239 сильных цитат Маргарета Митчелла

Подборка из 239 цитат Маргарета Митчелла: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ничто в целом свете не может нас подкосить, а вот сами мы себя подкашиваем — вздыхаем по тому, чего у нас больше нет, и слишком часто думаем о прошлом.

   Ничто в целом свете не может нас подкосить, а вот сами мы себя подкашиваем — вздыхаем по тому, чего у нас больше нет, и слишком часто думаем о прошлом.

   — бабуля Фонтейн · книга
2. «

   Дорогая мисс Мелли, для меня всегда большая честь и удовольствие бывать в вашем доме, ибо вы – и подобные вам дамы – это наша душа, все, что у нас осталось. У нас, мужчин, отняли лучшие годы нашей жизни, а у юных женщин – беззаботный смех. Наше здоровье подорвано, традиции выкорчеваны, и весь наш уклад перевернут. Процветанию нашему пришел конец, мы отброшены на пятьдесят лет назад, а на плечи наших мальчиков, которым сейчас бы еще учиться в школе, и наших стариков, которым сейчас бы дремать на солнышке, взвалено непосильное бремя. Но мы возродимся, потому что среди нас есть люди такой души, как вы. И пока среди нас есть такие люди, все остальное янки могут забрать!

   Дорогая мисс Мелли, для меня всегда большая честь и удовольствие бывать в вашем доме, ибо вы – и подобные вам дамы – это наша душа, все, что у нас осталось. У нас, мужчин, отняли лучшие годы нашей жизни, а у юных женщин – беззаботный смех. Наше здоровье подорвано, традиции выкорчеваны, и весь наш уклад перевернут. Процветанию нашему пришел конец, мы отброшены на пятьдесят лет назад, а на плечи наших мальчиков, которым сейчас бы еще учиться в школе, и наших стариков, которым сейчас бы дремать на солнышке, взвалено непосильное бремя. Но мы возродимся, потому что среди нас есть люди такой души, как вы. И пока среди нас есть такие люди, все остальное янки могут забрать!

   — Доктор Мид · книга
3. «

   Ни один мужчина, который настолько глуп, чтобы приходить в восторг от этого жеманства, притворных обмороков и лицемерных «О, какой вы замечательный!», не стоит того, чтобы за него бороться.

   Ни один мужчина, который настолько глуп, чтобы приходить в восторг от этого жеманства, притворных обмороков и лицемерных «О, какой вы замечательный!», не стоит того, чтобы за него бороться.

   — Скарлетт О'Хара · книга
4. «

   Ещё не родился тот мужчина, которого бы я испугалась.

   Ещё не родился тот мужчина, которого бы я испугалась.

   — Скарлетт О'Хара · книга
5. «

   Красота ещё не делает из женщины леди, а платье — настоящую леди!

   Красота ещё не делает из женщины леди, а платье — настоящую леди!

   — Унесённые ветром · книга
6. «

   О. Это не поддается определению. Бывают вещи, которые звучат очень глупо, если их облечь в слова. Главное в том, что жизнь стала вдруг слишком реальной, что ты соприкоснулся, сам соприкоснулся с простейшими ее фактами. И дело не в том, что меня огорчает необходимость обтесывать колья, стоя в грязи, — меня огорчает то, что эту необходимость породило. И меня огорчает — очень огорчает — утрата красоты, которой полна была прежняя, любимая мною жизнь.

   О. Это не поддается определению. Бывают вещи, которые звучат очень глупо, если их облечь в слова. Главное в том, что жизнь стала вдруг слишком реальной, что ты соприкоснулся, сам соприкоснулся с простейшими ее фактами. И дело не в том, что меня огорчает необходимость обтесывать колья, стоя в грязи, — меня огорчает то, что эту необходимость породило. И меня огорчает — очень огорчает — утрата красоты, которой полна была прежняя, любимая мною жизнь.

   — Эшли · книга
7. «

   Это проклятие, когда человек не хочет смотреть в лицо реальности.

   Это проклятие, когда человек не хочет смотреть в лицо реальности.

   — Эшли Уилкс · книга
8. «

   Когда во что-то вкладываешь свой труд, начинаешь это любить.

