Иван Сергеевич Тургенев — 328 цитат с глубоким смыслом

Иван Сергеевич Тургенев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 328 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Я хочу любить для себя; я хочу быть номером первым. — Номером первым <...>. А мне кажется, поставить себя номером вторым — всё назначение нашей жизни.

   — Я хочу любить для себя; я хочу быть номером первым. — Номером первым <...>. А мне кажется, поставить себя номером вторым — всё назначение нашей жизни.

   — Берсенев · книга
2. «

   Есть люди, которым ты — по плечо. Есть те, кто со своей высоты робко пытаются прикоснуться губами к твоей макушке. А ещё есть тёплые близкие — с ними глаза в глаза, а есть редкие, единичные — которые по росту. Они тебе — по сердце. И ты им — по душе.

   Есть люди, которым ты — по плечо. Есть те, кто со своей высоты робко пытаются прикоснуться губами к твоей макушке. А ещё есть тёплые близкие — с ними глаза в глаза, а есть редкие, единичные — которые по росту. Они тебе — по сердце. И ты им — по душе.
3. «

   У нас на Руси угрюмого от заспанного не отличишь.

   У нас на Руси угрюмого от заспанного не отличишь.

   — Записки охотника · книга
4. «

   Либо я глуп, либо это всё — вздор. Должно быть, я глуп.

   Либо я глуп, либо это всё — вздор. Должно быть, я глуп.

   — Аркадий Кирсанов · книга
5. «

   Я нахожу, что говорить красиво неприлично.

   Я нахожу, что говорить красиво неприлично.

   — Отцы и дети · книга
6. «

   Чем больше я живу, тем более я убеждаюсь, что главное дело что, а не как – хотя как – гораздо легче узнать, чем что.

   Чем больше я живу, тем более я убеждаюсь, что главное дело что, а не как – хотя как – гораздо легче узнать, чем что.
7. «

   Стройно и тихо проходишь ты по жизненному пути, без слез и без улыбки, едва оживленная равнодушным вниманием. Ты добра и умна... и всё тебе чуждо — и никто тебе не нужен. Ты прекрасна — и никто не скажет: дорожишь ли ты своей красотою или нет? Ты безучастна сама — и не требуешь участия. Твой взор глубок — и не задумчив; пусто в этой светлой глубине.

   Стройно и тихо проходишь ты по жизненному пути, без слез и без улыбки, едва оживленная равнодушным вниманием. Ты добра и умна... и всё тебе чуждо — и никто тебе не нужен. Ты прекрасна — и никто не скажет: дорожишь ли ты своей красотою или нет? Ты безучастна сама — и не требуешь участия. Твой взор глубок — и не задумчив; пусто в этой светлой глубине.
8. «

   Первая любовь — та же революция: однообразно-правильный строй сложившейся жизни разбит и разрушен в одно мгновение, молодость стоит на баррикаде, высоко вьется ее яркое знамя — и что бы там впереди ее ни ждало — смерть или новая жизнь — всему она шлет свой восторженный привет!

   Первая любовь — та же революция: однообразно-правильный строй сложившейся жизни разбит и разрушен в одно мгновение, молодость стоит на баррикаде, высоко вьется ее яркое знамя — и что бы там впереди ее ни ждало — смерть или новая жизнь — всему она шлет свой восторженный привет!

   — Вешние воды · книга
9. «

   — Да правда-то где, на какой стороне? — Где? Я тебе отвечу, как эхо: где?

   — Да правда-то где, на какой стороне? — Где? Я тебе отвечу, как эхо: где?

   — Аркадий Кирсанов · книга
10. «

    Ну, что ж! коли умирать, так умирать весной.

    Ну, что ж! коли умирать, так умирать весной.

    — Дневник лишнего человека · книга
11. «

    Перед вечностью всё пустяки; но в таком случае и сама вечность — пустяки.

    Перед вечностью всё пустяки; но в таком случае и сама вечность — пустяки.

    — Дневник лишнего человека · книга
12. «

    Порох она настоящий. До сих пор ей никто не нравился, но беда, если она кого полюбит!

    Порох она настоящий. До сих пор ей никто не нравился, но беда, если она кого полюбит!

