76 лучших цитат — Мадлен Миллер

Мадлен Миллер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 76 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я понимала: он тоже кинжал. Иной, но все-таки кинжал. Ну и что. Пусть меня ударит клинок. Есть вещи, за которые стоит пролить кровь.

   Я понимала: он тоже кинжал. Иной, но все-таки кинжал. Ну и что. Пусть меня ударит клинок. Есть вещи, за которые стоит пролить кровь.

   — Цирцея · книга
2. «

   Ты колдунья. Ты обладаешь безграничной силой. И только перед самой собой в ответе.

   Ты колдунья. Ты обладаешь безграничной силой. И только перед самой собой в ответе.

   — Цирцея · книга
3. «

   Признаюсь, я много лет надеялась, что Телегон станет колдуном. Рассказывала ему о травах, их названиях и свойствах. Творила при нем простые заклятия, думая привлечь его внимание. Но он ни разу не проявил ни малейшего интереса. И теперь я понимала почему. Колдовство преобразует мир. А Телегон желал лишь сделаться его частью.

   Признаюсь, я много лет надеялась, что Телегон станет колдуном. Рассказывала ему о травах, их названиях и свойствах. Творила при нем простые заклятия, думая привлечь его внимание. Но он ни разу не проявил ни малейшего интереса. И теперь я понимала почему. Колдовство преобразует мир. А Телегон желал лишь сделаться его частью.

   — Цирцея · книга
4. «

   — Женись, – сказала мать отцу. – И никак иначе. А если женишься, то знай: вне дома можешь развлекаться с девчонками сколько хочешь, но домой никого не води, в твоем дворце я одна стану хозяйкой. Условия, ограничения… Для отца это было ново, а новое боги любят больше всего на свете.

   — Женись, – сказала мать отцу. – И никак иначе. А если женишься, то знай: вне дома можешь развлекаться с девчонками сколько хочешь, но домой никого не води, в твоем дворце я одна стану хозяйкой. Условия, ограничения… Для отца это было ново, а новое боги любят больше всего на свете.

   — Цирцея · книга
5. «

   Я взяла кинжал, пошла в свою комнату. Бронзовое лезвие поблескивало в свете свечи, львица скалила зубы. А снизу была моя ладонь, мягкая, без линий. Ни шрама не останется на ней, ни гноящейся раны. Ни малейшего следа прожитых лет. Я поняла, что не боюсь предстоящей боли. Иной страх захватил меня: вдруг клинок ничего не порежет? Пройдет сквозь руку, будто погружаясь в туман.

   Я взяла кинжал, пошла в свою комнату. Бронзовое лезвие поблескивало в свете свечи, львица скалила зубы. А снизу была моя ладонь, мягкая, без линий. Ни шрама не останется на ней, ни гноящейся раны. Ни малейшего следа прожитых лет. Я поняла, что не боюсь предстоящей боли. Иной страх захватил меня: вдруг клинок ничего не порежет? Пройдет сквозь руку, будто погружаясь в туман.

   — Цирцея · книга
6. «

   – Ты предпочел ее. Мне. – Твоей гордости. Слово, которое я выбрал для этого, – ὕβρις. Наше слово для высокомерия, что задевает звезды, для злобы и безобразной, неистовой ярости, столь присущей богам.

   – Ты предпочел ее. Мне. – Твоей гордости. Слово, которое я выбрал для этого, – ὕβρις. Наше слово для высокомерия, что задевает звезды, для злобы и безобразной, неистовой ярости, столь присущей богам.

   — Ахилл · книга
7. «

   В предательстве друзей чести нет.

   В предательстве друзей чести нет.

   — Патрокл · книга
8. «

   — Все смертные различны. Единственное, что их объединяет, – смерть. Знаешь такое слово? — Знаю. Но не понимаю. — Как и всякий бог. Тела смертных рассыпаются в прах. А души превращаются в холодный дым и улетают в подземный мир. Там они не едят, не пьют, не чувствуют тепла. И все, к чему они тянутся, ускользает из рук. У меня мороз по коже пробежал. — И как они это выносят? — Как могут.

   — Все смертные различны. Единственное, что их объединяет, – смерть. Знаешь такое слово? — Знаю. Но не понимаю. — Как и всякий бог. Тела смертных рассыпаются в прах. А души превращаются в холодный дым и улетают в подземный мир. Там они не едят, не пьют, не чувствуют тепла. И все, к чему они тянутся, ускользает из рук. У меня мороз по коже пробежал. — И как они это выносят? — Как могут.

   — Цирцея · книга
9. «

   Отец улыбался: — Братья, что за разговоры? Разве дыма да смака на всех не хватает? Этот Зевс неплохо справляется. Зевс, если слышал, был доволен, наверное. Но он не мог видеть того, что видела я, отчетливо видела в отцовском лице. Невысказанное, нависшее. Этот Зевс неплохо справляется пока что.

