45 сильных цитат Никки Каллена

Ниже 45 цитат Никки Каллена — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Она пишет, будто шьёт лоскутное одеяло. — Звучит замечательно. Все ведьмы мечтают о лоскутном одеяле.

   — Она пишет, будто шьёт лоскутное одеяло. — Звучит замечательно. Все ведьмы мечтают о лоскутном одеяле.

   — Джастин · книга
2. «

   Есть люди, у которых талантов — как перчаток: они играют на пианино, они читают ноты, они ездят на мастер-классы по психологии, а ещё немножко рисуют и разбираются в артхаусе; и говорят на нескольких языках; они успешные и элегантные; а есть люди, у которых только один талант, но это дар Божий, он доведён до состояния безумия или алмаза, — вот такие люди меня восхищают...

   Есть люди, у которых талантов — как перчаток: они играют на пианино, они читают ноты, они ездят на мастер-классы по психологии, а ещё немножко рисуют и разбираются в артхаусе; и говорят на нескольких языках; они успешные и элегантные; а есть люди, у которых только один талант, но это дар Божий, он доведён до состояния безумия или алмаза, — вот такие люди меня восхищают...

   — Арена · книга
3. «

   Вот почему ты ничего не боишься: у тебя всегда за спиной твои рассказы; и я ничего не боюсь: у меня за спиной моя музыка; это как Древний Рим — легионеры, сонмы ангелов, огромная сила...

   Вот почему ты ничего не боишься: у тебя всегда за спиной твои рассказы; и я ничего не боюсь: у меня за спиной моя музыка; это как Древний Рим — легионеры, сонмы ангелов, огромная сила...

   — Снег Рафаэль · книга
4. «

   — Что я могу посоветовать? — Какую книжку на ночь почитать? Когда сердце бьётся как сумасшедшее и ты думаешь, что завтра всё изменится; будто идёшь на бал или на казнь; и кажется, что все книжки либо слишком тихие, либо совсем не о том… — Очень интересно. «Философский дневник маньяка-убийцы, жившего в Средние века».

   — Что я могу посоветовать? — Какую книжку на ночь почитать? Когда сердце бьётся как сумасшедшее и ты думаешь, что завтра всё изменится; будто идёшь на бал или на казнь; и кажется, что все книжки либо слишком тихие, либо совсем не о том… — Очень интересно. «Философский дневник маньяка-убийцы, жившего в Средние века».

   — Арена · книга
5. «

   Мы соблюдаем и вызываем ваш интерес, мы ваши адвокаты, любовники и антидепрессанты…

   Мы соблюдаем и вызываем ваш интерес, мы ваши адвокаты, любовники и антидепрессанты…

   — Арена · книга
6. «

   Весна, ранняя, серая, странная, когда кажется: ничего больше не будет: ни лета, ни осени — только вот это молчание предснежное, преддождевое, серое небо, перламутровое, с тонкими переливами акварельными на горизонте....

   Весна, ранняя, серая, странная, когда кажется: ничего больше не будет: ни лета, ни осени — только вот это молчание предснежное, преддождевое, серое небо, перламутровое, с тонкими переливами акварельными на горизонте....

   — Арена · книга
7. «

   Что не так во мне? Может, я просто слишком счастлив, самодоволен, а в жизни нужно немного боли, страха... Чтобы не растерять лучших качеств — смелости, гордости, радости, нежности; каждый день доказывать, что ты достоин даров... Может, я перестал подавать ей в постель чай с целым букетом запахов: гвоздикой, корицей, апельсином, яблоком, бергамотом; перестал переживать каждое её слово, движение, как великолепное новое впечатление, как от прогулки по новому городу; перестал думать, как она прекрасна, перестал помогать на кухне, когда она делает салат; это так разрушает — думать, что всё есть.

   Что не так во мне? Может, я просто слишком счастлив, самодоволен, а в жизни нужно немного боли, страха... Чтобы не растерять лучших качеств — смелости, гордости, радости, нежности; каждый день доказывать, что ты достоин даров... Может, я перестал подавать ей в постель чай с целым букетом запахов: гвоздикой, корицей, апельсином, яблоком, бергамотом; перестал переживать каждое её слово, движение, как великолепное новое впечатление, как от прогулки по новому городу; перестал думать, как она прекрасна, перестал помогать на кухне, когда она делает салат; это так разрушает — думать, что всё есть.

   — Арена · книга
8. «

   Полюбить я называю счастье из сказок — суметь найти в себе силы и чудо дожить до конца своих дней, продолжая видеть хорошее.

   Полюбить я называю счастье из сказок — суметь найти в себе силы и чудо дожить до конца своих дней, продолжая видеть хорошее.

   — Арена · книга
9. «

   Она увидела его улыбку — красивую, красную, похотливую, страшную, упала во мрак его бездонно-чёрно-синих глаз и разбилась…

   Она увидела его улыбку — красивую, красную, похотливую, страшную, упала во мрак его бездонно-чёрно-синих глаз и разбилась…

   — Арена · книга
10. «

    Столько разных улыбок имелось у него в запасе — будто разных цветов, запахов, трав у знахаря, кружев, тесьмы, румян у модницы....

