553 лучших цитаты — Михаил Булгаков

Михаил Булгаков — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 553 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мы и сами не пьем, капли в рот не берем, понеже не видим в том сладости. Да уж день больно радостен!

   Мы и сами не пьем, капли в рот не берем, понеже не видим в том сладости. Да уж день больно радостен!

   — Петр I · книга
2. «

   Лаврушка был один из тех грубых, наглых лакеев, видавших всякие виды, которые считают долгом все делать с подлостью и хитростью, которые готовы служить всякую службу своему барину и которые хитро угадывают барские дурные мысли.

   Лаврушка был один из тех грубых, наглых лакеев, видавших всякие виды, которые считают долгом все делать с подлостью и хитростью, которые готовы служить всякую службу своему барину и которые хитро угадывают барские дурные мысли.

   — Чтец · книга
3. «

   …тот, кто еще недавно полагал, что он чем-то управляет, оказывается вдруг лежащим неподвижно в деревянном ящике, и окружающие, понимая, что толку от лежащего нет более никакого, сжигают его в печи.

   …тот, кто еще недавно полагал, что он чем-то управляет, оказывается вдруг лежащим неподвижно в деревянном ящике, и окружающие, понимая, что толку от лежащего нет более никакого, сжигают его в печи.

   — Воланд · книга
4. «

   ...согласись, что перерезать волосок уж наверно может лишь тот, кто подвесил?

   ...согласись, что перерезать волосок уж наверно может лишь тот, кто подвесил?

   — Иешуа Га-Ноцри · книга
5. «

   В нашей стране атеизм никого не удивляет.

   В нашей стране атеизм никого не удивляет.

   — Михаил Александрович Берлиоз · книга
6. «

   — Идиоты будут те, которые эту пьесу купят. — Идиоты мы будем, если мы эту пьесу не продадим.

   — Идиоты будут те, которые эту пьесу купят. — Идиоты мы будем, если мы эту пьесу не продадим.

   — Богема · книга
7. «

   В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат.

   В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат.

   — Воланд · книга
8. «

   Через несколько часов погаснут звезды, и над нами вспыхнет огненный шар. И опять, как жуки на булавках, будем подыхать...

   Через несколько часов погаснут звезды, и над нами вспыхнет огненный шар. И опять, как жуки на булавках, будем подыхать...

   — Записки на манжетах. Записки покойника · книга
9. «

   Предыдущие строки написаны во время воздержания, и в них много несправедливого.

   Предыдущие строки написаны во время воздержания, и в них много несправедливого.

   — Лекарь Сергей Поляков · книга
10. «

    Болен неизлечимой никогда страстью к театру.

    Болен неизлечимой никогда страстью к театру.

    — Жизнь господина де Мольера · книга
11. «

    У каждого свой «приз жизни». Эти «призы» распределяются по жизненной лестнице — всё растут, приближаясь к вершинной ступени.

    У каждого свой «приз жизни». Эти «призы» распределяются по жизненной лестнице — всё растут, приближаясь к вершинной ступени.
12. «

    Он еще мальчик, в его годы нельзя рассуждать о том, что нравится, а что не нравится.

    Он еще мальчик, в его годы нельзя рассуждать о том, что нравится, а что не нравится.

    — Отец Мольера · книга
13. «

    Интереснее всего в этом вранье то, что оно — вранье от первого до последнего слова.

    Интереснее всего в этом вранье то, что оно — вранье от первого до последнего слова.

    — Воланд · книга
14. «

    Филипп Филиппович вышвырнул одним комком содержимое рюмки себе в горло. — Э... м-м... доктор Борменталь, умоляю вас: мгновенно эту штучку... Сам он с этими словами подцепил на лапчатую серебряную вилку что-то похожее на маленький темный хлебик. Укушенный последовал его примеру. Глаза Филиппа Филипповича засветились. — Это плохо? — жуя, спрашивал Филипп Филиппович. — Плохо? Вы ответьте, уважаемый доктор. — Это бесподобно, — искренно ответил тяпнутый. — Еще бы... Заметьте, Иван Арнольдович: холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики. Мало-мальски уважающий себя человек оперирует с закусками горячими. А из горячих московских закусок это — первая. Когда-то их великолепно приготовляли в «Славянском базаре».

    Филипп Филиппович вышвырнул одним комком содержимое рюмки себе в горло. — Э... м-м... доктор Борменталь, умоляю вас: мгновенно эту штучку... Сам он с этими словами подцепил на лапчатую серебряную вилку что-то похожее на маленький темный хлебик. Укушенный последовал его примеру. Глаза Филиппа Филипповича засветились. — Это плохо? — жуя, спрашивал Филипп Филиппович. — Плохо? Вы ответьте, уважаемый доктор. — Это бесподобно, — искренно ответил тяпнутый. — Еще бы... Заметьте, Иван Арнольдович: холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики. Мало-мальски уважающий себя человек оперирует с закусками горячими. А из горячих московских закусок это — первая. Когда-то их великолепно приготовляли в «Славянском базаре».

    — профессор Филипп Филиппович Преображенский · книга
15. «

    Извиняюсь, что это вы все — холоп да холоп! Какой я вам холоп? Что это за слово такое?

    Извиняюсь, что это вы все — холоп да холоп! Какой я вам холоп? Что это за слово такое?

    — Шпак · книга
16. «

    — Ну, здесь уж есть преувеличение. Сегодняшний вечер мне известен более или менее точно. Само собой разумеется, что, если на Бронной мне свалится на голову кирпич... — Кирпич ни с того ни с сего, — внушительно перебил неизвестный, — никому и никогда на голову не свалится. В частности же, уверяю вас, вам он ни в коем случае не угрожает. Вы умрете другой смертью.

    — Ну, здесь уж есть преувеличение. Сегодняшний вечер мне известен более или менее точно. Само собой разумеется, что, если на Бронной мне свалится на голову кирпич... — Кирпич ни с того ни с сего, — внушительно перебил неизвестный, — никому и никогда на голову не свалится. В частности же, уверяю вас, вам он ни в коем случае не угрожает. Вы умрете другой смертью.

    — Михаил Александрович Берлиоз · книга
17. «

    Неужели, мессир, в праздничную ночь гостей за столом разделяют на два сорта? Одни — первой, а другие, как выражался этот грустный скупердяй-буфетчик, второй свежести?

    Неужели, мессир, в праздничную ночь гостей за столом разделяют на два сорта? Одни — первой, а другие, как выражался этот грустный скупердяй-буфетчик, второй свежести?

    — Кот Бегемот · книга
18. «

    Раз, два... Меркурий во втором доме... луна ушла...

    Раз, два... Меркурий во втором доме... луна ушла...

    — Воланд · книга
19. «

    Вообще наша жизнь очень интересная и полезная, но у нас в доме этого не понимают.

    Вообще наша жизнь очень интересная и полезная, но у нас в доме этого не понимают.

    — Бунша · книга
20. «

    Я слышу — война, газ, чума, человечество, построим здесь города... Мы найдем человеческий материал! А я не хочу никакого человеческого материала, я хочу просто людей, а больше всего одного человека. А затем домик в Швейцарии и — будь прокляты идеи, войны, классы, стачки...

    Я слышу — война, газ, чума, человечество, построим здесь города... Мы найдем человеческий материал! А я не хочу никакого человеческого материала, я хочу просто людей, а больше всего одного человека. А затем домик в Швейцарии и — будь прокляты идеи, войны, классы, стачки...

    — Ева · книга