Марианна Соломко — 115 цитат с глубоким смыслом

Марианна Соломко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 115 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Носилась дней собачья свора И обгрызала календарь. Тебя несли по коридору, Как догорающий фонарь. Ты был плохим или хорошим, Но больше — между тем и тем - Двумя шагами, что стреножат Непререкаемостью стен.

   Носилась дней собачья свора И обгрызала календарь. Тебя несли по коридору, Как догорающий фонарь. Ты был плохим или хорошим, Но больше — между тем и тем - Двумя шагами, что стреножат Непререкаемостью стен.
2. «

   От Адама и Евы Мир летит под откос. Ни надежды, ни веры, Ни любви в полный рост.

   От Адама и Евы Мир летит под откос. Ни надежды, ни веры, Ни любви в полный рост.
3. «

   Просто хочу весны - Медных и бронзовых почек. Сбудутся долгие сны. Ожил в растеньях моторчик!

   Просто хочу весны - Медных и бронзовых почек. Сбудутся долгие сны. Ожил в растеньях моторчик!
4. «

   Мы потеряли друг друга, Как никогда не теряли, Лопнула счастья подпруга, Дрожки застряли.

   Мы потеряли друг друга, Как никогда не теряли, Лопнула счастья подпруга, Дрожки застряли.
5. «

   Когда чредой разорванных полотен Оскалит небо свой линялый зев, Последний лист, как тромб, срывает осень С тревожно ожидающих дерев.

   Когда чредой разорванных полотен Оскалит небо свой линялый зев, Последний лист, как тромб, срывает осень С тревожно ожидающих дерев.
6. «

   Придёт языческая осень, Придёт. Всё сморщит пагубным вопросом, Всех изогнёт.

   Придёт языческая осень, Придёт. Всё сморщит пагубным вопросом, Всех изогнёт.
7. «

   Прощай, любимый мой, прощай... Мы жили странно и тревожно, Мы оборвали счастья вожжи, И охладели сгоряча, И потеряли чуткость слов, Родное головокруженье, Тоски щемящей натяженье, Приобрели прозренья зло.

   Прощай, любимый мой, прощай... Мы жили странно и тревожно, Мы оборвали счастья вожжи, И охладели сгоряча, И потеряли чуткость слов, Родное головокруженье, Тоски щемящей натяженье, Приобрели прозренья зло.
8. «

   Кукушка в си-бемоль мажоре Звучит на весь аэродром. И что ей блеск консерваторий, Аплодисментов бурный гром? Природа — вот ее профессор, А ветка — музыкальный класс.

   Кукушка в си-бемоль мажоре Звучит на весь аэродром. И что ей блеск консерваторий, Аплодисментов бурный гром? Природа — вот ее профессор, А ветка — музыкальный класс.
9. «

   Попросить прощенья и простить. Окрылять очнувшиеся строфы, Не слагая, жизни стих нести До своей назначенной Голгофы.

   Попросить прощенья и простить. Окрылять очнувшиеся строфы, Не слагая, жизни стих нести До своей назначенной Голгофы.
10. «

    Общее у всех одно - Это вход и выход, Это вдох и выдох, Это небо и дно.

    Общее у всех одно - Это вход и выход, Это вдох и выдох, Это небо и дно.
11. «

    Этот город как метеорит, Сплав тоски и тумана, хандрит, Человек в нём зернист и землист, Как загубленный лист.

    Этот город как метеорит, Сплав тоски и тумана, хандрит, Человек в нём зернист и землист, Как загубленный лист.
12. «

    И этих нет уже и тех, И тех, что были перед ними. Лежит расколотый орех, Как открепившееся имя.

    И этих нет уже и тех, И тех, что были перед ними. Лежит расколотый орех, Как открепившееся имя.
13. «

    Солнца лучи облепиховые Лезли в оконный ноль, Время летело тихо - Словно усталая моль. В белом насквозь Петербурге Тёмные январи. Жизнь на конце окурка, Яркой звездой — гори!

    Солнца лучи облепиховые Лезли в оконный ноль, Время летело тихо - Словно усталая моль. В белом насквозь Петербурге Тёмные январи. Жизнь на конце окурка, Яркой звездой — гори!
14. «

    Сребрится месяц бровью узкой, На небе — звёзд иконостас... Уметь печалиться по-русски Дано не каждому из нас.

    Сребрится месяц бровью узкой, На небе — звёзд иконостас... Уметь печалиться по-русски Дано не каждому из нас.
15. «

    Ах, осень, золотая рыбка, Осиновая чешуя! В твоей волне шуршаще-зыбкой Ноктюрн Шопена слышу я.

    Ах, осень, золотая рыбка, Осиновая чешуя! В твоей волне шуршаще-зыбкой Ноктюрн Шопена слышу я.
16. «

    Опустела жизни чарка, Опустилась жизни стопка, Серебрилась в небе чайка Долго жалобно и тонко, Словно спрашивала — сколько Быть ей жалобой невольной... Но осталась только долька, Закусить которой — больно.

    Опустела жизни чарка, Опустилась жизни стопка, Серебрилась в небе чайка Долго жалобно и тонко, Словно спрашивала — сколько Быть ей жалобой невольной... Но осталась только долька, Закусить которой — больно.
17. «

    Жизненный миг человеческий, Счастьем ли, горем отмечен, Сколько поёшь — не певчий, Сколько живёшь — не вечен, Хворью-бедой укорочен, Белой тоской удлинённый, Строчкой неровной застроченный, Коленонепреклонённый.

    Жизненный миг человеческий, Счастьем ли, горем отмечен, Сколько поёшь — не певчий, Сколько живёшь — не вечен, Хворью-бедой укорочен, Белой тоской удлинённый, Строчкой неровной застроченный, Коленонепреклонённый.
18. «

    Деревья превратились в арки - Тяжёл январский снегопад. И люди — толстые казарки - Танцуют кряжистый гопак.

    Деревья превратились в арки - Тяжёл январский снегопад. И люди — толстые казарки - Танцуют кряжистый гопак.
19. «

    Человек уходит в море. По колено входит в горе, Он с собой по пояс в ссоре. В бытовом по плечи соре, С головой уходит в море.

    Человек уходит в море. По колено входит в горе, Он с собой по пояс в ссоре. В бытовом по плечи соре, С головой уходит в море.
20. «

    Аист на стоге сена - Ангел всея Руси, Как часовой вселенной На луговой оси. Грудью, белей ромашки, Входит в земной закат И троекратно машет: Свят, свят, свят!

    Аист на стоге сена - Ангел всея Руси, Как часовой вселенной На луговой оси. Грудью, белей ромашки, Входит в земной закат И троекратно машет: Свят, свят, свят!