327 цитат-размышлений Марселя Пруста

Ниже 327 цитат Марселя Пруста — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Ничто так не мешает нашим словам выражать то, о чем мы думаем, как желание. Время идет и все-таки кажется, что мы стараемся выиграть время, рассуждая о вещах, ничего общего не имеющих с тем, что нас волнует. Мы беседуем, а те слова, какие нам хочется сказать, уже нужно бы сопроводить движением, но мы его так и не сделаем, пока мы не выскажемся и не попросим позволения, хотя бы мы жаждали насладиться и хотя бы нас мучило любопытство: как отнесется к этому движению она.

   Ничто так не мешает нашим словам выражать то, о чем мы думаем, как желание. Время идет и все-таки кажется, что мы стараемся выиграть время, рассуждая о вещах, ничего общего не имеющих с тем, что нас волнует. Мы беседуем, а те слова, какие нам хочется сказать, уже нужно бы сопроводить движением, но мы его так и не сделаем, пока мы не выскажемся и не попросим позволения, хотя бы мы жаждали насладиться и хотя бы нас мучило любопытство: как отнесется к этому движению она.

   — У Германтов · книга
2. «

   Когда мы говорим: «Какая прекрасная погода! Какое ясное солнце!» — мы имеем в виду только данный момент и ничего не знаем о будущем, когда то же самое солнце и та же самая погода вызовут у нас совсем другие ощущения.

   Когда мы говорим: «Какая прекрасная погода! Какое ясное солнце!» — мы имеем в виду только данный момент и ничего не знаем о будущем, когда то же самое солнце и та же самая погода вызовут у нас совсем другие ощущения.

   — Пленница · книга
3. «

   Настоящая красота своеобразна, необыкновенна, и поэтому нам кажется, что это не красота.

   Настоящая красота своеобразна, необыкновенна, и поэтому нам кажется, что это не красота.

   — У Германтов · книга
4. «

   Чтобы исцелить страдание, нужно пережить его полностью.

   Чтобы исцелить страдание, нужно пережить его полностью.
5. «

   Каждая часть его тела словно говорила о его несметных богатствах, приобретала благодаря этим богатствам особую плотность, как будто для того, чтобы сотворить этого человека, стоившего так дорого, его богатства были переплавлены в один человекообразный слиток.

   Каждая часть его тела словно говорила о его несметных богатствах, приобретала благодаря этим богатствам особую плотность, как будто для того, чтобы сотворить этого человека, стоившего так дорого, его богатства были переплавлены в один человекообразный слиток.

   — У Германтов · книга
6. «

   Хотеть не думать о ней — это уже означало всё ещё думать о ней.

   Хотеть не думать о ней — это уже означало всё ещё думать о ней.

   — По направлению к Свану · книга
7. «

   Чем короче время, отделяющее нас от того, что мы задумали, тем дольше оно тянется, потому что мы прилагаем к нему укороченные мерки или просто потому, что мы его измеряем.

   Чем короче время, отделяющее нас от того, что мы задумали, тем дольше оно тянется, потому что мы прилагаем к нему укороченные мерки или просто потому, что мы его измеряем.

   — У Германтов · книга
8. «

   Быть может, человек действительно родится двуличным: у его внутреннего мира одно лицо, а другое — его общественных отношений.

   Быть может, человек действительно родится двуличным: у его внутреннего мира одно лицо, а другое — его общественных отношений.

   — Пленница · книга
9. «

   Иной обаз жизни в силу крайней своей ненормальности не может не породить некоторых пороков.

   Иной обаз жизни в силу крайней своей ненормальности не может не породить некоторых пороков.

   — У Германтов · книга
10. «

    Страдания, испытываемые влюбленными, находятся не на поверхности, они гораздо мучительнее, они залегают в более глубоком тайнике души.

    Страдания, испытываемые влюбленными, находятся не на поверхности, они гораздо мучительнее, они залегают в более глубоком тайнике души.

    — Пленница · книга
11. «

    В нашей памяти есть все: это что-то вроде аптеки или химической лаборатории, откуда достают то успокоительное средство, то смертельный яд.

