456 цитат, которые говорила Кассандра Клэр

Кассандра Клэр — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 456 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Но, как и любовь, пламя не может длиться вечно.

   Но, как и любовь, пламя не может длиться вечно.

   — Что на самом деле случилось в Перу · книга
2. «

   Ещё одно слово и я дам тебе в руки барабан и поставлю во главе колонны людей, идущих нафиг!

   Ещё одно слово и я дам тебе в руки барабан и поставлю во главе колонны людей, идущих нафиг!

   — Трилогия о Драко · книга
3. «

   Любовь есть любовь, ни одно заклинание не вылечит разбитое сердце, а также не уничтожит способность сердца любить навсегда.

   Любовь есть любовь, ни одно заклинание не вылечит разбитое сердце, а также не уничтожит способность сердца любить навсегда.

   — Хроники Бейна. Наследник полуночи · книга
4. «

   Ну вот как всегда. Опять эти четыре слова: «Я тебя люблю, но...»

   Ну вот как всегда. Опять эти четыре слова: «Я тебя люблю, но...»

   — Трилогия о Драко · книга
5. «

   Себастьян говорил: «У человека на спине есть особое место, и если вонзить в него клинок, то можно поразить и сердце, и позвоночник одновременно», — и Джейс подумал: «На девятый день рождения, брат, подарок мы получили одинаковый».

   Себастьян говорил: «У человека на спине есть особое место, и если вонзить в него клинок, то можно поразить и сердце, и позвоночник одновременно», — и Джейс подумал: «На девятый день рождения, брат, подарок мы получили одинаковый».

   — Город стекла · книга
6. «

   У желаний большая сила. <...> Особенно у самых сокровенных желаний нашего сердца.

   У желаний большая сила. <...> Особенно у самых сокровенных желаний нашего сердца.

   — Магнус Бейн · книга
7. «

   Любовь — это величайшая сила в мире. Она способна на все.

   Любовь — это величайшая сила в мире. Она способна на все.

   — Джейс Вейланд · книга
8. «

   Черный — для охоты в ночи, Белый для — для смерти и траура цвет, Золотой для невест облачение. И красный, чтоб снять заклинания навет. Белый шелк — для тел наших сожжения, Для возвращенных потерь — голубые знамена Пламя — для Нефилима рождении, И от греха отречения. Серый — для знаний, о коих лучше молчать, Костяной — для тех, что не стареют. Для победного марша — шафрана огни, А разбитые сердца — зеленый согреет. Демонские башни серебром отливают, А бронза к злым силам взывает. Костяной для тех, кто не стареет.

   Черный — для охоты в ночи, Белый для — для смерти и траура цвет, Золотой для невест облачение. И красный, чтоб снять заклинания навет. Белый шелк — для тел наших сожжения, Для возвращенных потерь — голубые знамена Пламя — для Нефилима рождении, И от греха отречения. Серый — для знаний, о коих лучше молчать, Костяной — для тех, что не стареют. Для победного марша — шафрана огни, А разбитые сердца — зеленый согреет. Демонские башни серебром отливают, А бронза к злым силам взывает. Костяной для тех, кто не стареет.

   — Город небесного огня · книга
9. «

   Они говорили о своем отношении к книгам, и как он научил их всех любить книги, уважать напечатанные страницы и лелеять истории, из которых состояли эти страницы.

   Они говорили о своем отношении к книгам, и как он научил их всех любить книги, уважать напечатанные страницы и лелеять истории, из которых состояли эти страницы.

   — Механическая принцесса · книга
10. «

    Мы с тобой бессмертны, и наша любовь иная, чем у мирян! Разве можно сравнить извечное темное пламя с краткой вспышкой света? Да и какое тебе дело до смертных? Верность придумали люди, исходя из краткости своих никчемных жизней. Ты не вправе требовать от меня вечной преданности!

    Мы с тобой бессмертны, и наша любовь иная, чем у мирян! Разве можно сравнить извечное темное пламя с краткой вспышкой света? Да и какое тебе дело до смертных? Верность придумали люди, исходя из краткости своих никчемных жизней. Ты не вправе требовать от меня вечной преданности!

    — Механический принц · книга
11. «

    – Они же любят друг друга, – ужаснулась Клэри. – Разве любить не значит поддерживать? Люк посмотрел в сторону реки, медленно несущей свои темные воды под осенней луной: – Порой одной любви недостаточно.

    – Они же любят друг друга, – ужаснулась Клэри. – Разве любить не значит поддерживать? Люк посмотрел в сторону реки, медленно несущей свои темные воды под осенней луной: – Порой одной любви недостаточно.

    — Город падших ангелов · книга
12. «

    – Этот кулон мой отец подарил матери на свадьбу, – перебил ее Джем. – На нем цитата из «И-цзин», «Книги перемен»: «Когда двое едины, перед ними бессильны даже железо и бронза».

    – Этот кулон мой отец подарил матери на свадьбу, – перебил ее Джем. – На нем цитата из «И-цзин», «Книги перемен»: «Когда двое едины, перед ними бессильны даже железо и бронза».

    — Механический принц · книга
13. «

    Идет небесная война, вампир, и победит только одна сторона. Мой отец считает победу своей.

    Идет небесная война, вампир, и победит только одна сторона. Мой отец считает победу своей.

