21 цитата Марка Михаловски — читать онлайн

Марк Михаловски — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 21 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   — Я прислушиваюсь, когда есть к чему прислушиваться, – угрюмо сказал Буни. — Вы прислушиваетесь тогда, когда говорят то, что вы хотите услышать. Это не одно и то же.

   — Я прислушиваюсь, когда есть к чему прислушиваться, – угрюмо сказал Буни. — Вы прислушиваетесь тогда, когда говорят то, что вы хотите услышать. Это не одно и то же.

   — Доктор · книга
2. «

   — Нет ничего лучше, чем хорошенько выплакаться. Это высвобождает все эти химические вещества в мозге, и все встает на свои места. — Правда? — фыркнула она. Он взглянул на нее и пожал плечами. — Вероятно, — сказал он, как будто только что выдумал это.

   — Нет ничего лучше, чем хорошенько выплакаться. Это высвобождает все эти химические вещества в мозге, и все встает на свои места. — Правда? — фыркнула она. Он взглянул на нее и пожал плечами. — Вероятно, — сказал он, как будто только что выдумал это.

   — Доктор · книга
3. «

   — Мы сильно опоздали, — тихо сказал Доктор таким мрачным тоном, какого Марта никогда раньше не слышала. — Они сделали это. Они сбросили бомбу. Не оборачиваясь, он протянул руку и нащупал руку Марты. Если таков финал, то пусть уж он будет таким. Они вдвоем. Вместе. — Было весело, — прошептал он, глядя на неё. Он почувствовал, как её пальцы дрогнули в его руке. — Даже лучше, — сказала Марта без тени печали. — Смит и Джонс. — Смит и Джонс. Больше ничего не нужно было говорить. Они ждали. Молча. И ждали. И подождали еще немного, просто для ровного счета. — Возможно, она всё ещё падает, — предположила Марта. — Возможно. Поэтому они подождали ещё чуть-чуть. Пока конец кабеля — тот, которому вообще-то следовало быть прикрепленным к маленькой коробочке с огромной ручкой на крышке — взметнулся в воздухе, как язык змеи, — и исчез в скважине вслед за бомбой. — Знаешь, — медленно сказал Доктор, будто пытаясь не выглядеть слишком самонадеянным, — я всегда говорил, что лучшие фейерверки делают китайцы, — он взглянул на Марту. — А этот какой-то фиговый, скажи? И прежде чем она успела что-либо ответить, он крепко схватил её в объятия и поднял, покружив в воздухе полных три оборота, после чего резко поставил обратно на землю, продолжая смеяться.

   — Мы сильно опоздали, — тихо сказал Доктор таким мрачным тоном, какого Марта никогда раньше не слышала. — Они сделали это. Они сбросили бомбу. Не оборачиваясь, он протянул руку и нащупал руку Марты. Если таков финал, то пусть уж он будет таким. Они вдвоем. Вместе. — Было весело, — прошептал он, глядя на неё. Он почувствовал, как её пальцы дрогнули в его руке. — Даже лучше, — сказала Марта без тени печали. — Смит и Джонс. — Смит и Джонс. Больше ничего не нужно было говорить. Они ждали. Молча. И ждали. И подождали еще немного, просто для ровного счета. — Возможно, она всё ещё падает, — предположила Марта. — Возможно. Поэтому они подождали ещё чуть-чуть. Пока конец кабеля — тот, которому вообще-то следовало быть прикрепленным к маленькой коробочке с огромной ручкой на крышке — взметнулся в воздухе, как язык змеи, — и исчез в скважине вслед за бомбой. — Знаешь, — медленно сказал Доктор, будто пытаясь не выглядеть слишком самонадеянным, — я всегда говорил, что лучшие фейерверки делают китайцы, — он взглянул на Марту. — А этот какой-то фиговый, скажи? И прежде чем она успела что-либо ответить, он крепко схватил её в объятия и поднял, покружив в воздухе полных три оборота, после чего резко поставил обратно на землю, продолжая смеяться.

