25 цитат, которые говорил Михаил Леонидович Анчаров

Подборка из 25 цитат Михаила Леонидовича Анчарова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Каждый интеллигент втайне думает, что эволюция закончилась именно на нем.

   Каждый интеллигент втайне думает, что эволюция закончилась именно на нем.

   — Поводырь для крокодила · книга
2. «

   … я вдруг вспомнил одну из причин, по которым я ушёл из живописи. Потом оказалось, что она главная. Вот она. Картина делается в одном экземпляре. Поэтому хорошую картину продавать жалко, а плохую стыдно. Вот и все. С картиной, которую ты считаешь хорошей, расставаться непереносимо. Это разлука. Никакая копия или там авторское повторение — не выход, это всё ерунда. Копия — это результат, а картина — это еще накопление результата, путь к нему. И картина нужна тебе, чтобы всегда была под рукой для дальнейшего твоего развития. Как расстанешься? А художник кормится продажей подлинников. Халтурить? Стыдно как-то. Двойная бухгалтерия? Для других и для себя? Она рано или поздно скажется, и тогда… гоголевский рассказ «Портрет», выполненный при прямой консультации великого Иванова. Как же быть? Я этого не знал.

   … я вдруг вспомнил одну из причин, по которым я ушёл из живописи. Потом оказалось, что она главная. Вот она. Картина делается в одном экземпляре. Поэтому хорошую картину продавать жалко, а плохую стыдно. Вот и все. С картиной, которую ты считаешь хорошей, расставаться непереносимо. Это разлука. Никакая копия или там авторское повторение — не выход, это всё ерунда. Копия — это результат, а картина — это еще накопление результата, путь к нему. И картина нужна тебе, чтобы всегда была под рукой для дальнейшего твоего развития. Как расстанешься? А художник кормится продажей подлинников. Халтурить? Стыдно как-то. Двойная бухгалтерия? Для других и для себя? Она рано или поздно скажется, и тогда… гоголевский рассказ «Портрет», выполненный при прямой консультации великого Иванова. Как же быть? Я этого не знал.

   — Записки странствующего энтузиаста · книга
3. «

   У нашего смеха Печальное эхо. У нашего счастья Запуганный взгляд.

   У нашего смеха Печальное эхо. У нашего счастья Запуганный взгляд.
4. «

   Сказано — возлюби ближнего как самого себя. А разве мы себя любим? Хуже врагов у нас нет, чем мы сами.

   Сказано — возлюби ближнего как самого себя. А разве мы себя любим? Хуже врагов у нас нет, чем мы сами.

   — Самшитовый лес · книга
5. «

   Человек отличается от животного тем, что признает существование чуда. То есть явления, которое может быть объяснено только задним числом.

   Человек отличается от животного тем, что признает существование чуда. То есть явления, которое может быть объяснено только задним числом.

   — Самшитовый лес · книга
6. «

   Каждый из нас думает: всё же, какой я особенный! А? И обижается, если не верят. А прислушаешься — чивик, чивик — и все достижения.

   Каждый из нас думает: всё же, какой я особенный! А? И обижается, если не верят. А прислушаешься — чивик, чивик — и все достижения.

   — Записки странствующего энтузиаста · книга
7. «

   Правда — она, конечно, правда, но ещё не истина, а только маленький её обломочек.

   Правда — она, конечно, правда, но ещё не истина, а только маленький её обломочек.

   — Самшитовый лес · книга
8. «

   Но многие, слишком многие думают, что рифма — это когда окончание одного слова похоже на окончание другого слова. Это всегда видно, и эти стихи может делать компьютер. Некоторые даже на это надеются и даже полагают, что компьютер раз и навсегда положит конец этой затянувшейся дурости. Они имеют в виду поэзию. Они не догадываются, что поэзия «не умираема», не убиваема, не воскрешаема — неувядаема, аема, аема, аема, потому что она не продукт чьего-то запутавшегося или озверевшего сознания, а след первичного бытия. А сознание вторично. И умники потому и живы на свете, что поэзия существует, несмотря на все попытки от нее уклониться или самообъегориться.