    — Город стекла · книга
14. «

    Часть его всегда будет любить ее, потому что это была первая любовь. Но это было неважно сейчас. Она была Клэри; она была частью его; всегда была и навечно останется.

    Часть его всегда будет любить ее, потому что это была первая любовь. Но это было неважно сейчас. Она была Клэри; она была частью его; всегда была и навечно останется.

    — Город падших ангелов · книга
15. «

    Кощунство — это кредо Себастьяна Моргенштерна.

    Кощунство — это кредо Себастьяна Моргенштерна.

    — Джия · книга
16. «

    — Знаешь, ты не можешь прекратить питаться. Саймон пожал плечами. — Я ем сейчас. — Да, — сказал Джейс, — но ты вампир. Кровь не как еда для тебя. Кровь это… кровь. — Это очень все разъясняет. Саймон уселся в кресло напротив телевизора; возможно, когда-то это был бледно-золотой вельвет, но сейчас он был изношен до серой груды. — У тебя много важных мыслей вроде этой? Кровь это кровь? Тостер это тостер? Студенистый Куб это Студенистый Куб?

    — Знаешь, ты не можешь прекратить питаться. Саймон пожал плечами. — Я ем сейчас. — Да, — сказал Джейс, — но ты вампир. Кровь не как еда для тебя. Кровь это… кровь. — Это очень все разъясняет. Саймон уселся в кресло напротив телевизора; возможно, когда-то это был бледно-золотой вельвет, но сейчас он был изношен до серой груды. — У тебя много важных мыслей вроде этой? Кровь это кровь? Тостер это тостер? Студенистый Куб это Студенистый Куб?

    — Саймон Льюис · книга
17. «

    На самом деле совершенно не важно, кем ты физиологически являешься: мужчиной или женщиной, сильной или слабой, больной или здоровой... Намного важнее то, что у тебя в душе. Если у тебя душа воина, ты — воин. Всё остальное чепуха. Ты похожа на лампу, твоё тело — это стеклянная оболочка, а твоя душа — это свет. Это то во что я верю.

    На самом деле совершенно не важно, кем ты физиологически являешься: мужчиной или женщиной, сильной или слабой, больной или здоровой... Намного важнее то, что у тебя в душе. Если у тебя душа воина, ты — воин. Всё остальное чепуха. Ты похожа на лампу, твоё тело — это стеклянная оболочка, а твоя душа — это свет. Это то во что я верю.

    — Механический ангел · книга
18. «

    Он глубоко вздохнул. — Ты заставила меня кое о чем задуматься. — сказал он, — Все время, каждый день во мне воспитывали веру в то, что я должен быть совершенным. Идеальный воин, идеальный сын. Даже когда я пришел, чтобы жить с Лайтвудами, я думал, что должен быть совершенным, потому что в противном случае они отправят меня подальше. Я не думаю, что любовь пришла с прощением. А потом появилась ты, и разрушила вдребезги все, во что я верил, и я начал видеть все по-другому. У тебя было так много любви и так много прощения, и столько веры. И тогда я начал думать, что, возможно, я и заслуживаю эту веру. Что мне не нужно быть совершенным. Я должен был попробовать, и этого оказалось вполне достаточно. Он опустил веки, и она могла видеть слабый пульс у виска, могла почувствовать, как он напряжен. — Поэтому я думаю, что ты — не тот человек для Джейса, которым я был, но не для Джейса, который сейчас перед тобой, Джейса, которым ты помогла мне стать. И который, кстати, нравится мне куда больше, чем прежний. Ты изменила меня в лучшую сторону, и даже если ты уйдешь от меня, я останусь таким.

    Он глубоко вздохнул. — Ты заставила меня кое о чем задуматься. — сказал он, — Все время, каждый день во мне воспитывали веру в то, что я должен быть совершенным. Идеальный воин, идеальный сын. Даже когда я пришел, чтобы жить с Лайтвудами, я думал, что должен быть совершенным, потому что в противном случае они отправят меня подальше. Я не думаю, что любовь пришла с прощением. А потом появилась ты, и разрушила вдребезги все, во что я верил, и я начал видеть все по-другому. У тебя было так много любви и так много прощения, и столько веры. И тогда я начал думать, что, возможно, я и заслуживаю эту веру. Что мне не нужно быть совершенным. Я должен был попробовать, и этого оказалось вполне достаточно. Он опустил веки, и она могла видеть слабый пульс у виска, могла почувствовать, как он напряжен. — Поэтому я думаю, что ты — не тот человек для Джейса, которым я был, но не для Джейса, который сейчас перед тобой, Джейса, которым ты помогла мне стать. И который, кстати, нравится мне куда больше, чем прежний. Ты изменила меня в лучшую сторону, и даже если ты уйдешь от меня, я останусь таким.

    — Город небесного огня · книга
19. «

    Каждый из них пошел своим путем, для другого навсегда закрытым. Но тем не менее их по-прежнему связывала красная нить судьбы, разорвать которую невозможно, как ее ни запутывай.

    Каждый из них пошел своим путем, для другого навсегда закрытым. Но тем не менее их по-прежнему связывала красная нить судьбы, разорвать которую невозможно, как ее ни запутывай.

    — Хроники Бейна. Наследник полуночи · книга
20. «

    Любовь, которая перемещает солнце и все остальные звезды.

    Любовь, которая перемещает солнце и все остальные звезды.

    — Город потерянных душ · книга