   — Марта Джонс · книга
4. «

   — И что теперь? — спросила Марта сама себя, присев спиной к стене и обняв колени руками. — Чаю бы, что ли, предложили. Она вдруг осознала, что ведет себя как Доктор. И, как ни глупо, это сделало ее сильнее. Если Доктор умеет переживать тяжелейшие времена с шутками-прибаутками и улыбкой, то почему она не может? Может, это одно из неписанных правил путешествий во времени и пространстве: воспринимать всё с насмешкой или совсем съехать с катушек.

   — И что теперь? — спросила Марта сама себя, присев спиной к стене и обняв колени руками. — Чаю бы, что ли, предложили. Она вдруг осознала, что ведет себя как Доктор. И, как ни глупо, это сделало ее сильнее. Если Доктор умеет переживать тяжелейшие времена с шутками-прибаутками и улыбкой, то почему она не может? Может, это одно из неписанных правил путешествий во времени и пространстве: воспринимать всё с насмешкой или совсем съехать с катушек.

   — Доктор · книга
5. «

   Возможно, он и назойливое ничтожество, но он — назойливое ничтожество, возглавляющее Совет, и он отличается вспыльчивым и отвратительным нравом, когда его провоцируют.

   Возможно, он и назойливое ничтожество, но он — назойливое ничтожество, возглавляющее Совет, и он отличается вспыльчивым и отвратительным нравом, когда его провоцируют.

   — Доктор Кто: Мокрый мир · книга
6. «

   — Привет, — сказал он. — Я — Доктор. Могу я заинтересовать вас некоторыми словами для поднятия настроения, я — специалист по веселому добродушному подшучиванию и воодушевляющим речам.

   — Привет, — сказал он. — Я — Доктор. Могу я заинтересовать вас некоторыми словами для поднятия настроения, я — специалист по веселому добродушному подшучиванию и воодушевляющим речам.

   — Доктор · книга
7. «

   План Б. Или План А, наверное. Зависит от того, придумаю ли я План В.

   План Б. Или План А, наверное. Зависит от того, придумаю ли я План В.

   — Доктор · книга
8. «

   — Уходите, – внезапно сказал Буни. – Все уходите, найдите шаттл... останемся Мама и я. У Доктора опустились плечи: — Что, героическое самопожертвование? – устало сказал он. – А более оригинальных идей нет?

   — Уходите, – внезапно сказал Буни. – Все уходите, найдите шаттл... останемся Мама и я. У Доктора опустились плечи: — Что, героическое самопожертвование? – устало сказал он. – А более оригинальных идей нет?

   — Доктор · книга
9. «

   — Меня зовут Гараман Хавати, вы на борту моего корабля «Тёмный Свет». А вы кто? — Донна Ноубл. И это означает «проблема», если вы не вернёте меня туда, откуда взяли. Немедленно!

   — Меня зовут Гараман Хавати, вы на борту моего корабля «Тёмный Свет». А вы кто? — Донна Ноубл. И это означает «проблема», если вы не вернёте меня туда, откуда взяли. Немедленно!

   — Донна Ноубл · книга
10. «

    — Как долго длится обратный отсчёт у бомбы? Буни оторвал взгляд от пола. — Одна минута. — Хорошо, – сказал Доктор. – Значит, у нас осталось три с половиной минуты на то, чтобы поругаться, высказать друг другу всё, и принять решение. Он набрал в грудь воздуха: — Отлично... Полно времени... Начинаем! Ссорьтесь!

    — Как долго длится обратный отсчёт у бомбы? Буни оторвал взгляд от пола. — Одна минута. — Хорошо, – сказал Доктор. – Значит, у нас осталось три с половиной минуты на то, чтобы поругаться, высказать друг другу всё, и принять решение. Он набрал в грудь воздуха: — Отлично... Полно времени... Начинаем! Ссорьтесь!

    — Доктор · книга
11. «

    Вполне вероятно, что инстинкт размножения у существа настолько силен, а его собственный ум настолько жалок, что он не сумеет распознать подводные камни, увлеченный возможностью воссоздать побольше болотных существ и заполнить своими копиями вселенную. Или это такая странная, искаженная версия материнства (или отцовства, подумала она)? Не так ли ведет себя любой родитель, когда сталкивается с проблемой выживания своих детей? Не на такие ли жертвы шли люди, чтобы иметь детей, там — на Земле? Не то, чтобы большинство людей уничтожило бы целый мир за одного ребенка. Но всё же… Это был мощный стимул.