    В нашей памяти есть все: это что-то вроде аптеки или химической лаборатории, откуда достают то успокоительное средство, то смертельный яд.

    — Пленница · книга
12. «

    В жизни любящего сердца, исполненной контрастов, как никакая другая жизнь, непредвиденный серный или смоляной дождь низвергается вслед за самыми радостными минутами, а мы, не осмеливаясь извлечь из несчастья урок, тотчас же снова начинаем лазать по бокам кратера, откуда может вырваться только катастрофа.

    В жизни любящего сердца, исполненной контрастов, как никакая другая жизнь, непредвиденный серный или смоляной дождь низвергается вслед за самыми радостными минутами, а мы, не осмеливаясь извлечь из несчастья урок, тотчас же снова начинаем лазать по бокам кратера, откуда может вырваться только катастрофа.

    — Пленница · книга
13. «

    Женщина нам необходима, если она обогащает нашу жизнь счастьем или мукой, ибо нет такой женщины, обладание которой было бы нам дороже обладания истинами, которые она открывает, причиняя нам боль.

    Женщина нам необходима, если она обогащает нашу жизнь счастьем или мукой, ибо нет такой женщины, обладание которой было бы нам дороже обладания истинами, которые она открывает, причиняя нам боль.

    — Беглянка · книга
14. «

    Всякое любимое существо, а в известной мере всякое существо, является для нас Янусом, показывающим лоб, который нам нравится.

    Всякое любимое существо, а в известной мере всякое существо, является для нас Янусом, показывающим лоб, который нам нравится.

    — Пленница · книга
15. «

    Усталость есть не что иное, как предвзятая мысль, вошедшая в вашу плоть и кровь. Начните с того, что перестаньте думать об усталости.

    Усталость есть не что иное, как предвзятая мысль, вошедшая в вашу плоть и кровь. Начните с того, что перестаньте думать об усталости.

    — Де Шарлю · книга
16. «

    Есть болезни, от которых не следует лечить, потому что они предохраняют нас от более опасных.

    Есть болезни, от которых не следует лечить, потому что они предохраняют нас от более опасных.

    — Де Шарлю · книга
17. «

    Его тело было замечательно выдрессировано воспитанием для некоторых видов притворства, требуемых правилами приличия, и, как великолепный актер, он мог в своей полковой жизни, в светской жизни играть самые разные роли.

    Его тело было замечательно выдрессировано воспитанием для некоторых видов притворства, требуемых правилами приличия, и, как великолепный актер, он мог в своей полковой жизни, в светской жизни играть самые разные роли.

    — У Германтов · книга
18. «

    Невроз — гениальный актер. Нет такой болезни, которую он не мог бы искуснейшим образом разыграть.

    Невроз — гениальный актер. Нет такой болезни, которую он не мог бы искуснейшим образом разыграть.

    — Де Шарлю · книга
19. «

    Мы воображаем, что объектом любви является существо, которое, приняв телесную оболочку, быть может, лежало перед нами. Увы! Существо распространяется на все пункты пространства и времени, которое оно занимало прежде и которое оно еще займет в будущем. Если мы не в контакте с такой-то местностью, с таким-то часом дня или ночи, мы этим существом не владеем. Мы не можем коснуться всех пунктов.

    Мы воображаем, что объектом любви является существо, которое, приняв телесную оболочку, быть может, лежало перед нами. Увы! Существо распространяется на все пункты пространства и времени, которое оно занимало прежде и которое оно еще займет в будущем. Если мы не в контакте с такой-то местностью, с таким-то часом дня или ночи, мы этим существом не владеем. Мы не можем коснуться всех пунктов.

    — Пленница · книга
20. «

    Следует помнить, что вообще наши мнения друг о друге, дружественные и родственные отношения только с виду кажутся устойчивыми — на самом деле они изменчивы, как море.

    Следует помнить, что вообще наши мнения друг о друге, дружественные и родственные отношения только с виду кажутся устойчивыми — на самом деле они изменчивы, как море.

    — У Германтов · книга