   Отец улыбался: — Братья, что за разговоры? Разве дыма да смака на всех не хватает? Этот Зевс неплохо справляется. Зевс, если слышал, был доволен, наверное. Но он не мог видеть того, что видела я, отчетливо видела в отцовском лице. Невысказанное, нависшее. Этот Зевс неплохо справляется пока что.

   — Цирцея · книга
10. «

    Рожденные наядами могут лить слезы целую вечность, и мне, кажется, нужна была вечность, чтобы выплеснуть все свое горе.

    Рожденные наядами могут лить слезы целую вечность, и мне, кажется, нужна была вечность, чтобы выплеснуть все свое горе.

    — Цирцея · книга
11. «

    Помни: под золотым его сиянием скрывается огонь.

    Помни: под золотым его сиянием скрывается огонь.

    — Цирцея · книга
12. «

    — Видишь Афину? – прошептала я. Всегда мне нравились истории о сероокой воительнице, богине мудрости, чья мысль стремительней удара молнии. Но Афина не явилась. Может, предположил Ээт, она слишком горда, чтобы якшаться с приземленными титанами. Или слишком мудра, чтобы затеряться в толпе поздравляющих.

    — Видишь Афину? – прошептала я. Всегда мне нравились истории о сероокой воительнице, богине мудрости, чья мысль стремительней удара молнии. Но Афина не явилась. Может, предположил Ээт, она слишком горда, чтобы якшаться с приземленными титанами. Или слишком мудра, чтобы затеряться в толпе поздравляющих.

    — Цирцея · книга
13. «

    Полно, говорила я им, все не так плохо. У свиней свои преимущества, цените их. Свинья проворна и скользка от грязи – поймать ее трудно. Она приземиста – сбить ее с ног нелегко. Свиньи не собаки, в любви не нуждаются. Свинья прекрасно проживет везде и на всем – на объедках, отбросах. Она кажется безмозглой, медлительной, и это усыпляет бдительность ее врагов, но свинья умна. Она запомнит твое лицо.

    Полно, говорила я им, все не так плохо. У свиней свои преимущества, цените их. Свинья проворна и скользка от грязи – поймать ее трудно. Она приземиста – сбить ее с ног нелегко. Свиньи не собаки, в любви не нуждаются. Свинья прекрасно проживет везде и на всем – на объедках, отбросах. Она кажется безмозглой, медлительной, и это усыпляет бдительность ее врагов, но свинья умна. Она запомнит твое лицо.

    — Цирцея · книга
14. «

    — Как же ты поступил? Когда Ахилл и Агамемнон не захотели тебя слушать? И в свете очага увидела его улыбку. — Очень просто. Нужно учесть это, составляя план.

    — Как же ты поступил? Когда Ахилл и Агамемнон не захотели тебя слушать? И в свете очага увидела его улыбку. — Очень просто. Нужно учесть это, составляя план.

    — Цирцея · книга
15. «

    — Ты мог бы и навестить Прометея. Со своими-то крыльями. Чем-нибудь его утешить. — С какой это стати? — Для разнообразия, само собой. Сделаешь доброе дело впервые в своей беспутной жизни. Разве тебе не любопытно, каково это?

    — Ты мог бы и навестить Прометея. Со своими-то крыльями. Чем-нибудь его утешить. — С какой это стати? — Для разнообразия, само собой. Сделаешь доброе дело впервые в своей беспутной жизни. Разве тебе не любопытно, каково это?

    — Цирцея · книга
16. «

    Они завидовали, что я жив, но их сражения хотя бы позади.

    Они завидовали, что я жив, но их сражения хотя бы позади.

    — Одиссей · книга
17. «

    — Я не пропаду, обещаю. Не можешь ты этого обещать, хотелось крикнуть мне. Ты ничего не знаешь. Но чья в том вина? Я скрывала от него лицо мира. Написала его историю яркими, смелыми красками, и он пленился моим искусством. А теперь поздно возвращаться и все менять. Я должна быть мудрой, раз так стара. Должна понимать: коль птичка улетела, рыдать бесполезно.

    — Я не пропаду, обещаю. Не можешь ты этого обещать, хотелось крикнуть мне. Ты ничего не знаешь. Но чья в том вина? Я скрывала от него лицо мира. Написала его историю яркими, смелыми красками, и он пленился моим искусством. А теперь поздно возвращаться и все менять. Я должна быть мудрой, раз так стара. Должна понимать: коль птичка улетела, рыдать бесполезно.

    — Цирцея · книга
18. «

    Женитьба по любви, столь же редкая, как кедры с востока.

    Женитьба по любви, столь же редкая, как кедры с востока.

    — Песнь Ахилла · книга
19. «

    Дети не мешки с зерном, одного не заменишь на другого.

    Дети не мешки с зерном, одного не заменишь на другого.

    — Цирцея · книга
20. «

    Богатство и слава – вот за что наш народ обычно готов убивать.

    Богатство и слава – вот за что наш народ обычно готов убивать.

    — Патрокл · книга