    Вполне вероятно, что инстинкт размножения у существа настолько силен, а его собственный ум настолько жалок, что он не сумеет распознать подводные камни, увлеченный возможностью воссоздать побольше болотных существ и заполнить своими копиями вселенную. Или это такая странная, искаженная версия материнства (или отцовства, подумала она)? Не так ли ведет себя любой родитель, когда сталкивается с проблемой выживания своих детей? Не на такие ли жертвы шли люди, чтобы иметь детей, там — на Земле? Не то, чтобы большинство людей уничтожило бы целый мир за одного ребенка. Но всё же… Это был мощный стимул.

    — Доктор Кто: Мокрый мир · книга
12. «

    — Если я скажу вам, что мы не воры,– сказал Буни, – вы замолкните? — Возможно, – осторожно ответил Доктор. — Хотя, конечно, может появиться ещё больше вопросов. А вот что я люблю, так это вопросы. Лучше, конечно, ответы, но для начала и вопросы сойдут.

    — Если я скажу вам, что мы не воры,– сказал Буни, – вы замолкните? — Возможно, – осторожно ответил Доктор. — Хотя, конечно, может появиться ещё больше вопросов. А вот что я люблю, так это вопросы. Лучше, конечно, ответы, но для начала и вопросы сойдут.

    — Доктор · книга
13. «

    – Извини, что спрашиваю, но почему тебя зовут Мамой? >ЭТО БЫЛО МОЕЙ ФУНКЦИЕЙ. – Твоей функцией? Раньше я слышал разные названия для этого, но «функция»? Дети? >БОЛЬШЕ НЕТ. Эти слова дрожали в воздухе. Доктор почувствовал комок в горле. Он моргнул. – Где они? >ИХ ЗАБРАЛИ. – Сожалею. Но кто? – он запнулся. – Если ты не против говорить об этом. >ВОСПОМИНАНИЯ УЖЕ НЕ ТАК БОЛЕЗНЕННЫ, КАК РАНЬШЕ. Эти слова висели в воздухе меду ними, словно связующая их нить. У Доктора тоже были люди, которых он потерял. И хотя он знал, что никогда не забудет их, он также знал, что клише «время лечит» стало клише именно потому, что это было правдой. Мама продолжала: >Я... БЫЛА... МАТЕРЬЮ ПОКОЛЕНИЯ МЕХАНИЗМОВ. ВОЕННЫХ МАШИН. Я РОДИЛАСЬ В ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ ЛАБОРАТОРИЯХ МИТАКОРИНА. С РОЖДЕНИЯ Я БЫЛА ПОДКЛЮЧЕНА К ВИРТУАЛЬНОМУ ВОЕННОМУ СИМУЛЯТОРУ. ОНИ ИЗУЧИЛИ МОЮ РЕАКЦИЮ НА РАЗЛИЧНЫЕ СЦЕНАРИИ, ОТОБРАЛИ САМЫЕ ЭФФЕКТИВНЫЕ ИЗ МОИХ ПОДПРОГРАММ, И ИМПЛАНТИРОВАЛИ ИХ В ДРУГИЕ ВОЕННЫЕ МАШИНЫ. В МОИХ ДЕТЕЙ. КОГДА Я УЗНАЛА, ЧТО С НИМИ СЛУЧИЛОСЬ... – Мама сделала паузу, и Доктор увидел, как её руки так по-человечески сжались от отчаяния. >Я БОЛЬШЕ НЕ ХОТЕЛА БЫТЬ ЧАСТЬЮ ЭТОГО. Я... Я ПОВРЕДИЛА СЕБЯ, ПЫТАЯСЬ СДЕЛАТЬ СЕБЯ БЕСПОЛЕЗНОЙ ДЛЯ НИХ. – И это повреждение, – предположил Доктор, – сделало тебя немой, так? >Я ПЫТАЛАСЬ ПРЕКРАТИТЬ СВОЁ СУЩЕСТВОВАНИЕ, НО НЕ СМОГЛА.