    — Ася · книга
13. «

    Меня занимали исключительно одни люди; я ненавидел любопытные памятники, замечательные собрания, один вид лон-лакея возбуждал во мне ощущение тоски и злобы; я чуть с ума не сошел в дрезденском «Грюне Гевелбе». Природа действовала на меня чрезвычайно, но я не любил так называемых ее красот, необыкновенных гор, утесов, водопадов; я не любил, чтобы она навязывалась мне, чтобы она мне мешала. Зато лица, живые человеческие лица — речи людей, их движения, смех — вот без чего я обойтись не мог. В толпе мне было всегда особенно легко и отрадно; мне было весело идти туда, куда шли другие, кричать, когда другие кричали, и в то же время я любил смотреть, как эти другие кричат. Меня забавляло наблюдать людей… да я даже не наблюдал их — я их рассматривал с каким-то радостным и ненасытным любопытством.

    Меня занимали исключительно одни люди; я ненавидел любопытные памятники, замечательные собрания, один вид лон-лакея возбуждал во мне ощущение тоски и злобы; я чуть с ума не сошел в дрезденском «Грюне Гевелбе». Природа действовала на меня чрезвычайно, но я не любил так называемых ее красот, необыкновенных гор, утесов, водопадов; я не любил, чтобы она навязывалась мне, чтобы она мне мешала. Зато лица, живые человеческие лица — речи людей, их движения, смех — вот без чего я обойтись не мог. В толпе мне было всегда особенно легко и отрадно; мне было весело идти туда, куда шли другие, кричать, когда другие кричали, и в то же время я любил смотреть, как эти другие кричат. Меня забавляло наблюдать людей… да я даже не наблюдал их — я их рассматривал с каким-то радостным и ненасытным любопытством.

    — Ася · книга
14. «

    Прежде, в недавнее еще время, мы говорили, что чиновники наши берут взятки, что у нас нет ни дорог, ни торговли, ни правильного суда... <...> А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринству; мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда сама свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.

    Прежде, в недавнее еще время, мы говорили, что чиновники наши берут взятки, что у нас нет ни дорог, ни торговли, ни правильного суда... <...> А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведет только к пошлости и доктринству; мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и черт знает о чем, когда дело идет о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда сама свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдет нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.

    — Евгений Базаров · книга
15. «

    Он глубоко несчастлив, презирать его — грешно.

    Он глубоко несчастлив, презирать его — грешно.

    — Отцы и дети · книга
16. «

    Смех без причины — лучший смех на свете — все это радостное кипение жизни юной, свежей, этот порыв вперед — куда бы то ни было, лишь бы вперед.

    Смех без причины — лучший смех на свете — все это радостное кипение жизни юной, свежей, этот порыв вперед — куда бы то ни было, лишь бы вперед.

    — Ася · книга
17. «

    Время так быстро летит – как и куда – никто сказать не может; многим даже не совсем ясно, откуда оно летит.

    Время так быстро летит – как и куда – никто сказать не может; многим даже не совсем ясно, откуда оно летит.
18. «

    Скажите, отчего, даже когда мы наслаждаемся, например, музыкой, хорошим вечером, разговором с симпатическими людьми, отчего всё это кажется скорее намёком на какое-то безмерное, где-то существующее счастье, чем действительным счастьем, то есть таким, которым мы сами обладаем?

    Скажите, отчего, даже когда мы наслаждаемся, например, музыкой, хорошим вечером, разговором с симпатическими людьми, отчего всё это кажется скорее намёком на какое-то безмерное, где-то существующее счастье, чем действительным счастьем, то есть таким, которым мы сами обладаем?

    — Анна Сергеевна Одинцова · книга
19. «

    — Вам хочется полюбить, — перебил Базаров, — а полюбить вы не можете: вот в чем ваше несчастие.

    — Вам хочется полюбить, — перебил Базаров, — а полюбить вы не можете: вот в чем ваше несчастие.

    — Евгений Базаров · книга
20. «

    Если ждать минуты, когда всё, решительно всё будет готово, никогда не придётся начинать.

    Если ждать минуты, когда всё, решительно всё будет готово, никогда не придётся начинать.