44 цитаты Николая Александровича Добролюбова, которые стоит перечитать

Ниже 44 цитаты Николая Александровича Добролюбова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Амбиция моя мне всего дороже.

   Амбиция моя мне всего дороже.

   — Макар Девушкин · книга
2. «

   Обломов есть лицо не совсем новое в нашей литературе; но прежде оно не выставлялось пред нами так просто и естественно, как в романе Гончарова. Чтобы не заходить слишком далеко в старину, скажем, что родовые черты обломовского типа мы находим еще в Онегине, и затем несколько раз встречаем их повторение в лучших наших литературных произведениях.

   Обломов есть лицо не совсем новое в нашей литературе; но прежде оно не выставлялось пред нами так просто и естественно, как в романе Гончарова. Чтобы не заходить слишком далеко в старину, скажем, что родовые черты обломовского типа мы находим еще в Онегине, и затем несколько раз встречаем их повторение в лучших наших литературных произведениях.

   — Что такое обломовщина? · книга
3. «

   Не увлекайтесь толками о нашем прогрессе, мы все еще стоим на одном месте.

   Не увлекайтесь толками о нашем прогрессе, мы все еще стоим на одном месте.

   — Письмо из провинции · книга
4. «

   Будто бережливость всегда ведет к достатку, честность награждается общим уважением, сомнение находит свое разрешение, добродетель доставляет внутреннее довольство? Не чаще ли видим противное, хотя, с другой стороны, и противное не может быть утверждаемо, как общее правило...

   Будто бережливость всегда ведет к достатку, честность награждается общим уважением, сомнение находит свое разрешение, добродетель доставляет внутреннее довольство? Не чаще ли видим противное, хотя, с другой стороны, и противное не может быть утверждаемо, как общее правило...

   — Луч света в тёмном царстве · книга
5. «

   Что же касается до гуманных чувств, то есть до того, чтобы никому не мешать и ни у кого не отнимать ничего, — так этот принцип даже у хищных животных видим: волки не бросаются друг на друга, чтобы отнять добычу, а предпочитают ее добывать сами, шакалы и гиены ходят целыми стаями, и кровопролитные войны между ними весьма необычны.

   Что же касается до гуманных чувств, то есть до того, чтобы никому не мешать и ни у кого не отнимать ничего, — так этот принцип даже у хищных животных видим: волки не бросаются друг на друга, чтобы отнять добычу, а предпочитают ее добывать сами, шакалы и гиены ходят целыми стаями, и кровопролитные войны между ними весьма необычны.

   — Благонамеренность и деятельность · книга
6. «

   Искусство говорить слова для слов всегда возбуждало великое восхищение в людях, которым нечего делать.

   Искусство говорить слова для слов всегда возбуждало великое восхищение в людях, которым нечего делать.
7. «

   Если бы каждому из них даром предложили все внешние выгоды, какие им доставляются их работой, они бы с радостью отказались от своего дела.

   Если бы каждому из них даром предложили все внешние выгоды, какие им доставляются их работой, они бы с радостью отказались от своего дела.

   — Что такое обломовщина? · книга
8. «

   Муж Катерины, молодой Кабанов, хоть и много терпит от старой Кабанихи, но все же он независимее: он может и к Савелу Прокофьичу выпить сбегать, он и в Москву съездит от матери и там развернется на воле, а коли плохо ему уж очень придется от старухи, так есть на ком вылить свое сердце – он на жену вскинется… Так и живет себе и воспитывает свой характер, ни на что не годный, все в тайной надежде, что вырвется.

   Муж Катерины, молодой Кабанов, хоть и много терпит от старой Кабанихи, но все же он независимее: он может и к Савелу Прокофьичу выпить сбегать, он и в Москву съездит от матери и там развернется на воле, а коли плохо ему уж очень придется от старухи, так есть на ком вылить свое сердце – он на жену вскинется… Так и живет себе и воспитывает свой характер, ни на что не годный, все в тайной надежде, что вырвется.

   — Луч света в тёмном царстве · книга
9. «

   Пора открыть глаза уснувшему народу, Пора лучу ума блеснуть в глухую ночь, Событий счастливых естественному ходу Пора энергией и силою помочь.