    – Извини, что спрашиваю, но почему тебя зовут Мамой? >ЭТО БЫЛО МОЕЙ ФУНКЦИЕЙ. – Твоей функцией? Раньше я слышал разные названия для этого, но «функция»? Дети? >БОЛЬШЕ НЕТ. Эти слова дрожали в воздухе. Доктор почувствовал комок в горле. Он моргнул. – Где они? >ИХ ЗАБРАЛИ. – Сожалею. Но кто? – он запнулся. – Если ты не против говорить об этом. >ВОСПОМИНАНИЯ УЖЕ НЕ ТАК БОЛЕЗНЕННЫ, КАК РАНЬШЕ. Эти слова висели в воздухе меду ними, словно связующая их нить. У Доктора тоже были люди, которых он потерял. И хотя он знал, что никогда не забудет их, он также знал, что клише «время лечит» стало клише именно потому, что это было правдой. Мама продолжала: >Я... БЫЛА... МАТЕРЬЮ ПОКОЛЕНИЯ МЕХАНИЗМОВ. ВОЕННЫХ МАШИН. Я РОДИЛАСЬ В ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ ЛАБОРАТОРИЯХ МИТАКОРИНА. С РОЖДЕНИЯ Я БЫЛА ПОДКЛЮЧЕНА К ВИРТУАЛЬНОМУ ВОЕННОМУ СИМУЛЯТОРУ. ОНИ ИЗУЧИЛИ МОЮ РЕАКЦИЮ НА РАЗЛИЧНЫЕ СЦЕНАРИИ, ОТОБРАЛИ САМЫЕ ЭФФЕКТИВНЫЕ ИЗ МОИХ ПОДПРОГРАММ, И ИМПЛАНТИРОВАЛИ ИХ В ДРУГИЕ ВОЕННЫЕ МАШИНЫ. В МОИХ ДЕТЕЙ. КОГДА Я УЗНАЛА, ЧТО С НИМИ СЛУЧИЛОСЬ... – Мама сделала паузу, и Доктор увидел, как её руки так по-человечески сжались от отчаяния. >Я БОЛЬШЕ НЕ ХОТЕЛА БЫТЬ ЧАСТЬЮ ЭТОГО. Я... Я ПОВРЕДИЛА СЕБЯ, ПЫТАЯСЬ СДЕЛАТЬ СЕБЯ БЕСПОЛЕЗНОЙ ДЛЯ НИХ. – И это повреждение, – предположил Доктор, – сделало тебя немой, так? >Я ПЫТАЛАСЬ ПРЕКРАТИТЬ СВОЁ СУЩЕСТВОВАНИЕ, НО НЕ СМОГЛА.

    — Доктор · книга
14. «

    — Кто-то похитил ценное сокровище. — Не такое уж оно и ценное, – возразил служитель. Доктор обиженно на него посмотрел: — Я имел в виду Донну.

    — Кто-то похитил ценное сокровище. — Не такое уж оно и ценное, – возразил служитель. Доктор обиженно на него посмотрел: — Я имел в виду Донну.

    — Доктор · книга
15. «

    — Учёные постоянно с ума сходят. Особенно самые умные. Он замолчал и посмотрел на Лайен: — О том, чтобы сходили с ума не самые умные, как-то слышать не приходится, правда? Только гении. Забавно это.

    — Учёные постоянно с ума сходят. Особенно самые умные. Он замолчал и посмотрел на Лайен: — О том, чтобы сходили с ума не самые умные, как-то слышать не приходится, правда? Только гении. Забавно это.

    — Доктор · книга
16. «

    — А почему вы называете его «кораблём последователей Культа»? Келлика и Буни снова странно переглянулись. — Да хватит уже! – воскликнул Доктор. – Сколько можно говорить загадками? Представляете, если бы все так делали: «Мне хотелось бы... ну, знаете... такой сосуд с ручкой сбоку. В котором есть вещество. Жидкое. Тёплое», – он опустил руки. – С таким подходом ничего не добьёшься.

    — А почему вы называете его «кораблём последователей Культа»? Келлика и Буни снова странно переглянулись. — Да хватит уже! – воскликнул Доктор. – Сколько можно говорить загадками? Представляете, если бы все так делали: «Мне хотелось бы... ну, знаете... такой сосуд с ручкой сбоку. В котором есть вещество. Жидкое. Тёплое», – он опустил руки. – С таким подходом ничего не добьёшься.

