В демократии нет более благородной работы, чем преподавание в муниципальной школе. <...> Новые люди становятся учителями каждый день, зная, насколько это дерьмово. Они приходят, а их предупреждают. — Здравствуйте! Что это за работа? — Короче, вот что нам от вас надо. Нам надо, чтобы вы научили детей математике. — Ух ты! Они хотят знать математику? — Нет, вообще не хотят. Вы должны заставить их знать её против их воли. В то время как они взрываются в сексуальном плане и мудохают друг друга. — И кто эти дети? — Просто всякие, которые живут рядом. — А зарплата? — Примерно 10 долларов раз в четыре года. — А если я буду хорошо работать? Тогда что? — Ничего. Никто этого не заметит, вас уволят и вы умрёте в одиночестве. — Хорошо, я попробую. Лет на 25.
... когда у меня появились дети, я понял, что должен сначала сам понять что-то, прежде чем объяснять им. Когда ваш ребенок эгоистичный или жадный, и вы хотите помочь ему не быть таким, вы должны найти способ ясно сформулировать свою мысль и вдохновить его.
После развода я не могу извлечь пользу из одиночества, потому что я не ожидал, что буду один. Я не подготовлен. Я не сохранял всё это [физическую форму] в товарном виде. Я не думал, что оно мне ещё пригодится в этом смысле. Я считал, что буду присовывать одной и той же раз в три месяца, пока кто-то из нас не умрёт. Такой, как я думал, и была суть применения этого. Я не думал, что мне придётся соблазнять кого-то с нуля. Всё равно что держать «Додж Дарт» 73-го года на заднем дворе. Он стоит, заросший травой, и у тебя нет планов починить эта машину. Её вообще не видно, когда смотришь в окно. А теперь выходит, что без неё тебе не попасть на работу.
Жизнь любого живого существа обычно заканчивается, когда его съедают. Любого — но не человека. Мы единственные, кто может себе позволить умереть в постели от старости.
Жизнь – это образовательный процесс и когда ты становишься старше, то становишься умнее, я действительно в это верю. Если поспорить с пожилым человеком, то можно с ним и не соглашаться, но надо послушать, что он говорит. Совсем не обязательно, что он прав, но его неправота подкреплена большим количеством информации, чем есть в твоем распоряжении – просто потому, что он старше!
Развод — это всегда отличная весть. Я знаю, что звучит это странно, но это так. Потому что ни один хороший брак никогда не заканчивается разводом. Так не бывает. Было бы жаль, если бы двое людей жили в браке, и они были счастливы, и отлично ладили, а потом бы развелись. Это было бы действительно печально. Но такое происходило ноль раз.
Шоу-бизнес — очень жестокая профессия. Она не прощается с тобой по-хорошему, и нет никого, кто бы подталкивал тебя вперед, — есть только ты сам. Но если ты пережил это время, оно всегда будет с тобой.
Есть у нас такой изъян, что мы все на это согласны. Женщина может попросить любого мужика на планете: «Простите, не пощупаете мои сиськи?»... и сто процентов мужиков ответят: «Да, конечно!»
У меня два ребёнка 9 и 12 лет, обе дочки, обе лесбиянки. Я их воспитываю по лесбийски, большинство воспитывает детей нормально, я же по лесбийски. Потом они смогут делать что захотят, но пока они в моём доме, они — лесбиянки.
Женщина, которая соглашается пойти на свидание, точно сумасшедшая, хотя род человеческий напрямую зависит от этого её решения. Я до сих пор удивляюсь, как женщины ходят на свидания с мужчинами, хотя для женщины, пожалуй, нет более страшной угрозы, чем мужик.
Многие люди мечтают достичь быстрого успеха, а не пахать двадцать лет, полируя мастерство. Нет ничего удивительного в том, что люди хотят обойтись без всяких тягот и сразу получить то, о чем они мечтают. Но это очень вредно. Люди не понимают, как много хорошего есть в том, чтобы переживать тяжелые времена. Я бы не променял эти годы ни на что. Я любил всё, что происходило, даже времена, когда ты думаешь: «Кажется, всё закончилось, а я слишком завяз, чтобы браться за что-то другое». Если ты делаешь карьеру в шоу-бизнесе, бывают по-настоящему страшные моменты, но здорово, что они случаются.
Больше всего на свете ненавижу надевать носки. Даже если одна моя бабушка убьет другую мою бабушку, худшим моментом этого дня всё равно будет тот, когда я надевал носки.
... После развода сложность заключается в том, что быть одиноким в 41 год после десяти лет брака и иметь двух детей... это как иметь кучу денег в валюте государства, которого больше нет. Как если бы я нашёл 500 миллионов прусских франков.
— У всех есть своя половинка. — Нихрена. Вообще не правда. Хватит это говорить, это жестоко по отношению к тем, кто никого не найдет. Их миллионы, кого мы единогласно записали в «предельных уродов». Им даже не суждено поцеловаться в губы, их никто в жизни даже не потрогает за гениталии, так как они их тупо моют и умирают. Вот и всё...