33 фразы Корнелии Функе для статуса

Корнелия Функе — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 33 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Секреты... Ничто так не разъедает любовь.

   Секреты... Ничто так не разъедает любовь.

   — Чернильная смерть · книга
2. «

   — Знаешь, что странно? — сказала Мегги. — Даже если бы я могла сию минуту отправиться обратно, я бы этого не сделала. Нелепость, правда? Как будто я всегда именно здесь и хотела оказаться, именно здесь. Почему? Ведь здесь ужасно! — Ужасно, но и прерасно, — сказал Фарид.

   — Знаешь, что странно? — сказала Мегги. — Даже если бы я могла сию минуту отправиться обратно, я бы этого не сделала. Нелепость, правда? Как будто я всегда именно здесь и хотела оказаться, именно здесь. Почему? Ведь здесь ужасно! — Ужасно, но и прерасно, — сказал Фарид.

   — Мегги · книга
3. «

   — Все миры жестокие, — сказал он. — Тот, из которого я родом, и тот, из которого ты, и этот. В твоём мире жестокость просто не так заметна, она скрыта, но она там тоже есть.

   — Все миры жестокие, — сказал он. — Тот, из которого я родом, и тот, из которого ты, и этот. В твоём мире жестокость просто не так заметна, она скрыта, но она там тоже есть.

   — Фарид · книга
4. «

   Дети — это гусеницы, а взрослые — бабочки. И ни одна бабочка не помнит, каково это было — ползать гусеницей.

   Дети — это гусеницы, а взрослые — бабочки. И ни одна бабочка не помнит, каково это было — ползать гусеницей.

   — Сципио · книга
5. «

   Слова ни к чему не годны. Да, порой они звучат замечательно, но в самый нужный момент бросают тебя в беде. Нужных слов никогда не подберешь, да и где их искать? Ведь сердце немо, как рыба, как бы ни трудился язык, пытаясь наделить его речью.

   Слова ни к чему не годны. Да, порой они звучат замечательно, но в самый нужный момент бросают тебя в беде. Нужных слов никогда не подберешь, да и где их искать? Ведь сердце немо, как рыба, как бы ни трудился язык, пытаясь наделить его речью.

   — Чернильная кровь · книга
6. «

   Взрослые не знают, что это такое — быть ребенком, Даже когда утверждают обратное. Они ничего об этом не помнят. Ты уж поверь. Они все позабыли. Забыли, каким огромным казался им тогда мир. Как трудно было слезать со стула. И каково это было — все время смотреть снизу вверх. Позабыли. Не помнят напрочь. И ты позабудешь. Взрослые, правда, любят поболтать о том, как это было прекрасно — быть ребенком. Иногда они даже мечтают снова стать детьми. Только вот о чем они мечтали, когда детьми были? Ты-то знаешь? По-моему, они мечтали наконец-то стать взрослыми.

   Взрослые не знают, что это такое — быть ребенком, Даже когда утверждают обратное. Они ничего об этом не помнят. Ты уж поверь. Они все позабыли. Забыли, каким огромным казался им тогда мир. Как трудно было слезать со стула. И каково это было — все время смотреть снизу вверх. Позабыли. Не помнят напрочь. И ты позабудешь. Взрослые, правда, любят поболтать о том, как это было прекрасно — быть ребенком. Иногда они даже мечтают снова стать детьми. Только вот о чем они мечтали, когда детьми были? Ты-то знаешь? По-моему, они мечтали наконец-то стать взрослыми.

   — Король Воров · книга
7. «

   Некоторыми книгами надо наслаждаться, другие – проглатывать; и лишь немногие нужно жевать, а затем хорошо переваривать.

   Некоторыми книгами надо наслаждаться, другие – проглатывать; и лишь немногие нужно жевать, а затем хорошо переваривать.

   — Чернильное сердце · книга
8. «

   Вдали от дома ничто не утешает так, как книга, верно?

   Вдали от дома ничто не утешает так, как книга, верно?

   — Чернильное сердце · книга
9. «

   То, чего люди боятся, то они уничтожают.

   То, чего люди боятся, то они уничтожают.

   — Серношерстка · книга
10. «

    Сколько мрака может вынести ребенок, прежде чем этот мрак поселится в нем навсегда?

