94 сильных цитаты Мадлена Миллера

Мадлен Миллер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 94 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Что будет, – спросила я, – если смертный увидит тебя во всем блеске? — Он тут же превратится в пепел. — А если смертный увидит меня? Отец улыбнулся. Я слушала, как передвигаются шашки, как привычно скрежещет о дерево мрамор. — Этот смертный сочтет, что ему повезло.

   — Что будет, – спросила я, – если смертный увидит тебя во всем блеске? — Он тут же превратится в пепел. — А если смертный увидит меня? Отец улыбнулся. Я слушала, как передвигаются шашки, как привычно скрежещет о дерево мрамор. — Этот смертный сочтет, что ему повезло.

   — Цирцея · книга
2. «

   Думала, матерью быть легко, пока ею не стала.

   Думала, матерью быть легко, пока ею не стала.

   — Цирцея · книга
3. «

   Восстания – для процветающих островов или же для тех, кто так угнетен, что ничего больше не остается.

   Восстания – для процветающих островов или же для тех, кто так угнетен, что ничего больше не остается.

   — Телемах · книга
4. «

   — Все смертные различны. Единственное, что их объединяет, – смерть. Знаешь такое слово? — Знаю. Но не понимаю. — Как и всякий бог. Тела смертных рассыпаются в прах. А души превращаются в холодный дым и улетают в подземный мир. Там они не едят, не пьют, не чувствуют тепла. И все, к чему они тянутся, ускользает из рук. У меня мороз по коже пробежал. — И как они это выносят? — Как могут.

   — Все смертные различны. Единственное, что их объединяет, – смерть. Знаешь такое слово? — Знаю. Но не понимаю. — Как и всякий бог. Тела смертных рассыпаются в прах. А души превращаются в холодный дым и улетают в подземный мир. Там они не едят, не пьют, не чувствуют тепла. И все, к чему они тянутся, ускользает из рук. У меня мороз по коже пробежал. — И как они это выносят? — Как могут.

   — Цирцея · книга
5. «

   — Если я не нужна тебе, с радостью вернусь на свой песчаный плевок. — Ну же, сестрица, не будь такой злюкой, я просто пошутила. Погляди, как ты выросла, – проскользнула мимо Сциллы! Я правильно сделала, что позвала тебя, а не этого хвастуна Ээта. И хватит стоять с такой миной. Я уже выделила золото семьям погибших. — Золото не вернет жизнь. — Ты не царица, сразу видно. Поверь, большинство семей предпочтут золото.

   — Если я не нужна тебе, с радостью вернусь на свой песчаный плевок. — Ну же, сестрица, не будь такой злюкой, я просто пошутила. Погляди, как ты выросла, – проскользнула мимо Сциллы! Я правильно сделала, что позвала тебя, а не этого хвастуна Ээта. И хватит стоять с такой миной. Я уже выделила золото семьям погибших. — Золото не вернет жизнь. — Ты не царица, сразу видно. Поверь, большинство семей предпочтут золото.

   — Цирцея · книга
6. «

   – Ни один человек, откуда бы он ни был родом, не должен цениться больше другого. – А если он твой друг? Или брат? Нужно относиться к нему так же, как к чужестранцу? – Ты задал вопрос, над которым давно бьются философы. Тебе он, может быть, и дороже. Но ведь и чужестранец – чей-то друг и брат. И чья тогда жизнь важнее?

   – Ни один человек, откуда бы он ни был родом, не должен цениться больше другого. – А если он твой друг? Или брат? Нужно относиться к нему так же, как к чужестранцу? – Ты задал вопрос, над которым давно бьются философы. Тебе он, может быть, и дороже. Но ведь и чужестранец – чей-то друг и брат. И чья тогда жизнь важнее?

   — Хирон · книга
7. «

   Он плывет в Трою убивать людей, а не спасать их. Он – оружие, убийца. <...> Можно, конечно, ходить, опираясь на копье вместо палки, но оно от этого не перестанет быть копьем.

   Он плывет в Трою убивать людей, а не спасать их. Он – оружие, убийца. <...> Можно, конечно, ходить, опираясь на копье вместо палки, но оно от этого не перестанет быть копьем.

   — Одиссей · книга
8. «

   А потом я узнала, что могу мир изогнуть своей волей, как стрела изгибает лук. И готова была трудиться сколько угодно, лишь бы сохранить эту силу в своих руках. Я думала: вот что чувствовал Зевс, впервые воздев молнию.

