Николай Степанович Гумилёв: красивые цитаты — 41 цитата с глубоким смыслом

Подборка из 41 цитата Николая Степановича Гумилёв: красивые цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я смотрел в глаза ее большие, И я видел милое лицо В рамке, где деревья золотые С водами слились в одно кольцо.

   Я смотрел в глаза ее большие, И я видел милое лицо В рамке, где деревья золотые С водами слились в одно кольцо.

   — Николай Степанович Гумилёв
2. «

   Но когда дневные смолкли звуки И взошла над городом луна, Ты внезапно заломила руки, Стала так мучительно бледна.

   Но когда дневные смолкли звуки И взошла над городом луна, Ты внезапно заломила руки, Стала так мучительно бледна.

   — Николай Степанович Гумилёв
3. «

   И в твоей лишь сокровенной грусти, Милая, есть огненный дурман, Что в проклятом этом захолустьи - Точно ветер из далеких стран.

   И в твоей лишь сокровенной грусти, Милая, есть огненный дурман, Что в проклятом этом захолустьи - Точно ветер из далеких стран.

   — Николай Степанович Гумилёв
4. «

   Когда мы сказали: «Довольно»? Давно ли, и что это значит? Hо стpанно, что сеpдцу не больно, Что сеpдце не плачет.

   Когда мы сказали: «Довольно»? Давно ли, и что это значит? Hо стpанно, что сеpдцу не больно, Что сеpдце не плачет.

   — Николай Степанович Гумилёв
5. «

   «Ты совсем, ты совсем снеговая, Как ты странно и страшно бледна! Почему ты дрожишь, подавая Мне стакан золотого вина?»

   «Ты совсем, ты совсем снеговая, Как ты странно и страшно бледна! Почему ты дрожишь, подавая Мне стакан золотого вина?»

   — Николай Степанович Гумилёв
6. «

   В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города.

   В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города.

   — Николай Степанович Гумилёв
7. «

   Так долго лгала мне за картою карта, Что я уж не мог опьяниться вином. Холодные звезды тревожного марта Бледнели одна за другой за окном.

   Так долго лгала мне за картою карта, Что я уж не мог опьяниться вином. Холодные звезды тревожного марта Бледнели одна за другой за окном.

   — Николай Степанович Гумилёв
8. «

   Еще один ненужный день, Великолепный и ненужный! Приди, ласкающая тень, И душу смутную одень Своею ризою жемчужной.

   Еще один ненужный день, Великолепный и ненужный! Приди, ласкающая тень, И душу смутную одень Своею ризою жемчужной.

   — Николай Степанович Гумилёв
9. «

   А вы, королевские псы, флибустьеры, Хранившие золото в темном порту, Скитальцы арабы, искатели веры И первые люди на первом плоту!

   А вы, королевские псы, флибустьеры, Хранившие золото в темном порту, Скитальцы арабы, искатели веры И первые люди на первом плоту!

   — Николай Степанович Гумилёв
10. «

    Вот я один в вечерний тихий час, Я буду думать лишь о вас, о вас.

    Вот я один в вечерний тихий час, Я буду думать лишь о вас, о вас.

    — Николай Степанович Гумилёв
11. «

    Как ты любишь, девушка, ответь, По каким тоскуешь ты истомам? Неужель ты можешь не гореть Тайным пламенем, тебе знакомым?

    Как ты любишь, девушка, ответь, По каким тоскуешь ты истомам? Неужель ты можешь не гореть Тайным пламенем, тебе знакомым?

    — Николай Степанович Гумилёв
12. «

    Все люди верили глубоко, Что надо жить, любить шутя И что жена — дитя порока, Стократ нечистое дитя. Но вам бегущие годины Несли иной нездешний звук, И вы возьмете на Вершины Своих подруг.

    Все люди верили глубоко, Что надо жить, любить шутя И что жена — дитя порока, Стократ нечистое дитя. Но вам бегущие годины Несли иной нездешний звук, И вы возьмете на Вершины Своих подруг.

