440 мудрых мыслей Ольги Громыко

Ольга Громыко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 440 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Идеальная жена для аристократа: слишком глупая, чтобы плести собственные интриги, но достаточно умная, чтобы не впутываться в чужие.

   Идеальная жена для аристократа: слишком глупая, чтобы плести собственные интриги, но достаточно умная, чтобы не впутываться в чужие.

   — Пророчества и иже с ними · книга
2. «

   Ощущение было такое, словно меня пытались утопить в бочке с самогоном, но я поднатужилась и героически её выпила. Вчера.

   Ощущение было такое, словно меня пытались утопить в бочке с самогоном, но я поднатужилась и героически её выпила. Вчера.

   — Верные враги · книга
3. «

   Нет большей доблести, чем одолеть собственную трусость.

   Нет большей доблести, чем одолеть собственную трусость.

   — Ролар · книга
4. «

   <...> смерть остается смертью, даже если обозвать её реинкарнацией с потерей памяти. И привлекательнее от этого не кажется.

   <...> смерть остается смертью, даже если обозвать её реинкарнацией с потерей памяти. И привлекательнее от этого не кажется.

   — Верные враги · книга
5. «

   ... Как ты прекрасно знаешь, дракон – существо огнедышащее. А конопля в жаркий летний денек очень даже охотно горит. Так что когда мы, глупо хихикая, уже под вечер в обнимку выбрались из дыма, кто из нас дракон, кто рыцарь, а кто его лошадь, вспоминалось с большим трудом. По-моему, мы с ним даже поклялись друг другу в вечной дружбе и страшно вспомнить о чем еще, ибо наутро проснулись на постоялом дворе в одной постели.

   ... Как ты прекрасно знаешь, дракон – существо огнедышащее. А конопля в жаркий летний денек очень даже охотно горит. Так что когда мы, глупо хихикая, уже под вечер в обнимку выбрались из дыма, кто из нас дракон, кто рыцарь, а кто его лошадь, вспоминалось с большим трудом. По-моему, мы с ним даже поклялись друг другу в вечной дружбе и страшно вспомнить о чем еще, ибо наутро проснулись на постоялом дворе в одной постели.

   — Верные враги · книга
6. «

   Отринь надежду, скудоумная отрочица. Нет тебе ни пощады, ни диплома.

   Отринь надежду, скудоумная отрочица. Нет тебе ни пощады, ни диплома.

   — Ведьма-хранительница · книга
7. «

   — А какое оно должно быть? — с любопытством спросил Дэн, внимательно наблюдавший за приятелем. — С таким специфическим натуральным душком. — Тед отверг очередной кусок. — Тогда, может, вот это? — Натуральным и свежим, — уточнил пилот, ознакомившись с претендентом. — Ага, ты-то нам и нужен! — Теодор запихал в пакет самый здоровенный и неприглядный с виду экземпляр.

   — А какое оно должно быть? — с любопытством спросил Дэн, внимательно наблюдавший за приятелем. — С таким специфическим натуральным душком. — Тед отверг очередной кусок. — Тогда, может, вот это? — Натуральным и свежим, — уточнил пилот, ознакомившись с претендентом. — Ага, ты-то нам и нужен! — Теодор запихал в пакет самый здоровенный и неприглядный с виду экземпляр.

   — Дэн · книга
8. «

   Для служителей Тёмного заповедь «возлюби ближнего своего» относилась по большей части к стоящему рядом зеркалу.

   Для служителей Тёмного заповедь «возлюби ближнего своего» относилась по большей части к стоящему рядом зеркалу.

   — Цветок камалейника · книга
9. «

   Кажется, я уже начинаю угадывать, когда вы шутите, капитан! Думаю, еще лет пять, и я даже начну над вашими шутками смеяться.

   Кажется, я уже начинаю угадывать, когда вы шутите, капитан! Думаю, еще лет пять, и я даже начну над вашими шутками смеяться.

   — Андрей Уланов · книга
10. «

    — Ты что, — искренне удивился горец. — Как можно заблудиться в лесу? Там же все деревья разные!

    — Ты что, — искренне удивился горец. — Как можно заблудиться в лесу? Там же все деревья разные!

    — Эр Тар · книга
11. «

    — А вы кто?! Грех было не выступить перед таким благодарным слушателем. — Две скромные послушницы из монастыря Святой Валины Смиренницы, пожранной драконом прямо у порога ее кельи, но через год и три дня явившейся своим сестрам для божественного откровения. Добровольно отрекшись от всего мирского, мы пять лет провели в монастырских стенах, молясь и в меру своих скромных сил помогая страждущим, а теперь паломничаем, понимаете ли, по дорогам, изыскивая любую возможность принестись в жертву, ибо в этом и состоит наша священная цель — добровольно скормиться драконам, василискам, кракенам и прочим гадам, из чьих желудков мы вознесемся прямиком на небеса. — Я благочинно сложила ладони перед лицом, возведя глаза к вожделенному приюту. Противоположное направление Вересового взгляда говорило о том, что он с куда большим удовольствием провалился бы к мракобесам, лишь бы не слышать, что я несу. — Итак, где гнусный ящер?

