442 цитаты Кассандры Клэра — коротко и по делу

Кассандра Клэр — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 442 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Ну а у тебя что? Что ты должен был мне сказать? «Ой, да ничего особенного. Я просто тут недавно присоединился к секте сверхъестественных демоноборцев, которые запрещают мне видеться с тобой, вот и все».

   — Ну а у тебя что? Что ты должен был мне сказать? «Ой, да ничего особенного. Я просто тут недавно присоединился к секте сверхъестественных демоноборцев, которые запрещают мне видеться с тобой, вот и все».

   — Саймон Льюис · книга
2. «

   Это не плохая жизнь. Она не будет длиться вечно, как и ничто на этом свете. В конце концов, на рассвете они все станут, как Алфи, плакать на диване и сожалеть обо всем. Вот, почему Магнус держался в стороне от такого рода проблем. Продолжал двигаться. Продолжал танцевать.

   Это не плохая жизнь. Она не будет длиться вечно, как и ничто на этом свете. В конце концов, на рассвете они все станут, как Алфи, плакать на диване и сожалеть обо всем. Вот, почему Магнус держался в стороне от такого рода проблем. Продолжал двигаться. Продолжал танцевать.

   — Расцвет отеля Дюморт · книга
3. «

   Мужчины могут быть сильнее, но женщины терпеливее. — Разбитое сердце не сможет само восстановиться, как они говорят. Ты любишь их обоих, и это разрывает тебя на части. — Разрушенный дом не сможет сам восстановиться. Не сердце. Возможно, вам не следует воспроизводить цитаты, если вы не знаете их правильно.

   Мужчины могут быть сильнее, но женщины терпеливее. — Разбитое сердце не сможет само восстановиться, как они говорят. Ты любишь их обоих, и это разрывает тебя на части. — Разрушенный дом не сможет сам восстановиться. Не сердце. Возможно, вам не следует воспроизводить цитаты, если вы не знаете их правильно.

   — Механическая принцесса · книга
4. «

   — Слазить, что ли, на крышу вон того дома? — Саймон пригляделся к одной из колонн, поддерживающих крышу Зала. По ней внахлест шли рунические знаки, однако другого пути наверх не было. — Выпущу пар. — Брось, ты же вампир, а не Человек-паук.

   — Слазить, что ли, на крышу вон того дома? — Саймон пригляделся к одной из колонн, поддерживающих крышу Зала. По ней внахлест шли рунические знаки, однако другого пути наверх не было. — Выпущу пар. — Брось, ты же вампир, а не Человек-паук.

   — Саймон Льюис · книга
5. «

   Потому что могу больше не притворяться. Надоело делать вид, что вы не противны мне. Я устал, меня тошнит от вас. Ты, — обратился Себастьян к Джейсу, — если не ухлестываешь за сестрицей, то ноешь, как твой папочка тебя не любил. Хотя кому, как не тебе, его винить! А ты, — обратился он к Клэри, — глупая сучка, отдала магу-полукровке бесценную книгу. Неужели в твоей милой головке совсем нет мозгов?! И наконец, ты! — Себастьян повернулся к Алеку. — Все знают, что с тобой не так. Подобных тебе нельзя принимать в члены Конклава. Извращенец!

   Потому что могу больше не притворяться. Надоело делать вид, что вы не противны мне. Я устал, меня тошнит от вас. Ты, — обратился Себастьян к Джейсу, — если не ухлестываешь за сестрицей, то ноешь, как твой папочка тебя не любил. Хотя кому, как не тебе, его винить! А ты, — обратился он к Клэри, — глупая сучка, отдала магу-полукровке бесценную книгу. Неужели в твоей милой головке совсем нет мозгов?! И наконец, ты! — Себастьян повернулся к Алеку. — Все знают, что с тобой не так. Подобных тебе нельзя принимать в члены Конклава. Извращенец!

   — Себастьян Моргенштерн · книга
6. «

   — Вся его помощь заключается в том, чтобы мне было комфортно с самим собой, с тем существом, которым я стал. Свяжись со своим внутренним вампиром, бла-бла. Клэри скользнула рядом с ним на кровать и обняла подушку. — Твой внутренний вампир отличается от… внешнего вампира? — Несомненно. Он хочет, чтобы я носил сорочки, обнажающие живот, и фетровые шляпы. Я сопротивляюсь этому. Клэри слабо улыбнулась. — То есть, твой внутренний вампир — это Магнус?

   — Вся его помощь заключается в том, чтобы мне было комфортно с самим собой, с тем существом, которым я стал. Свяжись со своим внутренним вампиром, бла-бла. Клэри скользнула рядом с ним на кровать и обняла подушку. — Твой внутренний вампир отличается от… внешнего вампира? — Несомненно. Он хочет, чтобы я носил сорочки, обнажающие живот, и фетровые шляпы. Я сопротивляюсь этому. Клэри слабо улыбнулась. — То есть, твой внутренний вампир — это Магнус?

