25 афоризмов Луи Жаколио

Ниже 25 цитат Луи Жаколио — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В этих ужасных местах никогда не теряешь времени зря, когда все тщательно взвешиваешь. Неоправданная поспешность всегда очень опасна.

   В этих ужасных местах никогда не теряешь времени зря, когда все тщательно взвешиваешь. Неоправданная поспешность всегда очень опасна.

   — Лаеннек · книга
2. «

   Биография Гобби могла бы служить примером для других властелинов. Так, например, при вступлении на престол его предшественника последний начал с того, что отравил всех своих родственников мужского пола, приглашенных на пир, с весьма понятной целью, чтобы они впоследствии не отравили его.

   Биография Гобби могла бы служить примером для других властелинов. Так, например, при вступлении на престол его предшественника последний начал с того, что отравил всех своих родственников мужского пола, приглашенных на пир, с весьма понятной целью, чтобы они впоследствии не отравили его.

   — Берег черного дерева · книга
3. «

   Какую бы цену ни заплатили бы за молчание, всегда найдется кто-нибудь, кто предаст вас.

   Какую бы цену ни заплатили бы за молчание, всегда найдется кто-нибудь, кто предаст вас.

   — Эль-Темин · книга
4. «

   Вода в реке, протекавшая мимо этого дерева, считалась священной. Она обладала даром излечивать болезни, и ганги продавали ее повсюду. Во времена пилигримов они, не успевая развозить воду, брали в помощь жителей деревни. Таким образом жрецы очень разбогатели и возбуждали зависть своих собратьев.

   Вода в реке, протекавшая мимо этого дерева, считалась священной. Она обладала даром излечивать болезни, и ганги продавали ее повсюду. Во времена пилигримов они, не успевая развозить воду, брали в помощь жителей деревни. Таким образом жрецы очень разбогатели и возбуждали зависть своих собратьев.

   — Берег слоновой кости · книга
5. «

   Подданные слепо повиновались ему, потому что жрецы с детства приучили их к мысли, что король есть образ великого Марамбы на земле.

   Подданные слепо повиновались ему, потому что жрецы с детства приучили их к мысли, что король есть образ великого Марамбы на земле.

   — Берег черного дерева · книга
6. «

   С этого момента англичане точно опьянели от крови. «Удостоверено, — говорит де Варрен, — что всюду в Пенджабе, а затем последовательно в каждом из округов Бенгалии начались ужасные казни, неслыханные в истории ни одной страны. И всё придумывались новые мучения: пятьдесят, шестьдесят, иногда более сотни человек в день вешали, расстреливали картечью из пушек, и всё это по самому ничтожному поводу». Сипаи, убежденные, что решено полное уничтожение их, бежали массами, но несчастных преследовали, точно диких зверей, голова каждого была оценена в пять рупий. По мере того, как приводили этих несчастных, их вешали, расстреливали, четвертовали, смотря по рангу, гоняли на казнь, как стадо баранов на бойню. Не перечислить всех ужасов этого массового уничтожения сипаев. В таких поступках Англия отличалась от дикарей центральной Африки и каннибалов Океании лишь тем, что не ела своих жертв.

   С этого момента англичане точно опьянели от крови. «Удостоверено, — говорит де Варрен, — что всюду в Пенджабе, а затем последовательно в каждом из округов Бенгалии начались ужасные казни, неслыханные в истории ни одной страны. И всё придумывались новые мучения: пятьдесят, шестьдесят, иногда более сотни человек в день вешали, расстреливали картечью из пушек, и всё это по самому ничтожному поводу». Сипаи, убежденные, что решено полное уничтожение их, бежали массами, но несчастных преследовали, точно диких зверей, голова каждого была оценена в пять рупий. По мере того, как приводили этих несчастных, их вешали, расстреливали, четвертовали, смотря по рангу, гоняли на казнь, как стадо баранов на бойню. Не перечислить всех ужасов этого массового уничтожения сипаев. В таких поступках Англия отличалась от дикарей центральной Африки и каннибалов Океании лишь тем, что не ела своих жертв.

