23 цитаты Луи Жаколио о жизни и людях

Ниже 23 цитаты Луи Жаколио — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мусульманская религия, помимо нравов ее адептов, носит печать величия в своей холодной простоте. Она говорит каждому правоверному: «Я не хочу алтарей, не хочу образов. Каждая человеческая совесть может прямо говорить с Богом; сам будь своим священником, и пусть твое сердце будет алтарем, достойным Всевышнего».

   Мусульманская религия, помимо нравов ее адептов, носит печать величия в своей холодной простоте. Она говорит каждому правоверному: «Я не хочу алтарей, не хочу образов. Каждая человеческая совесть может прямо говорить с Богом; сам будь своим священником, и пусть твое сердце будет алтарем, достойным Всевышнего».

   — Песчаный город · книга
2. «

   У фанов есть весьма любопытный обычай, существовавший у первых поселенцев Азии: каждый должник, который не может отдать долг, каждый, кто обвиняется в колдовстве или прелюбодеянии, каждый, кто восстает против власти, продается в неволю.

   У фанов есть весьма любопытный обычай, существовавший у первых поселенцев Азии: каждый должник, который не может отдать долг, каждый, кто обвиняется в колдовстве или прелюбодеянии, каждый, кто восстает против власти, продается в неволю.

   — Лаеннек · книга
3. «

   Наш мир во всем удивительно взаимосвязан и частную жизнь нельзя изучать независимо от всего живого на Земле.

   Наш мир во всем удивительно взаимосвязан и частную жизнь нельзя изучать независимо от всего живого на Земле.

   — Барте · книга
4. «

   Характерно, что каждая часть света дает человеку растение, составляющее главную основу его питания. Так, Азия имеет рис, Европа — пшеницу, Северная и Южная Америка — картофель, маис и маниок, Западная и Южная Африка — различные сорта проса, сорго и маниок. Точно так же, как растения приспосабливаются к климату, в котором они развиваются, человек должен всегда питаться продуктами той страны, где он живет, и, таким образом, пребывать в постоянной гармонии с природой родного края. Не напрасно сочетание почвы и солнечного тепла дает питательную силу тому или другому растению, и человеку следует только преклоняться перед мудростью природы.

   Характерно, что каждая часть света дает человеку растение, составляющее главную основу его питания. Так, Азия имеет рис, Европа — пшеницу, Северная и Южная Америка — картофель, маис и маниок, Западная и Южная Африка — различные сорта проса, сорго и маниок. Точно так же, как растения приспосабливаются к климату, в котором они развиваются, человек должен всегда питаться продуктами той страны, где он живет, и, таким образом, пребывать в постоянной гармонии с природой родного края. Не напрасно сочетание почвы и солнечного тепла дает питательную силу тому или другому растению, и человеку следует только преклоняться перед мудростью природы.

   — Гиллуа · книга
5. «

   Смерть — это избавление от всех бед. Надо ее сперва заслужить.

   Смерть — это избавление от всех бед. Надо ее сперва заслужить.

   — Гуттор · книга
6. «

   Так все устроено на свете: надо заставить молчать сердце, чтобы выполнить долг.

   Так все устроено на свете: надо заставить молчать сердце, чтобы выполнить долг.

   — Лаеннек · книга
7. «

   Иметь факторию на своей земле — самое высокое счастье, о котором может мечтать негритянская деревня. Это значит иметь всегда под рукой не только ружья, порох, зеркала, стеклянные изделия, но и негритянский ром, самый любимый напиток жителей этой части Африки.

   Иметь факторию на своей земле — самое высокое счастье, о котором может мечтать негритянская деревня. Это значит иметь всегда под рукой не только ружья, порох, зеркала, стеклянные изделия, но и негритянский ром, самый любимый напиток жителей этой части Африки.

   — Берег слоновой кости · книга
8. «

   Вид парижского суетливого общества, торопящегося наслаждаться, которое топчет ногами нищету, порождаемую им самим, — эта жизнь, сотканная из шелка для одних из страданий для других, излечила меня от желания жить в Европе...

