148 цитат Марселя Пруста, ставших крылатыми

Ниже 148 цитат Марселя Пруста — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Любой человек, заставляющий нас страдать, может быть причислен нами к божеству, он его фрагментарный отблеск и его последнее звено; божеству (Идее), созерцание которого наполняет нас радостью взамен печали, что мы испытывали когда-то. Искусство жить состоит в том, чтобы воспринимать людей, заставляющих нас страдать, лишь в качестве ступеньки, позволяющей дотянуться до их божественного образа, и радостно населить нашу жизнь божествами.

   Любой человек, заставляющий нас страдать, может быть причислен нами к божеству, он его фрагментарный отблеск и его последнее звено; божеству (Идее), созерцание которого наполняет нас радостью взамен печали, что мы испытывали когда-то. Искусство жить состоит в том, чтобы воспринимать людей, заставляющих нас страдать, лишь в качестве ступеньки, позволяющей дотянуться до их божественного образа, и радостно населить нашу жизнь божествами.

   — Обретённое время · книга
2. «

   Мы часто говорим, что никто не знает, когда придет смерть, но час смерти видится нам где-то далеко и как в тумане, мы не думаем, что он имеет какое-то отношение к уже наступившему дню и что смерть — или первый ее натиск на нас — может произойти нынче же, во второй половине дня, в благополучии которой мы абсолютно уверены, в той части дня, все часы которой мы уже распределили.

   Мы часто говорим, что никто не знает, когда придет смерть, но час смерти видится нам где-то далеко и как в тумане, мы не думаем, что он имеет какое-то отношение к уже наступившему дню и что смерть — или первый ее натиск на нас — может произойти нынче же, во второй половине дня, в благополучии которой мы абсолютно уверены, в той части дня, все часы которой мы уже распределили.

   — У Германтов · книга
3. «

   Слова, которые мне кто-нибудь говорил, так прочно укладывали неизменный свой смысл в мой восприимчивый ум, что я не мог допустить, чтобы тот, кто уверял, что любит меня, на самом деле меня не любит.

   Слова, которые мне кто-нибудь говорил, так прочно укладывали неизменный свой смысл в мой восприимчивый ум, что я не мог допустить, чтобы тот, кто уверял, что любит меня, на самом деле меня не любит.

   — У Германтов · книга
4. «

   Я хорошо знал, что иногда наше внимание по-иному освещает давно знакомые вещи, и вот тут-то наше внимание задерживается на том, чего мы прежде не замечали.

   Я хорошо знал, что иногда наше внимание по-иному освещает давно знакомые вещи, и вот тут-то наше внимание задерживается на том, чего мы прежде не замечали.

   — Пленница · книга
5. «

   Душевная неуверенность — это более важная причина, мешающая составить себе точное зрительное представление, чем близорукость.

   Душевная неуверенность — это более важная причина, мешающая составить себе точное зрительное представление, чем близорукость.

   — Пленница · книга
6. «

   Благодаря верности вкуса — не в области прекрасного, а в области поведения, человек светский в самых непредвиденных обстоятельствах мгновенно улавливает, подобно музыканту, которого просят сыграть незнакомую ему вещь, какие чувства нужно сейчас выразить, с помощью каких движений, и безошибочно выбирает и применяет технические приемы.

   Благодаря верности вкуса — не в области прекрасного, а в области поведения, человек светский в самых непредвиденных обстоятельствах мгновенно улавливает, подобно музыканту, которого просят сыграть незнакомую ему вещь, какие чувства нужно сейчас выразить, с помощью каких движений, и безошибочно выбирает и применяет технические приемы.

   — У Германтов · книга
7. «

   Альбертина принадлежала к числу женщин, которым в случае надобности греховность может придавать обаяние.

   Альбертина принадлежала к числу женщин, которым в случае надобности греховность может придавать обаяние.

   — Пленница · книга
8. «

   Знаменитости часто говорят не то, что думают, им кадят, интересуются они только самими собой.

   Знаменитости часто говорят не то, что думают, им кадят, интересуются они только самими собой.

   — Пленница · книга
9. «

   Чем не владеешь всецело, того не любишь.

   Чем не владеешь всецело, того не любишь.

   — Пленница · книга
10. «

    От нас зависит, какой силе поддаться: возникающей в нас самих, рождающейся из наших глубоких впечатлений, или же внешней силе.

    От нас зависит, какой силе поддаться: возникающей в нас самих, рождающейся из наших глубоких впечатлений, или же внешней силе.

    — У Германтов · книга
11. «

    Кто не замечал того факта, как на женщинах, так и на мужчинах, выдающихся своим умом, но страдающих излишней нервозностью, что если они счастливы, спокойны и удовлетворены окружающей их обстановкой, то приводят в восхищение своими редкостными качествами, и поистине их устами глаголет мудрость. И вот какая-нибудь мигрень, небольшой укол в самолюбие могут всё изменить. Этот светлый ум, сделавшись внезапно резким, судорожным и ограниченным, реагирует только раздражённой, подозрительной и кокетливой речью, будто намеренно стараясь произвести самое отталкивающее впечатление.