   — Саймон Льюис · книга
7. «

   Но вся его любовь принадлежала Джейсу. Проблемному, непослушному, сломанному. Я сделал все, о чем наш отец просил меня, и он ненавидел меня за это. И он так же ненавидел тебя, — его глаза светились, создавая подобие серебра в темноте. — Иронично, не правда ли, Кларисса? Мы были родными детьми Валентина, его плотью и кровью, а он ненавидел нас. Тебя, потому что из-за тебя от него ушла наша мать. И меня, потому что я был тем, что он хотел создать.

   Но вся его любовь принадлежала Джейсу. Проблемному, непослушному, сломанному. Я сделал все, о чем наш отец просил меня, и он ненавидел меня за это. И он так же ненавидел тебя, — его глаза светились, создавая подобие серебра в темноте. — Иронично, не правда ли, Кларисса? Мы были родными детьми Валентина, его плотью и кровью, а он ненавидел нас. Тебя, потому что из-за тебя от него ушла наша мать. И меня, потому что я был тем, что он хотел создать.

   — Себастьян Моргенштерн · книга
8. «

   Ты единственный человек на этой земле и под этим небом, которого я люблю.

   Ты единственный человек на этой земле и под этим небом, которого я люблю.

   — Киран · книга
9. «

   Время как вода, иногда ледяная и медленная (1720-е годы… больше никогда), иногда спокойный пруд, порой нежный ручей, а потом стремительная река. А иногда время как пар, исчезающий, даже если ты прошел сквозь него, укутывающий все туманом, преломляющий свет.

   Время как вода, иногда ледяная и медленная (1720-е годы… больше никогда), иногда спокойный пруд, порой нежный ручей, а потом стремительная река. А иногда время как пар, исчезающий, даже если ты прошел сквозь него, укутывающий все туманом, преломляющий свет.

   — Расцвет отеля Дюморт · книга
10. «

    Красивые вещи легко ломаются жизнью.

    Красивые вещи легко ломаются жизнью.

    — Город падших ангелов · книга
11. «

    Лучше любить и бояться, чем ничего не чувствовать. Так мы превращаемся в камень.

    Лучше любить и бояться, чем ничего не чувствовать. Так мы превращаемся в камень.

    — Город небесного огня · книга
12. «

    Люди верят в то, во что хотят верить.

    Люди верят в то, во что хотят верить.

    — Город стекла · книга
13. «

    — Я тут недавно пытался припомнить смертные грехи. Алчность, зависть, чревоугодие… занудство, ирония… — Ну, я почти уверена, что ирония — не смертный грех. — А я почти уверен, что еще какой. — Похоть, — сказала она. — Похоть — смертный грех. — И порка. — Я бы поместила похоть и порку в одну категорию. — А я бы порку выделил отдельно. Итак, что там у нас получилось? Алчность, зависть, чревоугодие, занудство, ирония, похоть и порка.

    — Я тут недавно пытался припомнить смертные грехи. Алчность, зависть, чревоугодие… занудство, ирония… — Ну, я почти уверена, что ирония — не смертный грех. — А я почти уверен, что еще какой. — Похоть, — сказала она. — Похоть — смертный грех. — И порка. — Я бы поместила похоть и порку в одну категорию. — А я бы порку выделил отдельно. Итак, что там у нас получилось? Алчность, зависть, чревоугодие, занудство, ирония, похоть и порка.

    — Город потерянных душ · книга
14. «

    Жалость — горькое чувство, но оно лучше, чем ненависть.

    Жалость — горькое чувство, но оно лучше, чем ненависть.

    — Город костей · книга
15. «

    Вечность не позволяет забыть горечь утраты, только смириться с ней.

    Вечность не позволяет забыть горечь утраты, только смириться с ней.

    — Город потерянных душ · книга
16. «

    — Камилла… — Я знаю, назад пути нет. Просто скажи, что у тебя никогда не было такой, как я. И до Камиллы, и после нее у Магнуса было много женщин. Но Камилла оставалась единственной в своем роде, их и в самом деле связывало сильное чувство. — Нет, — ответил он. — Такой, как ты, не было и нет.

    — Камилла… — Я знаю, назад пути нет. Просто скажи, что у тебя никогда не было такой, как я. И до Камиллы, и после нее у Магнуса было много женщин. Но Камилла оставалась единственной в своем роде, их и в самом деле связывало сильное чувство. — Нет, — ответил он. — Такой, как ты, не было и нет.

    — Магнус Бейн · книга
17. «

    «In Manibus Fortuna» — судьба, или удача, в твоих руках.