   Вид парижского суетливого общества, торопящегося наслаждаться, которое топчет ногами нищету, порождаемую им самим, — эта жизнь, сотканная из шелка для одних из страданий для других, излечила меня от желания жить в Европе...

   — Эль-Темин · книга
9. «

   Я никогда не мог понять, господа, какие причины побуждают некоторых людей, любимых и уважаемых в своей стране, покидать свои семьи, своих друзей, чтобы путешествовать в этих ужасных странах, где по большей части они трагически гибнут, пожираемые хищными зверями или от рук какой-нибудь дикой орды.

   Я никогда не мог понять, господа, какие причины побуждают некоторых людей, любимых и уважаемых в своей стране, покидать свои семьи, своих друзей, чтобы путешествовать в этих ужасных странах, где по большей части они трагически гибнут, пожираемые хищными зверями или от рук какой-нибудь дикой орды.

   — Лаеннек · книга
10. «

    Когда-нибудь, Вселенная, живущая только вечным движением, поднимет из своих вод новые материки, затопит старые, и люди, спасшиеся от этого всемирного потопа, будут продолжать человеческий род на новой и плодородной земле.

    Когда-нибудь, Вселенная, живущая только вечным движением, поднимет из своих вод новые материки, затопит старые, и люди, спасшиеся от этого всемирного потопа, будут продолжать человеческий род на новой и плодородной земле.

    — Гиллуа · книга
11. «

    В нем, в истинном американце, от французского происхождения остались только быстрая сообразительность, некоторая щеголеватость в наружности и изысканность в обращении. Ле-Ноэль верил только в силу и умение утвердиться в обществе.

    В нем, в истинном американце, от французского происхождения остались только быстрая сообразительность, некоторая щеголеватость в наружности и изысканность в обращении. Ле-Ноэль верил только в силу и умение утвердиться в обществе.

    — Берег черного дерева · книга
12. «

    Получить то, чего желаешь, преуспеть в том, что предпринимаешь, — другой цели в жизни нет. При этом хороши все средства. Путешественник, достигнув цели своего путешествия, всегда забывает, каким был его путь.

    Получить то, чего желаешь, преуспеть в том, что предпринимаешь, — другой цели в жизни нет. При этом хороши все средства. Путешественник, достигнув цели своего путешествия, всегда забывает, каким был его путь.

    — Ле-Ноэль · книга
13. «

    С этого момента англичане точно опьянели от крови. «Удостоверено, — говорит де Варрен, — что всюду в Пенджабе, а затем последовательно в каждом из округов Бенгалии начались ужасные казни, неслыханные в истории ни одной страны. И всё придумывались новые мучения: пятьдесят, шестьдесят, иногда более сотни человек в день вешали, расстреливали картечью из пушек, и всё это по самому ничтожному поводу». Сипаи, убежденные, что решено полное уничтожение их, бежали массами, но несчастных преследовали, точно диких зверей, голова каждого была оценена в пять рупий. По мере того, как приводили этих несчастных, их вешали, расстреливали, четвертовали, смотря по рангу, гоняли на казнь, как стадо баранов на бойню. Не перечислить всех ужасов этого массового уничтожения сипаев. В таких поступках Англия отличалась от дикарей центральной Африки и каннибалов Океании лишь тем, что не ела своих жертв.

    С этого момента англичане точно опьянели от крови. «Удостоверено, — говорит де Варрен, — что всюду в Пенджабе, а затем последовательно в каждом из округов Бенгалии начались ужасные казни, неслыханные в истории ни одной страны. И всё придумывались новые мучения: пятьдесят, шестьдесят, иногда более сотни человек в день вешали, расстреливали картечью из пушек, и всё это по самому ничтожному поводу». Сипаи, убежденные, что решено полное уничтожение их, бежали массами, но несчастных преследовали, точно диких зверей, голова каждого была оценена в пять рупий. По мере того, как приводили этих несчастных, их вешали, расстреливали, четвертовали, смотря по рангу, гоняли на казнь, как стадо баранов на бойню. Не перечислить всех ужасов этого массового уничтожения сипаев. В таких поступках Англия отличалась от дикарей центральной Африки и каннибалов Океании лишь тем, что не ела своих жертв.