    Кто не замечал того факта, как на женщинах, так и на мужчинах, выдающихся своим умом, но страдающих излишней нервозностью, что если они счастливы, спокойны и удовлетворены окружающей их обстановкой, то приводят в восхищение своими редкостными качествами, и поистине их устами глаголет мудрость. И вот какая-нибудь мигрень, небольшой укол в самолюбие могут всё изменить. Этот светлый ум, сделавшись внезапно резким, судорожным и ограниченным, реагирует только раздражённой, подозрительной и кокетливой речью, будто намеренно стараясь произвести самое отталкивающее впечатление.

    — Содом и Гоморра · книга
12. «

    Ревность часто не что иное, как беспокойное устремление к тирании, перенесённое в сферу любви.

    Ревность часто не что иное, как беспокойное устремление к тирании, перенесённое в сферу любви.

    — Пленница · книга
13. «

    Как только он убедился, что разрыва не произойдет, ему стала ясна отрицательная сторона примирения.

    Как только он убедился, что разрыва не произойдет, ему стала ясна отрицательная сторона примирения.

    — У Германтов · книга
14. «

    И все-таки я не сознавал, что ведь я давно не вижу Альбертину, так как для меня она давно вступила в тот печальный период, когда существо, рассеянное во времени и в пространстве, для нас уже не женщина, а ряд неясных нам событий, ряд неразрешимых проблем, море, которое мы пытаемся, подобно смехотворному Ксерксу, высечь в наказание за все то, что оно поглотило.

    И все-таки я не сознавал, что ведь я давно не вижу Альбертину, так как для меня она давно вступила в тот печальный период, когда существо, рассеянное во времени и в пространстве, для нас уже не женщина, а ряд неясных нам событий, ряд неразрешимых проблем, море, которое мы пытаемся, подобно смехотворному Ксерксу, высечь в наказание за все то, что оно поглотило.

    — Пленница · книга
15. «

    Мы всегда видим дорогих нам людей в их душевленной целокупности, в непрерывном движении нашей неубывающей любви к ним, которая, прежде чем дать возможность образам, какие создает внешний их облик, дойти до нас, втягивает их в свой водоворот, накладывает их на представление, с давних пор сложившееся у нас, объединяет и сравнивает.

    Мы всегда видим дорогих нам людей в их душевленной целокупности, в непрерывном движении нашей неубывающей любви к ним, которая, прежде чем дать возможность образам, какие создает внешний их облик, дойти до нас, втягивает их в свой водоворот, накладывает их на представление, с давних пор сложившееся у нас, объединяет и сравнивает.

    — У Германтов · книга
16. «

    Это ужасно, когда жизнь другого человека привязана к твоей, как бомба, от которой нельзя отделаться.

    Это ужасно, когда жизнь другого человека привязана к твоей, как бомба, от которой нельзя отделаться.

    — Пленница · книга
17. «

    Любящая женщина не может себе представить, как велики требования нашей ревности и ослепленность нашего доверия.

    Любящая женщина не может себе представить, как велики требования нашей ревности и ослепленность нашего доверия.

    — Пленница · книга
18. «

    Иллюзорность отношений, ложь, ложь, достигающая совершенства, ложь о наших знакомых, о наших с ними отношениях, побудительная причина, заставившая нас действовать так-то и так-то и совершенно нами переиначенная, ложь о том, что мы собой представляем, о том, что мы любим, что мы испытываем по отношению к любящему существу, которое думает, что мы так же устроены, как оно — эта ложь — одна из немногих вещей в мире, способных открыть нам вид на новое, на неведомое, способных разбудить спящие в нас чувства — разбудить для созерцания вселенной, которую мы бы так и не узнали.

    Иллюзорность отношений, ложь, ложь, достигающая совершенства, ложь о наших знакомых, о наших с ними отношениях, побудительная причина, заставившая нас действовать так-то и так-то и совершенно нами переиначенная, ложь о том, что мы собой представляем, о том, что мы любим, что мы испытываем по отношению к любящему существу, которое думает, что мы так же устроены, как оно — эта ложь — одна из немногих вещей в мире, способных открыть нам вид на новое, на неведомое, способных разбудить спящие в нас чувства — разбудить для созерцания вселенной, которую мы бы так и не узнали.

    — Пленница · книга
19. «

    И вот так всегда жизнь, если она должна избавить нас от страдания, кажущегося неизбежным, вопреки ожиданиям поступает в обстоятельствах иногда до того разных, что сопоставление явленных нам милостей представляется иногда почти явно кощунственным.

    И вот так всегда жизнь, если она должна избавить нас от страдания, кажущегося неизбежным, вопреки ожиданиям поступает в обстоятельствах иногда до того разных, что сопоставление явленных нам милостей представляется иногда почти явно кощунственным.

    — Пленница · книга
20. «

    Я сознавал, что моя жизнь уже не та, какой могла бы быть; что у меня есть женщина, что все мои силы, вся моя жизнедеятельность с каждым днем все больше подчиняется одной цели: порадовать ее.

    Я сознавал, что моя жизнь уже не та, какой могла бы быть; что у меня есть женщина, что все мои силы, вся моя жизнедеятельность с каждым днем все больше подчиняется одной цели: порадовать ее.

    — Пленница · книга