   Когда во что-то вкладываешь свой труд, начинаешь это любить.

   — Унесённые ветром · книга
9. «

   — Не все можно купить за деньги. — Кто вам это внушил? Сами вы не могли бы додуматься до такой банальности. Что же нельзя купить за деньги? — Ну как... я не знаю... Во всяком случае, счастье и любовь — нельзя. — Чаще всего можно. А уж если не получится, то им всегда можно найти отличную замену.

   — Не все можно купить за деньги. — Кто вам это внушил? Сами вы не могли бы додуматься до такой банальности. Что же нельзя купить за деньги? — Ну как... я не знаю... Во всяком случае, счастье и любовь — нельзя. — Чаще всего можно. А уж если не получится, то им всегда можно найти отличную замену.

   — Скарлетт О'Хара · книга
10. «

    Если вы не как все, то всегда будете одиноки — всегда будете стоять в стороне не только от ваших сверстников, но и от поколения ваших родителей и от поколения ваших детей. Они никогда вас не поймут, и что бы вы ни делали, это будет их шокировать. А вот ваши деды, наверное, гордились бы вами и говорили бы: «Сразу видна старая порода». Да и ваши внуки будут с завистью вздыхать и говорить:»Эта старая кляча, наша бабка, видно, была ох какая шустрая!» — и будут стараться подражать вам.

    Если вы не как все, то всегда будете одиноки — всегда будете стоять в стороне не только от ваших сверстников, но и от поколения ваших родителей и от поколения ваших детей. Они никогда вас не поймут, и что бы вы ни делали, это будет их шокировать. А вот ваши деды, наверное, гордились бы вами и говорили бы: «Сразу видна старая порода». Да и ваши внуки будут с завистью вздыхать и говорить:»Эта старая кляча, наша бабка, видно, была ох какая шустрая!» — и будут стараться подражать вам.

    — Унесённые ветром · книга
11. «

    Джентельмен всегда делает вид, что верит даме, даже если он знает, что она говорит неправду.

    Джентельмен всегда делает вид, что верит даме, даже если он знает, что она говорит неправду.

    — Скарлетт О'Хара · книга
12. «

    — Я вам нравлюсь, Скарлетт, признайтесь? — Ну, иногда, немножко, — осторожно сказала она. — Когда вы не ведёте себя как подонок. — А ведь я, сдается мне, нравлюсь вам именно потому, что я подонок.

    — Я вам нравлюсь, Скарлетт, признайтесь? — Ну, иногда, немножко, — осторожно сказала она. — Когда вы не ведёте себя как подонок. — А ведь я, сдается мне, нравлюсь вам именно потому, что я подонок.

    — Скарлетт О'Хара · книга
13. «

    Она теперь смотрела на мир новыми глазами, ибо где-то на долгом и трудном пути к родному дому она оставила свою юность. Её душа уже не была податливой, как глина, восприимчивой к любому новому впечатлению. Она затвердела — это произошло в какую-то неведомую секунду этих бесконечных, как вечность, суток. Сегодня ночью в последний раз кто-то обходился с нею как с ребёнком. Юность осталась позади, Скарлетт стала женщиной.

    Она теперь смотрела на мир новыми глазами, ибо где-то на долгом и трудном пути к родному дому она оставила свою юность. Её душа уже не была податливой, как глина, восприимчивой к любому новому впечатлению. Она затвердела — это произошло в какую-то неведомую секунду этих бесконечных, как вечность, суток. Сегодня ночью в последний раз кто-то обходился с нею как с ребёнком. Юность осталась позади, Скарлетт стала женщиной.

    — Унесённые ветром · книга
14. «

    Она уже знала, что это их пресловутое Правое Дело – для нее пустой звук и ей до смерти надоело слушать, как все без конца исступленно толкуют об одном и том же с таким фанатичным блеском в глазах. Правое Дело не представлялось ей священным, а война – чем-то возвышенным. Для нее это было нечто досадно вторгшееся в жизнь, стоившее много денег, бессмысленно сеявшее смерть и делавшее труднодоступным то, что услаждает бытие. Она поняла, что устала от бесконечного вязания, скатывания бинтов и щипания корпии, от которой у нее загрубели пальцы. И, боже, как надоел ей госпиталь! Она устала, она погибала от тоски, от тошнотворного запаха гноящихся ран, от вечных стонов раненых, от страшной печати отрешенности на осунувшихся лицах умирающих.