    — А вы кто?! Грех было не выступить перед таким благодарным слушателем. — Две скромные послушницы из монастыря Святой Валины Смиренницы, пожранной драконом прямо у порога ее кельи, но через год и три дня явившейся своим сестрам для божественного откровения. Добровольно отрекшись от всего мирского, мы пять лет провели в монастырских стенах, молясь и в меру своих скромных сил помогая страждущим, а теперь паломничаем, понимаете ли, по дорогам, изыскивая любую возможность принестись в жертву, ибо в этом и состоит наша священная цель — добровольно скормиться драконам, василискам, кракенам и прочим гадам, из чьих желудков мы вознесемся прямиком на небеса. — Я благочинно сложила ладони перед лицом, возведя глаза к вожделенному приюту. Противоположное направление Вересового взгляда говорило о том, что он с куда большим удовольствием провалился бы к мракобесам, лишь бы не слышать, что я несу. — Итак, где гнусный ящер?

    — Шелена · книга
12. «

    А кто за дурака заступился, того тоже дураком считать будут.

    А кто за дурака заступился, того тоже дураком считать будут.

    — Витор Суровый · книга
13. «

    …А кого-то время не лечит, А кому-то — прижаться б к кому-то. Кто-то скажет: за утром — вечер, Кто-то скажет: за ночью — утро.

    …А кого-то время не лечит, А кому-то — прижаться б к кому-то. Кто-то скажет: за утром — вечер, Кто-то скажет: за ночью — утро.

    — Вирра · книга
14. «

    — Да нет, кури, — равнодушно позволил Альк. — Я мизантроп. Чем скорее все вы сдохнете, тем лучше.

    — Да нет, кури, — равнодушно позволил Альк. — Я мизантроп. Чем скорее все вы сдохнете, тем лучше.

    — Год крысы. Путница · книга
15. «

    ...что есть правда? ... Всего лишь ложь, в которую мы верим: я — в одну, ты — в другую.

    ...что есть правда? ... Всего лишь ложь, в которую мы верим: я — в одну, ты — в другую.

    — Брент · книга
16. «

    Хоть какая-то польза от этого чертова радикулита. Нет сил читать длинную возмущенную нотацию – и не надо, просто стой себе, сосредоточившись на внутренних ощущениях, а жертва сама себя похоронит. Беспроигрышная алькуявская тактика!

    Хоть какая-то польза от этого чертова радикулита. Нет сил читать длинную возмущенную нотацию – и не надо, просто стой себе, сосредоточившись на внутренних ощущениях, а жертва сама себя похоронит. Беспроигрышная алькуявская тактика!

    — Станислав Петухов · книга
17. «

    Минут пять Мельрик напряженно слушал, потом сообразил, что до конца еще далеко, а глаза уже съезжаются к носу. - О себе я и сам все знаю, — прервал он чтеца. — Ты давай сразу скажи: благоприятный ли сегодня день для совершения подвига?

    Минут пять Мельрик напряженно слушал, потом сообразил, что до конца еще далеко, а глаза уже съезжаются к носу. - О себе я и сам все знаю, — прервал он чтеца. — Ты давай сразу скажи: благоприятный ли сегодня день для совершения подвига?

    — Мельрик · книга
18. «

    Селянская классификация нежити несколько отличалась от общепринятой магической, включая всего три вида: «вупыр», «вомпэр» и «щось такэ зубасто».

    Селянская классификация нежити несколько отличалась от общепринятой магической, включая всего три вида: «вупыр», «вомпэр» и «щось такэ зубасто».

    — Верховная ведьма · книга
19. «

    Все устаканится, все сложится, Судьба повозку тронет в путь, И мы – такие невозможные — В пути притремся как-нибудь.

    Все устаканится, все сложится, Судьба повозку тронет в путь, И мы – такие невозможные — В пути притремся как-нибудь.

    — Андрей Уланов · книга
20. «

    Какой же ерундой кажутся все наши проблемы перед лицом самой последней. Когда важным становится лишь то, что ты не сделал и не досказал...

    Какой же ерундой кажутся все наши проблемы перед лицом самой последней. Когда важным становится лишь то, что ты не сделал и не досказал...

    — Верховная ведьма · книга