    — Николай Степанович Гумилёв
13. «

    Нет дома подобного этому дому! В нём книги и ладан, цветы и молитвы! Но, видишь, отец, я томлюсь по иному, Пусть в мире есть слёзы, но в мире есть битвы.

    Нет дома подобного этому дому! В нём книги и ладан, цветы и молитвы! Но, видишь, отец, я томлюсь по иному, Пусть в мире есть слёзы, но в мире есть битвы.

    — Николай Степанович Гумилёв
14. «

    Нежный брат мой, вновь крылатый брат, Бывший то властителем, то нищим, За стенами рая новый сад, Лучший сад с тобою мы отыщем.

    Нежный брат мой, вновь крылатый брат, Бывший то властителем, то нищим, За стенами рая новый сад, Лучший сад с тобою мы отыщем.

    — Николай Степанович Гумилёв
15. «

    Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далеко, далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф...

    Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далеко, далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф...

    — Николай Степанович Гумилёв
16. «

    Утонув с головой в одеяле, Ты хотела стать солнца светлей, Чтобы люди тебя называли Счастьем, лучшей надеждой своей.

    Утонув с головой в одеяле, Ты хотела стать солнца светлей, Чтобы люди тебя называли Счастьем, лучшей надеждой своей.

    — Николай Степанович Гумилёв
17. «

    Мой спутник был жёлтый, худой, раскосый. О, как я безумно его любил! Под пестрой хламидой он прятал косу, Глазами гадюки смотрел и ныл. О старом, о странном, о безбольном, О вечном слагалось его нытьё, Звучало мне звоном колокольным, Ввергало в истому, в забытьё. <...> Когда ж мы достигли стены Китая, Мой спутник сказал мне: «Теперь прощай, Нам разны дороги: твоя — святая, А мне, мне сеять мой рис и чай». - На белом пригорке, над полем чайным, У пагоды ветхой сидел Будда́. Пред ним я склонился в восторге тайном, И было сладко, как никогда. Так тихо, так тихо над миром дольным, С глазами гадюки, он пел и пел О старом, о странном, о безбольном, О вечном, и воздух вокруг светлел.

    Мой спутник был жёлтый, худой, раскосый. О, как я безумно его любил! Под пестрой хламидой он прятал косу, Глазами гадюки смотрел и ныл. О старом, о странном, о безбольном, О вечном слагалось его нытьё, Звучало мне звоном колокольным, Ввергало в истому, в забытьё. <...> Когда ж мы достигли стены Китая, Мой спутник сказал мне: «Теперь прощай, Нам разны дороги: твоя — святая, А мне, мне сеять мой рис и чай». - На белом пригорке, над полем чайным, У пагоды ветхой сидел Будда́. Пред ним я склонился в восторге тайном, И было сладко, как никогда. Так тихо, так тихо над миром дольным, С глазами гадюки, он пел и пел О старом, о странном, о безбольном, О вечном, и воздух вокруг светлел.

    — Николай Степанович Гумилёв
18. «

    Уронила девушка перстень В колодец, в колодец ночной, Простирает легкие персты К холодной воде ключевой.

    Уронила девушка перстень В колодец, в колодец ночной, Простирает легкие персты К холодной воде ключевой.

    — Николай Степанович Гумилёв
19. «

    Ты пожалела, ты простила И даже руку подала мне, Когда в душе, где смерть бродила, И камня не было на камне.

    Ты пожалела, ты простила И даже руку подала мне, Когда в душе, где смерть бродила, И камня не было на камне.

    — Николай Степанович Гумилёв
20. «

    Моя душа осаждена Безумно-странными грехами. Она — как древняя жена Перед своими женихами.

    Моя душа осаждена Безумно-странными грехами. Она — как древняя жена Перед своими женихами.

    — Николай Степанович Гумилёв