    Столько разных улыбок имелось у него в запасе — будто разных цветов, запахов, трав у знахаря, кружев, тесьмы, румян у модницы....

    — Арена · книга
11. «

    Душа у неё как свадьба — шумная, яркая, пышная, романтичная и полупьяная...

    Душа у неё как свадьба — шумная, яркая, пышная, романтичная и полупьяная...

    — Арена · книга
12. «

    Но ты хороший отец; ты не боишься, что они станут необыкновенными....

    Но ты хороший отец; ты не боишься, что они станут необыкновенными....

    — Антуан · книга
13. «

    Когда облекаешь действительность в слова, она теряет общечеловеческий смысл — и становится твоей собственностью, как чувства, успевшие спрятаться в дневник; можно превратить во что хочешь.

    Когда облекаешь действительность в слова, она теряет общечеловеческий смысл — и становится твоей собственностью, как чувства, успевшие спрятаться в дневник; можно превратить во что хочешь.

    — Арена · книга
14. «

    Мне хочется быть человеком, прожить свой срок, иметь детей, любить, мерзнуть, греться у камина, пить крепкий чай, горячий глинтвейн, есть мороженное; умирать от боли, выздоравливать; и мне хотелось бы, чтобы вот такая девушка была рядом со мной всю мою жизнь и чтобы мы старились вместе и увидели наших внуков; мне хотелось Рождества, ошибок, ссор, падения с лыж и саней, разочарований; мне хотелось, чтобы мое сердце билось, как сумасшедшее, когда она разворачивает мой подарок.

    Мне хочется быть человеком, прожить свой срок, иметь детей, любить, мерзнуть, греться у камина, пить крепкий чай, горячий глинтвейн, есть мороженное; умирать от боли, выздоравливать; и мне хотелось бы, чтобы вот такая девушка была рядом со мной всю мою жизнь и чтобы мы старились вместе и увидели наших внуков; мне хотелось Рождества, ошибок, ссор, падения с лыж и саней, разочарований; мне хотелось, чтобы мое сердце билось, как сумасшедшее, когда она разворачивает мой подарок.

    — Арена · книга
15. «

    В голосе, как в хрустале старинном, потемневшем, чувствовалась трещинка — отчего хрусталь еще дороже; Матильду это завораживало и также доводило до отчаяния — она была влюблена в него безответно, и думала об этом всё время — была его отражением; только Тео страдал по несбывшемуся, а она — по нему.

    В голосе, как в хрустале старинном, потемневшем, чувствовалась трещинка — отчего хрусталь еще дороже; Матильду это завораживало и также доводило до отчаяния — она была влюблена в него безответно, и думала об этом всё время — была его отражением; только Тео страдал по несбывшемуся, а она — по нему.

    — Рассказы о Розе. Side A. · книга
16. «

    Есть истории, которые нас очаровывают, как запах, не дают жить собственной жизнью, размышляешь о них без конца, как над отрывком из Библии.

    Есть истории, которые нас очаровывают, как запах, не дают жить собственной жизнью, размышляешь о них без конца, как над отрывком из Библии.

    — Арена · книга
17. «

    Стефан стоял и смотрел, как она улыбается; еле-еле; так начинает падать снег; «я тебя знаю сто лет, помнишь? Бузинная матушка благословила нас в весну, а осенью тебя заколдовали в лебедя; и я шла сквозь миры и болота, искала тебя; помнишь? Я сплела тебе рубашку из ивовых прутьев, и ты опять стал маленьким юношей с серыми глазами и с крылом вместо левой руки; помнишь? Мы были с тобой сто лет; и умерли в один день, в один час, на большой постели из атласа; и розы разрослись из палисадника в большой сад вокруг нашего дома; и никому не добраться до наших могил; помнишь?» — вот такая это была улыбка — сказка в сто томов.

    Стефан стоял и смотрел, как она улыбается; еле-еле; так начинает падать снег; «я тебя знаю сто лет, помнишь? Бузинная матушка благословила нас в весну, а осенью тебя заколдовали в лебедя; и я шла сквозь миры и болота, искала тебя; помнишь? Я сплела тебе рубашку из ивовых прутьев, и ты опять стал маленьким юношей с серыми глазами и с крылом вместо левой руки; помнишь? Мы были с тобой сто лет; и умерли в один день, в один час, на большой постели из атласа; и розы разрослись из палисадника в большой сад вокруг нашего дома; и никому не добраться до наших могил; помнишь?» — вот такая это была улыбка — сказка в сто томов.

    — Гель-Грин, центр Земли · книга
18. «

    — Любишь сладкое? — Люблю. — Не по-мужски.

    — Любишь сладкое? — Люблю. — Не по-мужски.

    — Арена · книга
19. «

    Я терпеть не могу, когда меня делают не собой, а своей...

    Я терпеть не могу, когда меня делают не собой, а своей...

    — Арвен Янссен · книга
20. «

    Что такое любовь — падение или полёт?

    Что такое любовь — падение или полёт?

    — Берилл · книга