   А потом я узнала, что могу мир изогнуть своей волей, как стрела изгибает лук. И готова была трудиться сколько угодно, лишь бы сохранить эту силу в своих руках. Я думала: вот что чувствовал Зевс, впервые воздев молнию.

   — Цирцея · книга
9. «

   — Я не пропаду, обещаю. Не можешь ты этого обещать, хотелось крикнуть мне. Ты ничего не знаешь. Но чья в том вина? Я скрывала от него лицо мира. Написала его историю яркими, смелыми красками, и он пленился моим искусством. А теперь поздно возвращаться и все менять. Я должна быть мудрой, раз так стара. Должна понимать: коль птичка улетела, рыдать бесполезно.

   — Я не пропаду, обещаю. Не можешь ты этого обещать, хотелось крикнуть мне. Ты ничего не знаешь. Но чья в том вина? Я скрывала от него лицо мира. Написала его историю яркими, смелыми красками, и он пленился моим искусством. А теперь поздно возвращаться и все менять. Я должна быть мудрой, раз так стара. Должна понимать: коль птичка улетела, рыдать бесполезно.

   — Цирцея · книга
10. «

    Дети не мешки с зерном, одного не заменишь на другого.

    Дети не мешки с зерном, одного не заменишь на другого.

    — Цирцея · книга
11. «

    …И боги не могут созерцать бичевание вечно.

    …И боги не могут созерцать бичевание вечно.

    — Цирцея · книга
12. «

    Моя жгучая зависть казалась огнивом, еще искра – и вспыхнет пламя.

    Моя жгучая зависть казалась огнивом, еще искра – и вспыхнет пламя.

    — Патрокл · книга
13. «

    Я ничего не умела, поэтому ничего не считала ниже своего достоинства.

    Я ничего не умела, поэтому ничего не считала ниже своего достоинства.

    — Цирцея · книга
14. «

    — Женись, – сказала мать отцу. – И никак иначе. А если женишься, то знай: вне дома можешь развлекаться с девчонками сколько хочешь, но домой никого не води, в твоем дворце я одна стану хозяйкой. Условия, ограничения… Для отца это было ново, а новое боги любят больше всего на свете.

    — Женись, – сказала мать отцу. – И никак иначе. А если женишься, то знай: вне дома можешь развлекаться с девчонками сколько хочешь, но домой никого не води, в твоем дворце я одна стану хозяйкой. Условия, ограничения… Для отца это было ново, а новое боги любят больше всего на свете.

    — Цирцея · книга
15. «

    …Когда наши мертвые приходят за возмездием, им нет дела до свидетелей.

    …Когда наши мертвые приходят за возмездием, им нет дела до свидетелей.

    — Песнь Ахилла · книга
16. «

    Я начинала понимать, что такое страх. Чего мог бояться бог? Это я понимала тоже. Силы, превосходящей его собственную.

    Я начинала понимать, что такое страх. Чего мог бояться бог? Это я понимала тоже. Силы, превосходящей его собственную.

    — Цирцея · книга
17. «

    Женитьба по любви, столь же редкая, как кедры с востока.

    Женитьба по любви, столь же редкая, как кедры с востока.

    — Песнь Ахилла · книга
18. «

    Дедал ненамного пережил сына. Тело его стало серым и немощным, и вся его сила обратилась в дым. Я не имела на него никаких прав и знала это. Но в одинокой жизни бывают редкие минуты, когда другая душа спускается к твоей, подобно звездам, раз в год задевающим землю. Таким созвездием стал для меня Дедал.

    Дедал ненамного пережил сына. Тело его стало серым и немощным, и вся его сила обратилась в дым. Я не имела на него никаких прав и знала это. Но в одинокой жизни бывают редкие минуты, когда другая душа спускается к твоей, подобно звездам, раз в год задевающим землю. Таким созвездием стал для меня Дедал.

    — Цирцея · книга
19. «

    Ожидание – часть удовольствия.

    Ожидание – часть удовольствия.

    — Цирцея · книга
20. «

    …Слава – странная штука. К одним она приходит после смерти, другие же, умерев, исчезают из людской памяти. Одно поколение восхваляет то, что будет ненавистно другому.

    …Слава – странная штука. К одним она приходит после смерти, другие же, умерев, исчезают из людской памяти. Одно поколение восхваляет то, что будет ненавистно другому.

    — Одиссей · книга