Она посмотрела на растяжки на располневшем животе и вспомнила чей-то приторный пост в «Фейсбуке» о том, что растяжки после беременности прекрасны, потому что они символ новой жизни, бла-бла-бла. Может, растяжки и прекрасны, если только отец твоих детей продолжает любить твое тело.

Безо всяких церемоний и прелюдий она вдруг распахнула на нем сорочку, обнажая грудь и живот. Скрутив лист пергамента, Клэр приложила импровизированную трубку к коже. — Мадам, позвольте! — Тихо, я не слышу, — шикнула она, прикладывая трубку к разным местам и изредка простукивая грудь или надавливая на печень. — Вы опорожняли кишечник? Клэр весьма фамильярно ощупала живот. — Я отказываюсь отвечать! — Грей возмущенно завернулся в сорочку, а заодно и в простыню. — Брианна говорила, что доктор Фентиман сделал трепанацию. — Мне тоже так сказали. Я-то самое интересное пропустил, потому как был без сознания. — И я получается, тоже... Можно взгляну? — с непривычной деликатностью попросила Клэр. — Мне очень интересно. Я никогда не видела, как делают трепанацию. Грэй покорно зажмурился. — У меня нет секретов от вас, мадам, — за исключением состояния моего кишечника.

На этот раз Магнус ответил. Его голос загремел на весь подъезд: – КТО ПОСМЕЛ НАРУШИТЬ МОЙ ПОКОЙ? Джейс почти занервничал: – Джейс Вэйланд. Помните? Я из Конклава. – Тот, который с голубыми глазами? – оживился Магнус. – Он про Алека, – шепнула Клэри. – Нет. Обычно мои глаза называют золотистыми и сияющими, – сообщил Джейс в домофон. – Ах, вот кто, – разочарованно протянул Магнус. Не будь Клэри так расстроена, она бы обязательно засмеялась. – Ну ладно, поднимайся.

— Ваше Благородие! — Молчать! — Ваше Благородие! Вы хотя бы свяжите мне руки, чтоб было видно, что я сопротивлялся!