    — Доктор · книга
17. «

    — Но меня беспокоит не нехватка кислорода — что вы думаете об этом? Сэм внимательно посмотрел на россыпь красных точек. — Колотые ранки? На неё что-то напало? — О да! — сердито ответил Доктор. — Что-то очень большое. Что-то очень, очень большое. — Что? — Ну, если бы я знал что, я бы не назвал это «что-то очень большое», не так ли? — резко ответил он и покачал головой.

    — Но меня беспокоит не нехватка кислорода — что вы думаете об этом? Сэм внимательно посмотрел на россыпь красных точек. — Колотые ранки? На неё что-то напало? — О да! — сердито ответил Доктор. — Что-то очень большое. Что-то очень, очень большое. — Что? — Ну, если бы я знал что, я бы не назвал это «что-то очень большое», не так ли? — резко ответил он и покачал головой.

    — Доктор · книга
18. «

    — Может быть, вы высоких людей недолюбливаете, Гараман? Доктор изобразил на лице пренебрежение: — Избавимся от них, да? О, ещё есть худые люди – мы же не любим тощих, правда? Выслать их всех на остров, пускай средисебе подобных живут. И рептилий. Как вы относитесь к рептилиям, Гараман? – он осмотрел Мезанта с ног до головы. – Какие-то они изворотливые. Любят когда жарко и сухо, в отличие от нас, людей. Мне кажется, им нельзя доверять. Давайте и от них избавимся? На мгновение у Мезанта расширились глаза. — И глазом не успеете моргнуть, – завершил Доктор, сложив руки на груди, – как осталась лишь вселенная Гараманов. Маленьких, напуганных, помешанных на власти Гараманов. Все одинаковые, все раздражительные, все винят друг друга в том, что случилось.

    — Может быть, вы высоких людей недолюбливаете, Гараман? Доктор изобразил на лице пренебрежение: — Избавимся от них, да? О, ещё есть худые люди – мы же не любим тощих, правда? Выслать их всех на остров, пускай средисебе подобных живут. И рептилий. Как вы относитесь к рептилиям, Гараман? – он осмотрел Мезанта с ног до головы. – Какие-то они изворотливые. Любят когда жарко и сухо, в отличие от нас, людей. Мне кажется, им нельзя доверять. Давайте и от них избавимся? На мгновение у Мезанта расширились глаза. — И глазом не успеете моргнуть, – завершил Доктор, сложив руки на груди, – как осталась лишь вселенная Гараманов. Маленьких, напуганных, помешанных на власти Гараманов. Все одинаковые, все раздражительные, все винят друг друга в том, что случилось.

    — Доктор · книга
19. «

    — Факты остаются фактами, – сказал Мезант. — А высокомерная, упрямая чушь остаётся высокомерной упрямой чушью.

    — Факты остаются фактами, – сказал Мезант. — А высокомерная, упрямая чушь остаётся высокомерной упрямой чушью.

    — Доктор · книга
20. «

    — Я думаю, нас пригласили на чашечку чая. — Мы ведь не пойдем, да? — сказала Тай. — Неприлично отказываться. — Ты сумасшедший, — сказала Тай. — Нет, — сказал Доктор чопорно, — просто очень хорошо воспитан. Пошли — если не поторопимся, чай остынет. А нет ничего хуже остывшего чая. — Кроме смерти от когтей тысячи выдр, — заметила она, когда Доктор шагнул вперед и начал спускаться по склону. — Да, — легкомысленно бросил он через плечо, — именно.

    — Я думаю, нас пригласили на чашечку чая. — Мы ведь не пойдем, да? — сказала Тай. — Неприлично отказываться. — Ты сумасшедший, — сказала Тай. — Нет, — сказал Доктор чопорно, — просто очень хорошо воспитан. Пошли — если не поторопимся, чай остынет. А нет ничего хуже остывшего чая. — Кроме смерти от когтей тысячи выдр, — заметила она, когда Доктор шагнул вперед и начал спускаться по склону. — Да, — легкомысленно бросил он через плечо, — именно.

    — Доктор · книга