   Но многие, слишком многие думают, что рифма — это когда окончание одного слова похоже на окончание другого слова. Это всегда видно, и эти стихи может делать компьютер. Некоторые даже на это надеются и даже полагают, что компьютер раз и навсегда положит конец этой затянувшейся дурости. Они имеют в виду поэзию. Они не догадываются, что поэзия «не умираема», не убиваема, не воскрешаема — неувядаема, аема, аема, аема, потому что она не продукт чьего-то запутавшегося или озверевшего сознания, а след первичного бытия. А сознание вторично. И умники потому и живы на свете, что поэзия существует, несмотря на все попытки от нее уклониться или самообъегориться.

   — Записки странствующего энтузиаста · книга
9. «

   — Какая вам требуется помощь? Он задумался. — ... Ласка, — сказал он. — Что? — Я хорошо работаю, — сказал он, — когда меня любят.

   — Какая вам требуется помощь? Он задумался. — ... Ласка, — сказал он. — Что? — Я хорошо работаю, — сказал он, — когда меня любят.

   — Сода-солнце · книга
10. «

    <...> выскажу одну мысль, которой я сам пользуюсь, когда её вспоминаю, и потому жив. «Если тебе объективно плохо, не будь субъективно несчастным». Ты понял? Если уж тебе худо, то на хрена ещё и страдать? Это трудно выполнить, но когда удаётся, то ты — свободен.

    <...> выскажу одну мысль, которой я сам пользуюсь, когда её вспоминаю, и потому жив. «Если тебе объективно плохо, не будь субъективно несчастным». Ты понял? Если уж тебе худо, то на хрена ещё и страдать? Это трудно выполнить, но когда удаётся, то ты — свободен.

    — Записки странствующего энтузиаста · книга
11. «

    У моего знакомого поэта я рылся в архивах и нашёл такую притчу: «Первый сказал: «Счастье — это когда много работы и много любви, и тогда работа толкает к любви, а любовь порождает работу». Второй сказал: «Чепуха. Счастье — это когда нет ни занятий, ни домашних заданий, ни работы, ни отпусков, ни каникул, а есть только весна, лето, зима, осень и можно писать их красками и кистями, и резцом, и пером круглосуточно и без отдыха». Третий сказал: «Счастье — это когда можно выдумывать и бросать идеи пачками и не заботиться о том, что они не осуществятся». Четвёртый сказал: «Счастье — это когда спасаешь, помогаешь, стоишь насмерть за правое дело, защищаешь и делаешь подарки». И только пятый молчал. Ибо он боялся признаться, что его счастье — это сожрать всё то, что придумают и добудут остальные четверо. Люди, запомните: если что-нибудь не ладится в вашей жизни, это значит, что рядом с вами или в вас самих завёлся пятый...»

    У моего знакомого поэта я рылся в архивах и нашёл такую притчу: «Первый сказал: «Счастье — это когда много работы и много любви, и тогда работа толкает к любви, а любовь порождает работу». Второй сказал: «Чепуха. Счастье — это когда нет ни занятий, ни домашних заданий, ни работы, ни отпусков, ни каникул, а есть только весна, лето, зима, осень и можно писать их красками и кистями, и резцом, и пером круглосуточно и без отдыха». Третий сказал: «Счастье — это когда можно выдумывать и бросать идеи пачками и не заботиться о том, что они не осуществятся». Четвёртый сказал: «Счастье — это когда спасаешь, помогаешь, стоишь насмерть за правое дело, защищаешь и делаешь подарки». И только пятый молчал. Ибо он боялся признаться, что его счастье — это сожрать всё то, что придумают и добудут остальные четверо. Люди, запомните: если что-нибудь не ладится в вашей жизни, это значит, что рядом с вами или в вас самих завёлся пятый...»

    — Теория невероятности · книга
12. «

    ... говорят — краткость сестра таланта. А куда девать остальных родственников? И потом, ведь неизвестно — какая сестра? Может, двоюродная? А может, сестра только по матери? А куда девать возлюбленных? Я думаю, <...> что как только талант определяют, то есть ставят ему предел, то он сразу ищет способ вывернуться. И шанс. Таланту нужны не определения, а шанс.

    ... говорят — краткость сестра таланта. А куда девать остальных родственников? И потом, ведь неизвестно — какая сестра? Может, двоюродная? А может, сестра только по матери? А куда девать возлюбленных? Я думаю, <...> что как только талант определяют, то есть ставят ему предел, то он сразу ищет способ вывернуться. И шанс. Таланту нужны не определения, а шанс.

