51 известных цитата Осипа Мандельштама

Ниже 51 цитата Осипа Мандельштама — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   В морозном воздухе растаял легкий дым, И я, печальною свободою томим, Хотел бы вознестись в холодном, тихом гимне, Исчезнуть навсегда, но суждено идти мне.

   В морозном воздухе растаял легкий дым, И я, печальною свободою томим, Хотел бы вознестись в холодном, тихом гимне, Исчезнуть навсегда, но суждено идти мне.
2. «

   Сёстры тяжесть и нежность, одинаковы ваши приметы. Медуницы и осы тяжёлую розу сосут. Человек умирает. Песок остывает согретый, И вчерашнее солнце на чёрных носилках несут.

   Сёстры тяжесть и нежность, одинаковы ваши приметы. Медуницы и осы тяжёлую розу сосут. Человек умирает. Песок остывает согретый, И вчерашнее солнце на чёрных носилках несут.
3. «

   И до чего хочу я разыграться, Разговориться, выговорить правду, Послать хандру к туману, к бесу, к ляду, Взять за руку кого-нибудь: — Будь ласков, - Сказать ему, — нам по пути с тобой.

   И до чего хочу я разыграться, Разговориться, выговорить правду, Послать хандру к туману, к бесу, к ляду, Взять за руку кого-нибудь: — Будь ласков, - Сказать ему, — нам по пути с тобой.
4. «

   Холодок щекочет темя, И нельзя признаться вдруг, - И меня срезает время, Как скосило твой каблук.

   Холодок щекочет темя, И нельзя признаться вдруг, - И меня срезает время, Как скосило твой каблук.
5. «

   Я блуждал в игрушечной чаще И открыл лазоревый грот... Неужели я настоящий И действительно смерть придет?

   Я блуждал в игрушечной чаще И открыл лазоревый грот... Неужели я настоящий И действительно смерть придет?
6. «

   Вот что-то громадное по лестнице идет, — это Маяковский.

   Вот что-то громадное по лестнице идет, — это Маяковский.
7. «

   Заблудился я в небе, — что делать? Тот, кому оно близко, ответь! Легче было вам, дантовых девять Атлетических дисков, звенеть.

   Заблудился я в небе, — что делать? Тот, кому оно близко, ответь! Легче было вам, дантовых девять Атлетических дисков, звенеть.
8. «

   Сусальным золотом горят В лесах рождественские елки, В кустах игрушечные волки Глазами страшными глядят.

   Сусальным золотом горят В лесах рождественские елки, В кустах игрушечные волки Глазами страшными глядят.
9. «

   Воздух пасмурный влажен и гулок; Хорошо и не страшно в лесу. Легкий крест одиноких прогулок Я покорно опять понесу.

   Воздух пасмурный влажен и гулок; Хорошо и не страшно в лесу. Легкий крест одиноких прогулок Я покорно опять понесу.
10. «

    Когда удар с ударами встречается И надо мною роковой, Неутомимый маятник качается И хочет быть моей судьбой,

    Когда удар с ударами встречается И надо мною роковой, Неутомимый маятник качается И хочет быть моей судьбой,
11. «

    И странно: мне любо сознанье, Что я не умею дышать; Туманное очарованье И таинство есть — умирать...

    И странно: мне любо сознанье, Что я не умею дышать; Туманное очарованье И таинство есть — умирать...
12. «

    У вечности ворует всякий, А вечность — как морской песок.

    У вечности ворует всякий, А вечность — как морской песок.
13. «

    Поэзия — это сознание своей правоты.

    Поэзия — это сознание своей правоты.
14. «

    Нет ничего более страшного для человека, чем другой человек, которому нет до него никакого дела.

    Нет ничего более страшного для человека, чем другой человек, которому нет до него никакого дела.
15. «

    Свобода — это вам не хрупкая графиня, Жеманница из Сен-Жермен, С черненной бровкою и ротиком в кармине И томной слабостью колен, - Нет, это женщина грудастая, большая, Чей голос груб и власть сильна, Она смугла лицом, и, бедрами качая, Проходит площадью она. Ей нравится народ могучий и крикливый, И барабанный перекат, Пороховой дымок и дальние наплывы, Колоколов густой набат. Ее любовники простонародной масти, И чресла сильные свои Для сильных бережет и не боится власти Рук, не отмытых от крови.

    Свобода — это вам не хрупкая графиня, Жеманница из Сен-Жермен, С черненной бровкою и ротиком в кармине И томной слабостью колен, - Нет, это женщина грудастая, большая, Чей голос груб и власть сильна, Она смугла лицом, и, бедрами качая, Проходит площадью она. Ей нравится народ могучий и крикливый, И барабанный перекат, Пороховой дымок и дальние наплывы, Колоколов густой набат. Ее любовники простонародной масти, И чресла сильные свои Для сильных бережет и не боится власти Рук, не отмытых от крови.
16. «

    Если грустишь, что тебе задолжал я одиннадцать тысяч, Помни, что двадцать одну мог я тебе задолжать.

    Если грустишь, что тебе задолжал я одиннадцать тысяч, Помни, что двадцать одну мог я тебе задолжать.
17. «

    Нотное письмо ласкает глаз не меньше, чем сама музыка слух. Черныши фортепианной гаммы, как фонарщики, лезут вверх и вниз. Каждый такт — это лодочка, груженная изюмом и черным виноградом.

    Нотное письмо ласкает глаз не меньше, чем сама музыка слух. Черныши фортепианной гаммы, как фонарщики, лезут вверх и вниз. Каждый такт — это лодочка, груженная изюмом и черным виноградом.

    — Египетская марка · книга
18. «

    У исторических событий нет режиссёра.

    У исторических событий нет режиссёра.
19. «

    Нет, не луна, а светлый циферблат Сияет мне, — и чем я виноват, Что слабых звёзд я осязаю млечность?

    Нет, не луна, а светлый циферблат Сияет мне, — и чем я виноват, Что слабых звёзд я осязаю млечность?
20. «

    От вторника и до субботы Одна пустыня пролегла. О, длительные перелеты! Семь тысяч верст — одна стрела.

    От вторника и до субботы Одна пустыня пролегла. О, длительные перелеты! Семь тысяч верст — одна стрела.