    Она уже знала, что это их пресловутое Правое Дело – для нее пустой звук и ей до смерти надоело слушать, как все без конца исступленно толкуют об одном и том же с таким фанатичным блеском в глазах. Правое Дело не представлялось ей священным, а война – чем-то возвышенным. Для нее это было нечто досадно вторгшееся в жизнь, стоившее много денег, бессмысленно сеявшее смерть и делавшее труднодоступным то, что услаждает бытие. Она поняла, что устала от бесконечного вязания, скатывания бинтов и щипания корпии, от которой у нее загрубели пальцы. И, боже, как надоел ей госпиталь! Она устала, она погибала от тоски, от тошнотворного запаха гноящихся ран, от вечных стонов раненых, от страшной печати отрешенности на осунувшихся лицах умирающих.

    — Унесённые ветром · книга
15. «

    Джентельмены не любят чересчур самостоятельно мыслящих женщин.

    Джентельмены не любят чересчур самостоятельно мыслящих женщин.

    — Унесённые ветром · книга
16. «

    Она смотрела глазами Ретта на то, как уходила из жизни не женщина, а легенда, — кроткая, незаметная, но несгибаемая женщина, которой Юг завещал хранить свой очаг во время войны и в чьи гордые, но любящие объятия он вернулся после поражения.

    Она смотрела глазами Ретта на то, как уходила из жизни не женщина, а легенда, — кроткая, незаметная, но несгибаемая женщина, которой Юг завещал хранить свой очаг во время войны и в чьи гордые, но любящие объятия он вернулся после поражения.

    — Унесённые ветром · книга
17. «

    Сердце её день ото дня ожесточалось всё более, одеваясь в чёрствость, как в броню.

    Сердце её день ото дня ожесточалось всё более, одеваясь в чёрствость, как в броню.

    — Унесённые ветром · книга
18. «

    Она лежала плашмя, не имея сил отогнать от себя ни воспоминания, ни заботы, обступившие её со всех сторон, словно стая грифов, учуявших смерть. Думать об этом было выше её сил, но она уже не могла заставить себя не думать. Мысли против воли кружились в её мозгу, как хищные птицы, когтили его, вонзали свои клювы. Казалось, протекла вечность, пока она неподвижно лежала, уткнувшись лицом в землю, палимая беспощадным солнцем, вспоминая тех, кто ушёл из жизни, и жизнь, которая ушла навсегда, и заглядывая в тёмную бездну будущего.

    Она лежала плашмя, не имея сил отогнать от себя ни воспоминания, ни заботы, обступившие её со всех сторон, словно стая грифов, учуявших смерть. Думать об этом было выше её сил, но она уже не могла заставить себя не думать. Мысли против воли кружились в её мозгу, как хищные птицы, когтили его, вонзали свои клювы. Казалось, протекла вечность, пока она неподвижно лежала, уткнувшись лицом в землю, палимая беспощадным солнцем, вспоминая тех, кто ушёл из жизни, и жизнь, которая ушла навсегда, и заглядывая в тёмную бездну будущего.

    — Унесённые ветром · книга
19. «

    Есть какое-то свинское удовлетворение в том, чтобы быть с женщиной — пусть даже она безграмотная шлюха, — которая безгранично любит тебя и уважает, потому что ты в её глазах — безупречный джентельмен.

    Есть какое-то свинское удовлетворение в том, чтобы быть с женщиной — пусть даже она безграмотная шлюха, — которая безгранично любит тебя и уважает, потому что ты в её глазах — безупречный джентельмен.

    — Ретт Батлер · книга
20. «

    Нет, не желаю я ехать к нему просительницей. Я поеду как королева, раздающая милости.

    Нет, не желаю я ехать к нему просительницей. Я поеду как королева, раздающая милости.

    — Скарлетт О'Хара · книга