    Сколько мрака может вынести ребенок, прежде чем этот мрак поселится в нем навсегда?

    — Чернильная смерть · книга
11. «

    У библиотек всегда нет денег.

    У библиотек всегда нет денег.

    — Чернильное сердце · книга
12. «

    Волосы ее сливались цветом с охрой осенней травы, что полегла под деревьями, и в ней все меньше можно было узнать существо из другого мира, в котором оба они выросли. Воспоминания о свете и шуме знакомых улиц, о большущих домах, о девочке, которой она там была, — все это почти неразличимо померкло вдали. Недавнее настоящее слишком внезапно обернулось прошлым, а будущее представало неведомым, грозным и чужим.

    Волосы ее сливались цветом с охрой осенней травы, что полегла под деревьями, и в ней все меньше можно было узнать существо из другого мира, в котором оба они выросли. Воспоминания о свете и шуме знакомых улиц, о большущих домах, о девочке, которой она там была, — все это почти неразличимо померкло вдали. Недавнее настоящее слишком внезапно обернулось прошлым, а будущее представало неведомым, грозным и чужим.

    — Бесшабашный · книга
13. «

    Пожалуйста, — прошептала она, открывая книгу, — забери меня отсюда хоть на часок, очень прошу.

    Пожалуйста, — прошептала она, открывая книгу, — забери меня отсюда хоть на часок, очень прошу.

    — Мэгги · книга
14. «

    Ходили слухи, будто Змееглав вдобавок велел выковать своему герольду серебрянное сердце, но Фенолио был убежден, что сердце у Свистуна человеческое. Самые жестокие сердца — живые, из плоти и крови, они знают по опыту, что причиняет наихудшую боль.

    Ходили слухи, будто Змееглав вдобавок велел выковать своему герольду серебрянное сердце, но Фенолио был убежден, что сердце у Свистуна человеческое. Самые жестокие сердца — живые, из плоти и крови, они знают по опыту, что причиняет наихудшую боль.

    — Чернильная смерть · книга
15. «

    — Всё это игра, пьеса, придуманная Фенолио, — твердил себе Мо, проходя вдоль серебряных колонн. — Если бы только она не казалась такой настоящей!..

    — Всё это игра, пьеса, придуманная Фенолио, — твердил себе Мо, проходя вдоль серебряных колонн. — Если бы только она не казалась такой настоящей!..

    — Мо · книга
16. «

    Встряхни меня! Ударь меня! Накажи меня! — говорит его взгляд. — Или возьми на руки. Мне страшно.

    Встряхни меня! Ударь меня! Накажи меня! — говорит его взгляд. — Или возьми на руки. Мне страшно.

    — Чернильная смерть · книга
17. «

    Драконьи цветы раскрываются только при лунном свете, и тогда их голубые лепестки благоухают так сильно, что ночные бабочки кружатся вокруг них, как вокруг лампочек. Но самое удивительное вот что: чем дальше падает на них лунный свет, тем сильнее делается свечение, пока наконец лунный свет не собирается на листьях, словно капельки росы.

    Драконьи цветы раскрываются только при лунном свете, и тогда их голубые лепестки благоухают так сильно, что ночные бабочки кружатся вокруг них, как вокруг лампочек. Но самое удивительное вот что: чем дальше падает на них лунный свет, тем сильнее делается свечение, пока наконец лунный свет не собирается на листьях, словно капельки росы.

    — Зибеида Халиб · книга
18. «

    Он один из моих лучших злодеев. С какой стати мне его убивать? В реальности так и бывает: жестокие убийцы уходят от правосудия и живут счастливо до конца своих дней, а хорошие, даже самые лучшие люди умирают. Такова жизнь. Почему в книгах должно быть по-другому?

    Он один из моих лучших злодеев. С какой стати мне его убивать? В реальности так и бывает: жестокие убийцы уходят от правосудия и живут счастливо до конца своих дней, а хорошие, даже самые лучшие люди умирают. Такова жизнь. Почему в книгах должно быть по-другому?

    — Фенолио · книга
19. «

    Одно сказочное существо притягивает другое.

    Одно сказочное существо притягивает другое.

    — Визенгрунд · книга
20. «

    Человек теряет то, что любит. Это и есть смерть.

    Человек теряет то, что любит. Это и есть смерть.

    — Чернильная кровь · книга