раз. — Нет; я таких любить не могу, на которых мне приходится глядеть сверху вниз. Мне надобно такого, который сам бы меня сломил... Да я на такого не наткнусь, бог милостив! Не попадусь никому в лапы, ни-ни!

    — Вы не думаете ли, что я его люблю, — сказала она мне в другой раз. — Нет; я таких любить не могу, на которых мне приходится глядеть сверху вниз. Мне надобно такого, который сам бы меня сломил... Да я на такого не наткнусь, бог милостив! Не попадусь никому в лапы, ни-ни!

    — Зинаида · книга
14. «

    В людях, которых сильно и постоянно занимает одна мысль или одна страсть, заметно что-то общее, какое-то внешнее сходство в обращенье, как бы ни были, впрочем, различны их качества, способности, положение в свете и воспитание.

    В людях, которых сильно и постоянно занимает одна мысль или одна страсть, заметно что-то общее, какое-то внешнее сходство в обращенье, как бы ни были, впрочем, различны их качества, способности, положение в свете и воспитание.

    — Записки охотника · книга
15. «

    Мне пришла мысль в голову; отчего её не высказать?

    Мне пришла мысль в голову; отчего её не высказать?

    — Аркадий Кирсанов · книга
16. «

    — Деревья в лесу, — повторила она. — Стало быть, по-вашему, нет разницы между глупым и умным человеком, между добрым и злым? — Нет, есть: как между больным и здороровом. Лёгкие у чахоточного не в том положеннии, как у нас с вами, хоть устроены одинаково, мы приблизительно знаем, отчего происходят телесные недуги; а нравственные болезни происходят от дурного воспитания, от всяких пустяков, которыми сызмала набивают людские головы, от безобразного состояния общества, одним словом. Исправьте общество, и болезней не будет.

    — Деревья в лесу, — повторила она. — Стало быть, по-вашему, нет разницы между глупым и умным человеком, между добрым и злым? — Нет, есть: как между больным и здороровом. Лёгкие у чахоточного не в том положеннии, как у нас с вами, хоть устроены одинаково, мы приблизительно знаем, отчего происходят телесные недуги; а нравственные болезни происходят от дурного воспитания, от всяких пустяков, которыми сызмала набивают людские головы, от безобразного состояния общества, одним словом. Исправьте общество, и болезней не будет.

    — Евгений Базаров · книга
17. «

    Каждый остаётся тем, чем сделала его природа, и больше требовать от него нельзя!

    Каждый остаётся тем, чем сделала его природа, и больше требовать от него нельзя!

    — Лежнев · книга
18. «

    Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта.

    Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта.

    — Евгений Базаров · книга
19. «

    Они иногда по целым часам не менялись словом, но каждому чувствовалось, что им обоим хорошо, и потому именно хорошо, что они вместе.

    Они иногда по целым часам не менялись словом, но каждому чувствовалось, что им обоим хорошо, и потому именно хорошо, что они вместе.

    — Часы · книга
20. «

    Я понял жизнь природы, понял ее таинственный смысл. Тихое и медленное одушевление, неторопливость и сдержанность ощущений и сил, равновесие здоровья в каждом отдельном существе — вот ее самая основа, ее неизменный закон, вот на чем она стоит и держится. Все, что выходит из под этого уровня — кверху ли, книзу ли, все равно, — выбрасывается ею вон, как негодное.

    Я понял жизнь природы, понял ее таинственный смысл. Тихое и медленное одушевление, неторопливость и сдержанность ощущений и сил, равновесие здоровья в каждом отдельном существе — вот ее самая основа, ее неизменный закон, вот на чем она стоит и держится. Все, что выходит из под этого уровня — кверху ли, книзу ли, все равно, — выбрасывается ею вон, как негодное.

    — Поездка в Полесье · книга