94 мыслей Марианны Соломко без воды

Марианна Соломко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 94 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Ты страха без — уйдешь за грань, Но горько прежде быть в опале.

   Ты страха без — уйдешь за грань, Но горько прежде быть в опале.
2. «

   Необъяснима русская душа, Гитара семиструнная, родная, Но будет жить, печалию дыша, Но будет верить, радости не зная.

   Необъяснима русская душа, Гитара семиструнная, родная, Но будет жить, печалию дыша, Но будет верить, радости не зная.
3. «

   Сойка танцует польку На ветках черешни, - Ягод наела столько, Что ветки не держат.

   Сойка танцует польку На ветках черешни, - Ягод наела столько, Что ветки не держат.
4. «

   Море — оно состоит из течений мгновенных и вечных, Из кораблей, давших течи, коварные, гиблые течи, В жилах кораллов стучит пульс его, осторожный и древний, Не осознать, не распутать тех времени вервий.

   Море — оно состоит из течений мгновенных и вечных, Из кораблей, давших течи, коварные, гиблые течи, В жилах кораллов стучит пульс его, осторожный и древний, Не осознать, не распутать тех времени вервий.
5. «

   Ушло веселье из садов. Под снегом сломанные сливы И гроздья сморщенных шаров - Когда-то праздников шумливых.

   Ушло веселье из садов. Под снегом сломанные сливы И гроздья сморщенных шаров - Когда-то праздников шумливых.
6. «

   Если мы не божьи — чьи же?

   Если мы не божьи — чьи же?
7. «

   Аист на стоге сена - Ангел всея Руси, Как часовой вселенной На луговой оси. Грудью, белей ромашки, Входит в земной закат И троекратно машет: Свят, свят, свят!

   Аист на стоге сена - Ангел всея Руси, Как часовой вселенной На луговой оси. Грудью, белей ромашки, Входит в земной закат И троекратно машет: Свят, свят, свят!
8. «

   Замедлялся закат заоконный И рябины сургучная кровь... Не спасёт никакая икона Дом, где перелюбили любовь, Дом, где предали и растоптали Драгоценный терпенья ломоть.

   Замедлялся закат заоконный И рябины сургучная кровь... Не спасёт никакая икона Дом, где перелюбили любовь, Дом, где предали и растоптали Драгоценный терпенья ломоть.
9. «

   Ранило осколком гармониста - Брызнул песен маковый букет... Поверху проехал танк фашиста, - Нет окопа. И солдата нет.

   Ранило осколком гармониста - Брызнул песен маковый букет... Поверху проехал танк фашиста, - Нет окопа. И солдата нет.
10. «

    После смерти оставлю стихи, Превозмогшие жизни барьер, Отлучённые от руки, Глубоки, тяжелы и сухи... Уходящее русло реки Обнажило гранитный карьер.

    После смерти оставлю стихи, Превозмогшие жизни барьер, Отлучённые от руки, Глубоки, тяжелы и сухи... Уходящее русло реки Обнажило гранитный карьер.
11. «

    Словно ссыльный каторжанин С непокрытой головой - Сад в отчаянном дрожанье, Рвёт его ветров конвой.

    Словно ссыльный каторжанин С непокрытой головой - Сад в отчаянном дрожанье, Рвёт его ветров конвой.
12. «

    Эй, Маковки церквей! Много у России Бога.

    Эй, Маковки церквей! Много у России Бога.
13. «

    Надежд вспарушенные своды В забвенье мшеют и ветшают. Прошли застенчивые годы, Взамен им — наглые стяжают И молоко, и соль, и воду, И кровь, что в боль загустевает.

    Надежд вспарушенные своды В забвенье мшеют и ветшают. Прошли застенчивые годы, Взамен им — наглые стяжают И молоко, и соль, и воду, И кровь, что в боль загустевает.
14. «

    Жизнь состояла из Буден, буден, буден, Била в бездонный низ, В бубен, в бубен, в бубен, Но как бы ни был бой Труден, труден, труден, Будем довольны судьбой - Будем!

    Жизнь состояла из Буден, буден, буден, Била в бездонный низ, В бубен, в бубен, в бубен, Но как бы ни был бой Труден, труден, труден, Будем довольны судьбой - Будем!
15. «

    Головой в одуваны, В золотистый рассвет. И долой все диваны И дурной интернет!

    Головой в одуваны, В золотистый рассвет. И долой все диваны И дурной интернет!
16. «

    Гуляла вольница метели, Свистели шашки, Не шапки — головы летели Хмельны и шатки.

    Гуляла вольница метели, Свистели шашки, Не шапки — головы летели Хмельны и шатки.
17. «

    Опустела жизни чарка, Опустилась жизни стопка, Серебрилась в небе чайка Долго жалобно и тонко, Словно спрашивала — сколько Быть ей жалобой невольной... Но осталась только долька, Закусить которой — больно.

    Опустела жизни чарка, Опустилась жизни стопка, Серебрилась в небе чайка Долго жалобно и тонко, Словно спрашивала — сколько Быть ей жалобой невольной... Но осталась только долька, Закусить которой — больно.
18. «

    Чтобы жить — нужно прежде — любить - И отступит крещенский мороз.

    Чтобы жить — нужно прежде — любить - И отступит крещенский мороз.
19. «

    Не пахнут улицы хлебами, И булок аромат простыл, И над блокадными губами Висят голодные кресты. А губы стонут: «Хлеба крошку!» - Все девятьсот ночей и дней. И дети, нет, не понарошку Еду рисуют на стене.

    Не пахнут улицы хлебами, И булок аромат простыл, И над блокадными губами Висят голодные кресты. А губы стонут: «Хлеба крошку!» - Все девятьсот ночей и дней. И дети, нет, не понарошку Еду рисуют на стене.
20. «

    Я слышу голос твой, сестра, Как начинается на «стра» - Страданье, страх, стравленье стран, - Так раны край кроваво-рван.

    Я слышу голос твой, сестра, Как начинается на «стра» - Страданье, страх, стравленье стран, - Так раны край кроваво-рван.