   Пора открыть глаза уснувшему народу, Пора лучу ума блеснуть в глухую ночь, Событий счастливых естественному ходу Пора энергией и силою помочь.
10. «

    И что за рабство! Цепь мучений, Лишений, горя и забот, Не много светлых исключений Представит горький наш народ.

    И что за рабство! Цепь мучений, Лишений, горя и забот, Не много светлых исключений Представит горький наш народ.
11. «

    Что жалеть об этих франтах в желтых перчатках, толкующих о демократии в Америке и не знающих, что делать дома, об этих франтах, проникнутых презрением к народу.

    Что жалеть об этих франтах в желтых перчатках, толкующих о демократии в Америке и не знающих, что делать дома, об этих франтах, проникнутых презрением к народу.

    — Письмо из провинции · книга
12. «

    Лети к моей любезной Ты, песенка моя, Представь ей рок мой слезный, Скажи, как страстен я.

    Лети к моей любезной Ты, песенка моя, Представь ей рок мой слезный, Скажи, как страстен я.

    — А. В. Кольцов · книга
13. «

    В том-то и заслуга художника: он находит в глупом человеке проблески самого ясного здравого смысла; в забитом, потерянном, обезличенном человеке он отыскивает и показывает нам живые, никогда незаглушаемые стремления и потребности человеческой природы, вынимает в самой глубинне души запрятанный протест личности против внешнего насильственного давления.

    В том-то и заслуга художника: он находит в глупом человеке проблески самого ясного здравого смысла; в забитом, потерянном, обезличенном человеке он отыскивает и показывает нам живые, никогда незаглушаемые стремления и потребности человеческой природы, вынимает в самой глубинне души запрятанный протест личности против внешнего насильственного давления.

    — Забитые люди · книга
14. «

    Разве речь и рукопись не подлежат закону? Всякое правительство вправе не позволять проповедывать на площадях, что кому в голову взбредет.

    Разве речь и рукопись не подлежат закону? Всякое правительство вправе не позволять проповедывать на площадях, что кому в голову взбредет.

    — Александр Пушкин · книга
15. «

    Люди, которые желают действительно народу добра, но не видят перед собою пропасти и с пылкими надеждами, увлеченные в общий водоворот умеренности, ждут всего от правительства и дождутся, когда их засадят в крепость за пылкие надежды.

    Люди, которые желают действительно народу добра, но не видят перед собою пропасти и с пылкими надеждами, увлеченные в общий водоворот умеренности, ждут всего от правительства и дождутся, когда их засадят в крепость за пылкие надежды.

    — Письмо из провинции · книга
16. «

    Нам дали на потеху, для развлечения нашего внимания безыменную гласность; но чуть дело коснется дела, тут и прихлопнут.

    Нам дали на потеху, для развлечения нашего внимания безыменную гласность; но чуть дело коснется дела, тут и прихлопнут.

    — Письмо из провинции · книга
17. «

    Таким образом, Гончаров является перед нами прежде всего художником, умеющим выразить полноту явлений жизни. Изображение их составляет его призвание, его наслаждение; объективное творчество его не смущается никакими теоретическими предубеждениями и заданными идеями, не поддается никаким исключительным симпатиям. Оно спокойно, трезво, бесстрастно.

    Таким образом, Гончаров является перед нами прежде всего художником, умеющим выразить полноту явлений жизни. Изображение их составляет его призвание, его наслаждение; объективное творчество его не смущается никакими теоретическими предубеждениями и заданными идеями, не поддается никаким исключительным симпатиям. Оно спокойно, трезво, бесстрастно.

    — Что такое обломовщина? · книга
18. «

    На муки рабства и презренья Весь род славянский осужден, Лежит печать порабощенья На всей судьбе его племен.

    На муки рабства и презренья Весь род славянский осужден, Лежит печать порабощенья На всей судьбе его племен.
19. «

    И деспотизмом беззаконным Доселе Русь угнетена, И до сих пор в забытьи сонном Молчит и терпит все она.

    И деспотизмом беззаконным Доселе Русь угнетена, И до сих пор в забытьи сонном Молчит и терпит все она.
20. «

    Значение Пушкина огромно не только в истории русской литературы, но и в истории русского просвещения. Он первый научил русскую публику читать.

    Значение Пушкина огромно не только в истории русской литературы, но и в истории русского просвещения. Он первый научил русскую публику читать.

    — Александр Сергеевич Пушкин · книга