43 фразы Николая Степановича Гумилёв: красивые цитаты для статуса

Подборка из 43 цитаты Николая Степановича Гумилёв: красивые цитаты: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   И в твоей лишь сокровенной грусти, Милая, есть огненный дурман, Что в проклятом этом захолустьи - Точно ветер из далеких стран.

   И в твоей лишь сокровенной грусти, Милая, есть огненный дурман, Что в проклятом этом захолустьи - Точно ветер из далеких стран.

   — Николай Степанович Гумилёв
2. «

   Еще один ненужный день, Великолепный и ненужный! Приди, ласкающая тень, И душу смутную одень Своею ризою жемчужной.

   Еще один ненужный день, Великолепный и ненужный! Приди, ласкающая тень, И душу смутную одень Своею ризою жемчужной.

   — Николай Степанович Гумилёв
3. «

   Знай, я больше не буду жестоким, Будь счастливой, с кем хочешь, хоть с ним, Я уеду, далёким, далёким, Я не буду печальным и злым.

   Знай, я больше не буду жестоким, Будь счастливой, с кем хочешь, хоть с ним, Я уеду, далёким, далёким, Я не буду печальным и злым.

   — Николай Степанович Гумилёв
4. «

   Утонув с головой в одеяле, Ты хотела стать солнца светлей, Чтобы люди тебя называли Счастьем, лучшей надеждой своей.

   Утонув с головой в одеяле, Ты хотела стать солнца светлей, Чтобы люди тебя называли Счастьем, лучшей надеждой своей.

   — Николай Степанович Гумилёв
5. «

   Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами...

   Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами...

   — Николай Степанович Гумилёв
6. «

   Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.

   Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.

   — Николай Степанович Гумилёв
7. «

   Что ж, это путь величавый и строгий: Плакать с осенним пронзительным ветром, С нищими нищим таиться в берлоге, Хмурые думы оковывать метром.

   Что ж, это путь величавый и строгий: Плакать с осенним пронзительным ветром, С нищими нищим таиться в берлоге, Хмурые думы оковывать метром.

   — Николай Степанович Гумилёв
8. «

   Моя душа осаждена Безумно-странными грехами. Она — как древняя жена Перед своими женихами.

   Моя душа осаждена Безумно-странными грехами. Она — как древняя жена Перед своими женихами.

   — Николай Степанович Гумилёв
9. «

   Я придумал это, глядя на твои Косы, кольца огневеющей змеи,

   Я придумал это, глядя на твои Косы, кольца огневеющей змеи,

   — Николай Степанович Гумилёв
10. «

    И за огненными небесами Обо мне задумалась она, Девушка с газельими глазами Моего любимейшего сна.

    И за огненными небесами Обо мне задумалась она, Девушка с газельими глазами Моего любимейшего сна.

    — Николай Степанович Гумилёв
11. «

    Уронила девушка перстень В колодец, в колодец ночной, Простирает легкие персты К холодной воде ключевой.

    Уронила девушка перстень В колодец, в колодец ночной, Простирает легкие персты К холодной воде ключевой.

    — Николай Степанович Гумилёв
12. «

    И когда женщина с прекрасным лицом, Единственно дорогим во вселенной, Скажет: «Я не люблю вас», Я учу их, как улыбнуться, И уйти, и не возвращаться больше.

    И когда женщина с прекрасным лицом, Единственно дорогим во вселенной, Скажет: «Я не люблю вас», Я учу их, как улыбнуться, И уйти, и не возвращаться больше.

    — Николай Степанович Гумилёв
13. «

    За все теперь настало время мести. Обманный, нежный храм слепцы разрушат, И думы, воры в тишине предместий, Как нищего во тьме, меня задушат.

    За все теперь настало время мести. Обманный, нежный храм слепцы разрушат, И думы, воры в тишине предместий, Как нищего во тьме, меня задушат.

    — Николай Степанович Гумилёв
14. «

    Издавна люди уважали Одно старинное звено, На их написано скрижали: «Любовь и Жизнь — одно». Но вы не люди, вы живете, Стрелой мечты вонзаясь в твердь, Вы слейте в радостном полете Любовь и Смерть.

    Издавна люди уважали Одно старинное звено, На их написано скрижали: «Любовь и Жизнь — одно». Но вы не люди, вы живете, Стрелой мечты вонзаясь в твердь, Вы слейте в радостном полете Любовь и Смерть.

    — Николай Степанович Гумилёв
15. «

    А вы, королевские псы, флибустьеры, Хранившие золото в темном порту, Скитальцы арабы, искатели веры И первые люди на первом плоту!

    А вы, королевские псы, флибустьеры, Хранившие золото в темном порту, Скитальцы арабы, искатели веры И первые люди на первом плоту!

    — Николай Степанович Гумилёв
16. «

    И вот мне приснилось, что сердце моё не болит, Оно — колокольчик фарфоровый в жёлтом Китае На пагоде пёстрой… висит и приветно звенит, В эмалевом небе дразня журавлиные стаи.

    И вот мне приснилось, что сердце моё не болит, Оно — колокольчик фарфоровый в жёлтом Китае На пагоде пёстрой… висит и приветно звенит, В эмалевом небе дразня журавлиные стаи.

    — Николай Степанович Гумилёв
17. «

    В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города.

    В оный день, когда над миром новым Бог склонял лицо свое, тогда Солнце останавливали словом, Словом разрушали города.

    — Николай Степанович Гумилёв
18. «

    Неожиданный и смелый Женский голос в телефоне, - Сколько сладостных гармоний В этом голосе без тела!

    Неожиданный и смелый Женский голос в телефоне, - Сколько сладостных гармоний В этом голосе без тела!

    — Николай Степанович Гумилёв
19. «

    Мы в аллеях светлых пролетали, Мы летели около воды, Золотые листья опадали В синие и сонные пруды.

    Мы в аллеях светлых пролетали, Мы летели около воды, Золотые листья опадали В синие и сонные пруды.

    — Николай Степанович Гумилёв
20. «

    И ты казалась мне желанной, Как небывалая страна, Какой-то край обетованный Восторгов, песен и вина.

    И ты казалась мне желанной, Как небывалая страна, Какой-то край обетованный Восторгов, песен и вина.

    — Николай Степанович Гумилёв