    — Факиры-очарователи · книга
14. «

    Подобно древним племенам эта патриархальная семья жила под властью одного вождя, который ревниво опекал всех, связанных с ним узами крови, но никогда никто из Ронтонаков и пальцем бы не пошевельнул, чтобы спасти утопающего чужой крови.

    Подобно древним племенам эта патриархальная семья жила под властью одного вождя, который ревниво опекал всех, связанных с ним узами крови, но никогда никто из Ронтонаков и пальцем бы не пошевельнул, чтобы спасти утопающего чужой крови.

    — Берег черного дерева · книга
15. «

    Гобби, как государь и наместник Бога на земле, имел полное право продавать своих подданных за тафию, каски пожарных и другие мелочи, потому что подданные были его собственностью, его имуществом, и потому что, в силу божественного дара, ему дано право употреблять власть над подданными, не имеющими счастья быть избранниками Марамбы.

    Гобби, как государь и наместник Бога на земле, имел полное право продавать своих подданных за тафию, каски пожарных и другие мелочи, потому что подданные были его собственностью, его имуществом, и потому что, в силу божественного дара, ему дано право употреблять власть над подданными, не имеющими счастья быть избранниками Марамбы.

    — Берег черного дерева · книга
16. «

    Еще не рассвело... Париж финансов, торговли, искусств, Париж счастливцев отдыхал под шелковыми пологами. Париж труда и страданий просыпался для ежедневной работы. Не из центра шло движение — центр в те предутренние часы походил на обширную усыпальницу. Жизнь закипела в предместьях, и кто, подобно Асмодею, мог бы зависнуть на минуту над огромным городом, — тот сосчитал бы тысячи следов, оставленных н снегу толпой рабочих и ремесленников, стремившихся в мастерские, на верфи и заводы.

    Еще не рассвело... Париж финансов, торговли, искусств, Париж счастливцев отдыхал под шелковыми пологами. Париж труда и страданий просыпался для ежедневной работы. Не из центра шло движение — центр в те предутренние часы походил на обширную усыпальницу. Жизнь закипела в предместьях, и кто, подобно Асмодею, мог бы зависнуть на минуту над огромным городом, — тот сосчитал бы тысячи следов, оставленных н снегу толпой рабочих и ремесленников, стремившихся в мастерские, на верфи и заводы.

    — Песчаный город · книга
17. «

    Вода в реке, протекавшая мимо этого дерева, считалась священной. Она обладала даром излечивать болезни, и ганги продавали ее повсюду. Во времена пилигримов они, не успевая развозить воду, брали в помощь жителей деревни. Таким образом жрецы очень разбогатели и возбуждали зависть своих собратьев.

    Вода в реке, протекавшая мимо этого дерева, считалась священной. Она обладала даром излечивать болезни, и ганги продавали ее повсюду. Во времена пилигримов они, не успевая развозить воду, брали в помощь жителей деревни. Таким образом жрецы очень разбогатели и возбуждали зависть своих собратьев.

    — Берег слоновой кости · книга
18. «

    Месть — это чувство, доступное самым мелким умам, но способность забыть и простить, умение быть великодушным в момент своего торжества — присущи только людям с великой душой, помните это!

    Месть — это чувство, доступное самым мелким умам, но способность забыть и простить, умение быть великодушным в момент своего торжества — присущи только людям с великой душой, помните это!

    — Ле Хелло · книга
19. «

    Какую бы цену ни заплатили бы за молчание, всегда найдется кто-нибудь, кто предаст вас.

    Какую бы цену ни заплатили бы за молчание, всегда найдется кто-нибудь, кто предаст вас.

    — Эль-Темин · книга
20. «

    В этих ужасных местах никогда не теряешь времени зря, когда все тщательно взвешиваешь. Неоправданная поспешность всегда очень опасна.

    В этих ужасных местах никогда не теряешь времени зря, когда все тщательно взвешиваешь. Неоправданная поспешность всегда очень опасна.

    — Лаеннек · книга