    «In Manibus Fortuna» — судьба, или удача, в твоих руках.

    — Город костей · книга
18. «

    С книгами всегда следует обращаться аккуратно, но особенно осторожно нужно относиться к их содержанию. Слова могут многое изменить.

    С книгами всегда следует обращаться аккуратно, но особенно осторожно нужно относиться к их содержанию. Слова могут многое изменить.

    — Механический ангел · книга
19. «

    — Порой я видел в твоих желтых глазах нечто, проблеск разума, не то что у твоей дегенеративной приемной семьи. Но потом я сообразил: это лишь заносчивость, позерство. На самом деле ты столь же туп, сколь и они. Десяток лет хорошего воспитания пропал даром. — Ты не знаешь, как меня воспитывали. — Еще как знаю. — Себастьян опустил руки. — Нас с тобой вырастил один человек. Только от меня потом не стали избавляться. — В каком смысле? — прошептал Джейс. И вдруг, глядя в неподвижное, улыбающееся лицо Себастьяна, он словно заново увидел соперника: белокурые локоны, черные, антрацитовые глаза, жесткие линии лица, будто вырезанные из камня... и в уме представился отцовский лик, каким показывал его ангел: юный, резкий, полный энергии, голода. — Ты... тоже сын Валентина. Мой брат. Себастьян неожиданно переместился Джейсу за спину и, стиснув кулаки, обнял его за плечи. — Здравствуй и прощай, братец, — выплюнул он и сжал объятия, перекрывая Джейсу дыхание.

    — Порой я видел в твоих желтых глазах нечто, проблеск разума, не то что у твоей дегенеративной приемной семьи. Но потом я сообразил: это лишь заносчивость, позерство. На самом деле ты столь же туп, сколь и они. Десяток лет хорошего воспитания пропал даром. — Ты не знаешь, как меня воспитывали. — Еще как знаю. — Себастьян опустил руки. — Нас с тобой вырастил один человек. Только от меня потом не стали избавляться. — В каком смысле? — прошептал Джейс. И вдруг, глядя в неподвижное, улыбающееся лицо Себастьяна, он словно заново увидел соперника: белокурые локоны, черные, антрацитовые глаза, жесткие линии лица, будто вырезанные из камня... и в уме представился отцовский лик, каким показывал его ангел: юный, резкий, полный энергии, голода. — Ты... тоже сын Валентина. Мой брат. Себастьян неожиданно переместился Джейсу за спину и, стиснув кулаки, обнял его за плечи. — Здравствуй и прощай, братец, — выплюнул он и сжал объятия, перекрывая Джейсу дыхание.

    — Себастьян Моргенштерн · книга
20. «

    — Разве ты бы не пожертвовал всем ради тех, кого любишь? — Я сделаю практически все ради тебя, — тихо ответил Саймон. — Я умру за тебя. Ты знаешь это. Но если я убью кого-то, кого-то невиновного? А как насчет множества невинных жизней? А как насчет всего мира? Разве можно назвать любовью, если при выборе между ней и любым другим живым человеком на планете, ты выберешь любовь? Разве можно назвать подобное добродетельным видом любви вообще? — Любовь не может определяться моралью, — ответила Клэри. — Она просто есть. — Я знаю, — ответил Саймон. — Но те поступки, которые мы совершаем во имя любви, либо являются нравственными, либо нет. И обычно это не имеет значения. Обычно – независимо от того, что я думаю о Джейсе, хотя он раздражает, он бы не попросил тебя сделать что-либо против твоей природы. Ни для него, ни для кого-либо другого. Но ведь он уже не совсем Джейс, не правда ли? И я просто не знаю, Клэри. Не знаю, что бы он мог попросить тебя сделать.

    — Разве ты бы не пожертвовал всем ради тех, кого любишь? — Я сделаю практически все ради тебя, — тихо ответил Саймон. — Я умру за тебя. Ты знаешь это. Но если я убью кого-то, кого-то невиновного? А как насчет множества невинных жизней? А как насчет всего мира? Разве можно назвать любовью, если при выборе между ней и любым другим живым человеком на планете, ты выберешь любовь? Разве можно назвать подобное добродетельным видом любви вообще? — Любовь не может определяться моралью, — ответила Клэри. — Она просто есть. — Я знаю, — ответил Саймон. — Но те поступки, которые мы совершаем во имя любви, либо являются нравственными, либо нет. И обычно это не имеет значения. Обычно – независимо от того, что я думаю о Джейсе, хотя он раздражает, он бы не попросил тебя сделать что-либо против твоей природы. Ни для него, ни для кого-либо другого. Но ведь он уже не совсем Джейс, не правда ли? И я просто не знаю, Клэри. Не знаю, что бы он мог попросить тебя сделать.

    — Клэри Фрэй · книга