   — Факиры-очарователи · книга
7. «

   Великий жрец Майякомбо просто хочет освободиться не только от своих ближайших врагов, но и от всех тех, чья приближенность к королю может оказаться опасной для него. Вот он и хочет направить на них гнев толпы и расправиться с ними как с колдунами.

   Великий жрец Майякомбо просто хочет освободиться не только от своих ближайших врагов, но и от всех тех, чья приближенность к королю может оказаться опасной для него. Вот он и хочет направить на них гнев толпы и расправиться с ними как с колдунами.

   — Лаеннек · книга
8. «

   Я никогда не мог понять, господа, какие причины побуждают некоторых людей, любимых и уважаемых в своей стране, покидать свои семьи, своих друзей, чтобы путешествовать в этих ужасных странах, где по большей части они трагически гибнут, пожираемые хищными зверями или от рук какой-нибудь дикой орды.

   Я никогда не мог понять, господа, какие причины побуждают некоторых людей, любимых и уважаемых в своей стране, покидать свои семьи, своих друзей, чтобы путешествовать в этих ужасных странах, где по большей части они трагически гибнут, пожираемые хищными зверями или от рук какой-нибудь дикой орды.

   — Лаеннек · книга
9. «

   Еще не рассвело... Париж финансов, торговли, искусств, Париж счастливцев отдыхал под шелковыми пологами. Париж труда и страданий просыпался для ежедневной работы. Не из центра шло движение — центр в те предутренние часы походил на обширную усыпальницу. Жизнь закипела в предместьях, и кто, подобно Асмодею, мог бы зависнуть на минуту над огромным городом, — тот сосчитал бы тысячи следов, оставленных н снегу толпой рабочих и ремесленников, стремившихся в мастерские, на верфи и заводы.

   Еще не рассвело... Париж финансов, торговли, искусств, Париж счастливцев отдыхал под шелковыми пологами. Париж труда и страданий просыпался для ежедневной работы. Не из центра шло движение — центр в те предутренние часы походил на обширную усыпальницу. Жизнь закипела в предместьях, и кто, подобно Асмодею, мог бы зависнуть на минуту над огромным городом, — тот сосчитал бы тысячи следов, оставленных н снегу толпой рабочих и ремесленников, стремившихся в мастерские, на верфи и заводы.

   — Песчаный город · книга
10. «

    Сознаюсь, что я почувствовал невольный ужас, когда в первый раз увидел горилл. Они удивительно похожи на людей, обросших волосами. Гориллы издают ни на что не похожие, приводящие в ужас звуки. Ничто в мире н может сравниться с этим голосом, похожим на громовые раскаты.

    Сознаюсь, что я почувствовал невольный ужас, когда в первый раз увидел горилл. Они удивительно похожи на людей, обросших волосами. Гориллы издают ни на что не похожие, приводящие в ужас звуки. Ничто в мире н может сравниться с этим голосом, похожим на громовые раскаты.

    — Дю-Шалью · книга
11. «

    В человеческом мире, как и в царстве животных, господствует только сила, а не право: право — это лишь мерило силы каждого.

    В человеческом мире, как и в царстве животных, господствует только сила, а не право: право — это лишь мерило силы каждого.

    — Ле-Ноэль · книга
12. «

    Преждевременная смерть отца сделала его одиноким и оставила без всяких средств к существованию. Одаренный мужественным характером, он, не колеблясь, оставил все мечты о блистательном будущем. Он был не из тех, кто заливает свое горе в кабаке, а затем кончает жизнь на больничной койке. Как раз в это время проходили экзамены в морском министерстве по набору чиновников в колониальный комиссариат. Он явился на экзамены, выдержал их блестяще и был назначен в Габон.

    Преждевременная смерть отца сделала его одиноким и оставила без всяких средств к существованию. Одаренный мужественным характером, он, не колеблясь, оставил все мечты о блистательном будущем. Он был не из тех, кто заливает свое горе в кабаке, а затем кончает жизнь на больничной койке. Как раз в это время проходили экзамены в морском министерстве по набору чиновников в колониальный комиссариат. Он явился на экзамены, выдержал их блестяще и был назначен в Габон.