    — Записки странствующего энтузиаста · книга
13. «

    Неподалеку от могил Лежит зерцало вод, И лебедь белая пурги По озеру плывет. По бесконечным городам, По снам длиною в год И по утраченным годам, И по зерцалу вод. <...> Утраты лет — они лишь звук Погибших батарей. Утраты нет — она лишь стук Захлопнутых дверей. И, добегая до могил, Молчат громады лет, И лебедь белая пурги Им заметает след.

    Неподалеку от могил Лежит зерцало вод, И лебедь белая пурги По озеру плывет. По бесконечным городам, По снам длиною в год И по утраченным годам, И по зерцалу вод. <...> Утраты лет — они лишь звук Погибших батарей. Утраты нет — она лишь стук Захлопнутых дверей. И, добегая до могил, Молчат громады лет, И лебедь белая пурги Им заметает след.
14. «

    ... репродукция так же отличается от картины, как меню от обеда.

    ... репродукция так же отличается от картины, как меню от обеда.

    — Записки странствующего энтузиаста · книга
15. «

    Я сижу, боюсь пошевелиться... На мою несмятую кровать Вдохновенья радужная птица Опустилась крошки поклевать.

    Я сижу, боюсь пошевелиться... На мою несмятую кровать Вдохновенья радужная птица Опустилась крошки поклевать.
16. «

    Сколько стихов написано как бы вне словаря. И ритм отчетливый, и мысли неглупые, и рифме позавидуешь, а словарь приделан, как штукатурная колонна к кирпичному фасаду. Настоящего же поэта словарь часто сам ведет, и он не смущается, что написал стих, которого и не ожидал. Сердце подсказывает — так хорошо. Но сколько художников полагает — ничего, зритель — дурак, и так пройдет. И проходит. Все проходит. А Суриков не проходит, Врубель не проходит. Сверхъестественно тончайший Леонардо не проходит, сверхъестественно грубейший Ван Гог не проходит. Искренность не проходит. Она навеки.

    Сколько стихов написано как бы вне словаря. И ритм отчетливый, и мысли неглупые, и рифме позавидуешь, а словарь приделан, как штукатурная колонна к кирпичному фасаду. Настоящего же поэта словарь часто сам ведет, и он не смущается, что написал стих, которого и не ожидал. Сердце подсказывает — так хорошо. Но сколько художников полагает — ничего, зритель — дурак, и так пройдет. И проходит. Все проходит. А Суриков не проходит, Врубель не проходит. Сверхъестественно тончайший Леонардо не проходит, сверхъестественно грубейший Ван Гог не проходит. Искренность не проходит. Она навеки.

    — Записки странствующего энтузиаста · книга
17. «

    И звуки начали Души нежить, И зов любви Нарастал. И небыль, нечисть, Ненависть, нежить Бежали, Как от креста.

    И звуки начали Души нежить, И зов любви Нарастал. И небыль, нечисть, Ненависть, нежить Бежали, Как от креста.
18. «

    И сказал Господь: — Эй, ключари, Отворите ворота в Сад. Даю команду От зари до зари В рай пропускать десант.

    И сказал Господь: — Эй, ключари, Отворите ворота в Сад. Даю команду От зари до зари В рай пропускать десант.
19. «

    Душу продал За бульвар осенний, За трамвайный Гулкий ветерок. Ой вы, сени, Сени мои, сени, Тоскливая радость Горлу поперек.

    Душу продал За бульвар осенний, За трамвайный Гулкий ветерок. Ой вы, сени, Сени мои, сени, Тоскливая радость Горлу поперек.
20. «

    Самое лучшее определение сказки я прочел, конечно, у самого лучшего сказочника, Ганса Христиана Андерсена. Он сказал: «Сказка — это одно, а жизнь совсем другое». Ганс Христиан знал дело.

    Самое лучшее определение сказки я прочел, конечно, у самого лучшего сказочника, Ганса Христиана Андерсена. Он сказал: «Сказка — это одно, а жизнь совсем другое». Ганс Христиан знал дело.

    — Записки странствующего энтузиаста · книга