26 мыслей Маркуса Зусака без воды

Подборка из 26 цитат Маркуса Зусака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Сплетались три языка. Русский, пулевой, немецкий.

   Сплетались три языка. Русский, пулевой, немецкий.

   — Книжный вор · книга
2. «

   – Я… – Ответ давался ему с трудом. – Когда все было тихо, я поднялся в коридор, а в гостиной между шторами осталась щелочка… Можно было выглянуть на улицу. Я посмотрел только несколько секунд. – Он не видел внешнего мира двадцать два месяца. Ни гнева, ни упрека. Заговорил Папа. – И что ты увидел? Макс с великой скорбью и великим изумлением поднял голову. – Там были звезды, – сказал он. – Они обожгли мне глаза.

   – Я… – Ответ давался ему с трудом. – Когда все было тихо, я поднялся в коридор, а в гостиной между шторами осталась щелочка… Можно было выглянуть на улицу. Я посмотрел только несколько секунд. – Он не видел внешнего мира двадцать два месяца. Ни гнева, ни упрека. Заговорил Папа. – И что ты увидел? Макс с великой скорбью и великим изумлением поднял голову. – Там были звезды, – сказал он. – Они обожгли мне глаза.

   — Макс · книга
3. «

   Почему-то умирающие всегда задают вопросы, на которые знают ответ. Может, затем, чтобы умереть правыми.

   Почему-то умирающие всегда задают вопросы, на которые знают ответ. Может, затем, чтобы умереть правыми.

   — Смерть · книга
4. «

   Жизнь изменилась самым диким образом, но им непременно нужно было вести себя так, будто ровно ничего не произошло. Представьте себе, каково улыбаться, получив пощечину. Теперь представьте, каково это двадцать четыре часа в сутки. Вот это и было оно — прятать еврея.

   Жизнь изменилась самым диким образом, но им непременно нужно было вести себя так, будто ровно ничего не произошло. Представьте себе, каково улыбаться, получив пощечину. Теперь представьте, каково это двадцать четыре часа в сутки. Вот это и было оно — прятать еврея.

   — Книжный вор · книга
5. «

   Бывает, я просто выживаю. Но иногда я стою на крыше своего бытия, раскинув руки, и выпрашиваю ещё, большего.

   Бывает, я просто выживаю. Но иногда я стою на крыше своего бытия, раскинув руки, и выпрашиваю ещё, большего.

   — Братья Волф · книга
6. «

   Лучше всего в ней было вот что: она замечала моё существование. Другие смотрели на меня так, будто я досадная помеха между ними.

   Лучше всего в ней было вот что: она замечала моё существование. Другие смотрели на меня так, будто я досадная помеха между ними.

   — Братья Волф · книга
7. «

   Память. Она, знаете ли, вооружена таким здоровенным топором. Прорубила окошко в мозгу — и давай пропихивать прошлое.

   Память. Она, знаете ли, вооружена таким здоровенным топором. Прорубила окошко в мозгу — и давай пропихивать прошлое.

   — Я - посланник · книга
8. «

   На войне, конечно, убивают, но земля всегда качается под ногами, если убивают того, кто когда-то жил и дышал рядом.

   На войне, конечно, убивают, но земля всегда качается под ногами, если убивают того, кто когда-то жил и дышал рядом.

   — Книжный вор · книга
9. «

   — Читай, — сказал он мне. — Зачем? — Затем, что ничему не научишься, если нет у тебя терпения читать. Телик этого не дает. Он крадет у тебя ум.

   — Читай, — сказал он мне. — Зачем? — Затем, что ничему не научишься, если нет у тебя терпения читать. Телик этого не дает. Он крадет у тебя ум.

   — Братья Волф · книга
10. «

    ... я ложусь навзничь, чтобы посмотреть на звезды. Их в небе видимо-невидимо. Кажется, будто падаешь, но не вниз, а вверх. В звездную пропасть над головой.

    ... я ложусь навзничь, чтобы посмотреть на звезды. Их в небе видимо-невидимо. Кажется, будто падаешь, но не вниз, а вверх. В звездную пропасть над головой.

    — Я - посланник · книга
11. «

    Говорят, война — лучший друг смерти, но мне следует предложить вам иную точку зрения. Война для меня — как новый начальник, который требует невозможного. Стоит за спиной и без конца повторяет одно: «Сделайте, сделайте…» И вкалываешь. Исполняешь. Начальник, однако, вас не благодарит. Он требует ещё больше.

    Говорят, война — лучший друг смерти, но мне следует предложить вам иную точку зрения. Война для меня — как новый начальник, который требует невозможного. Стоит за спиной и без конца повторяет одно: «Сделайте, сделайте…» И вкалываешь. Исполняешь. Начальник, однако, вас не благодарит. Он требует ещё больше.

    — Смерть · книга
12. «

    У людей есть качество, которому я завидую. Людям, если уж на то пошло, хватает здравого смысла умереть.

    У людей есть качество, которому я завидую. Людям, если уж на то пошло, хватает здравого смысла умереть.

    — Смерть · книга
13. «

    На сей раз она смогла проглотить и насладиться вкусом восхитительно нарушенного запрета.

    На сей раз она смогла проглотить и насладиться вкусом восхитительно нарушенного запрета.

    — Книжный вор · книга
14. «

    Снежинки пепла кружили с такой прелестью, что подмывало их ловить высунутым языком, попробовать на вкус. Но эти снежинки опалили бы губы. Спалили бы сам рот.

    Снежинки пепла кружили с такой прелестью, что подмывало их ловить высунутым языком, попробовать на вкус. Но эти снежинки опалили бы губы. Спалили бы сам рот.

    — Книжный вор · книга
15. «

    Был понедельник, и они шли к солнцу по канату.

    Был понедельник, и они шли к солнцу по канату.

    — Макс Ванденбург · книга
16. «

    А еще я расстроился. Человеческое существо не должно быть настолько одиноко. Чтоб из всех друзей — лишь чайник со свистком. И никакой компании за ужином.

    А еще я расстроился. Человеческое существо не должно быть настолько одиноко. Чтоб из всех друзей — лишь чайник со свистком. И никакой компании за ужином.

    — Я - посланник · книга
17. «

    Ему было 24, но он ещё не разучился фантазировать.

    Ему было 24, но он ещё не разучился фантазировать.

    — Книжный вор · книга
18. «

    Не хочу вашего счастья. Прошу вас, не смейте наполнять меня и внушать, будто это даст что-то доброе. Смотрите на мои синяки. Глядите на эту ссадину. Видите эту ссадину у меня внутри? Видите, как она разрастается прямо у вас на глазах, разъедает меня? Я больше не хочу ни на что надеяться. Не хочу молиться, чтобы Макс остался жив и невредим. Или Алекс Штайнер. Потому что мир не заслуживает их.

    Не хочу вашего счастья. Прошу вас, не смейте наполнять меня и внушать, будто это даст что-то доброе. Смотрите на мои синяки. Глядите на эту ссадину. Видите эту ссадину у меня внутри? Видите, как она разрастается прямо у вас на глазах, разъедает меня? Я больше не хочу ни на что надеяться. Не хочу молиться, чтобы Макс остался жив и невредим. Или Алекс Штайнер. Потому что мир не заслуживает их.

    — Лизель Мемингер · книга
19. «

    Человеческое дитя иногда гораздо проницательнее до одури занудных взрослых.

    Человеческое дитя иногда гораздо проницательнее до одури занудных взрослых.

    — Книжный вор · книга
20. «

    Что за великая злоба — оставить кого-то жить.

    Что за великая злоба — оставить кого-то жить.

    — Книжный вор · книга