    — Берег черного дерева · книга
13. «

    Получить то, чего желаешь, преуспеть в том, что предпринимаешь, — другой цели в жизни нет. При этом хороши все средства. Путешественник, достигнув цели своего путешествия, всегда забывает, каким был его путь.

    Получить то, чего желаешь, преуспеть в том, что предпринимаешь, — другой цели в жизни нет. При этом хороши все средства. Путешественник, достигнув цели своего путешествия, всегда забывает, каким был его путь.

    — Ле-Ноэль · книга
14. «

    Подобно древним племенам эта патриархальная семья жила под властью одного вождя, который ревниво опекал всех, связанных с ним узами крови, но никогда никто из Ронтонаков и пальцем бы не пошевельнул, чтобы спасти утопающего чужой крови.

    Подобно древним племенам эта патриархальная семья жила под властью одного вождя, который ревниво опекал всех, связанных с ним узами крови, но никогда никто из Ронтонаков и пальцем бы не пошевельнул, чтобы спасти утопающего чужой крови.

    — Берег черного дерева · книга
15. «

    Ни страх, ни двери, ни запоры, ни чёрные евнухи с саблями в руках не могут удержать женщину, которая любит или просто хочет удовлетворить свой каприз.

    Ни страх, ни двери, ни запоры, ни чёрные евнухи с саблями в руках не могут удержать женщину, которая любит или просто хочет удовлетворить свой каприз.

    — Факиры-очарователи · книга
16. «

    Иметь факторию на своей земле — самое высокое счастье, о котором может мечтать негритянская деревня. Это значит иметь всегда под рукой не только ружья, порох, зеркала, стеклянные изделия, но и негритянский ром, самый любимый напиток жителей этой части Африки.

    Иметь факторию на своей земле — самое высокое счастье, о котором может мечтать негритянская деревня. Это значит иметь всегда под рукой не только ружья, порох, зеркала, стеклянные изделия, но и негритянский ром, самый любимый напиток жителей этой части Африки.

    — Берег слоновой кости · книга
17. «

    Человек, торгующий неграми, — настоящий преступник, который находится на волоске от виселицы.

    Человек, торгующий неграми, — настоящий преступник, который находится на волоске от виселицы.

    — Верже · книга
18. «

    У фанов есть весьма любопытный обычай, существовавший у первых поселенцев Азии: каждый должник, который не может отдать долг, каждый, кто обвиняется в колдовстве или прелюбодеянии, каждый, кто восстает против власти, продается в неволю.

    У фанов есть весьма любопытный обычай, существовавший у первых поселенцев Азии: каждый должник, который не может отдать долг, каждый, кто обвиняется в колдовстве или прелюбодеянии, каждый, кто восстает против власти, продается в неволю.

    — Лаеннек · книга
19. «

    Нельзя отделять от земли существа, живущие н ней и под ней, писать их историю в отрыве от истории земного шара, забывая о продуктах их питания, о широтах, в которых они селятся, о составе почвы, на которой проживают, о компонентах воздуха, которым дышат на экваторе и на полюсах, и наконец, о климате, который свойственен местам их проживания. Не учитывать все эти моменты значит и игнорировать науку о рациональном устройстве жизни на нашей планете.

    Нельзя отделять от земли существа, живущие н ней и под ней, писать их историю в отрыве от истории земного шара, забывая о продуктах их питания, о широтах, в которых они селятся, о составе почвы, на которой проживают, о компонентах воздуха, которым дышат на экваторе и на полюсах, и наконец, о климате, который свойственен местам их проживания. Не учитывать все эти моменты значит и игнорировать науку о рациональном устройстве жизни на нашей планете.

    — Барте · книга
20. «

    В пустыне или в девственных лесах никогда не надо пропускать ни одного события, как бы ни было оно незначительно, полностью не разобравшись в нем. Здесь все имеет важное значение и почти всегда служит предостережением. Любая тайна должна быть разгадана, если ты не желаешь умереть.

    В пустыне или в девственных лесах никогда не надо пропускать ни одного события, как бы ни было оно незначительно, полностью не разобравшись в нем. Здесь все имеет важное значение и почти всегда служит предостережением. Любая тайна должна быть разгадана, если ты не желаешь умереть.

    — Лаеннек · книга