64 мудрых мыслей Поля Верлена

Ниже 64 цитаты Поля Верлена — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Стремглав летит пейзаж в окне вагонном. Поля, холмы, равнины — с небосклоном, Деревьями, рекой, стадами коз - Напор движенья валит под откос, И вспять летят, покорные лавине, Столбы и струны телеграфных линий.

   Стремглав летит пейзаж в окне вагонном. Поля, холмы, равнины — с небосклоном, Деревьями, рекой, стадами коз - Напор движенья валит под откос, И вспять летят, покорные лавине, Столбы и струны телеграфных линий.
2. «

   Луна проливала свет жестяной, Белила углы, Над готикой крыш, над их крутизной, Дымы завивались, черней смолы.

   Луна проливала свет жестяной, Белила углы, Над готикой крыш, над их крутизной, Дымы завивались, черней смолы.
3. «

   Луна багряная плывет издалека, Заводит марево причудливые пляски Над сонною пустошью, кричит лягушка в ряске, И пробегает дрожь по тени тростника.

   Луна багряная плывет издалека, Заводит марево причудливые пляски Над сонною пустошью, кричит лягушка в ряске, И пробегает дрожь по тени тростника.
4. «

   Прекрасный, слабый пол! Мы столько испытали От этих нежных рук и радостей и бед! Глаза, в чьей глубине животной страсти нет. Мужской звериный пыл нередко укрощали.

   Прекрасный, слабый пол! Мы столько испытали От этих нежных рук и радостей и бед! Глаза, в чьей глубине животной страсти нет. Мужской звериный пыл нередко укрощали.
5. «

   Elle jouait avec sa chatte, Et c'était merveille à voir La main blanche et la blanche patte S'ébattre dans l'ombre du soir.

   Elle jouait avec sa chatte, Et c'était merveille à voir La main blanche et la blanche patte S'ébattre dans l'ombre du soir.
6. «

   Могли бы обратить святых в чертей с рогами И старца дряхлого на путь греха завлечь ее певучая, с чужим акцентом речь, Дразнящий алый рот с зубами-жемчугами.

   Могли бы обратить святых в чертей с рогами И старца дряхлого на путь греха завлечь ее певучая, с чужим акцентом речь, Дразнящий алый рот с зубами-жемчугами.
7. «

   Струил закат последний свой багрянец, Еще белел кувшинок грустных глянец. Качавшихся меж лезвий тростника, Под колыбельный лепет ветерка... Я шел, печаль свою сопровождая; Над озером, средь ив плакучих тая, Вставал туман, как призрак самого Отчаянья, и жалобой его Казались диких уток пересвисты, Друг друга звавших над травой росистой.

   Струил закат последний свой багрянец, Еще белел кувшинок грустных глянец. Качавшихся меж лезвий тростника, Под колыбельный лепет ветерка... Я шел, печаль свою сопровождая; Над озером, средь ив плакучих тая, Вставал туман, как призрак самого Отчаянья, и жалобой его Казались диких уток пересвисты, Друг друга звавших над травой росистой.
8. «

   Приговоренный жить в парижском заточенье, В минуты праздные ищу я утешенья В том, что доступно мне и сходно по цене. Вот, например, квартал, где поселиться мне Под крышей довелось. Отсюда я немало Увидел всяких сцен: ведь нищета квартала Не прячется от глаз соседей, и она Их бедности сродни и каждому видна.

   Приговоренный жить в парижском заточенье, В минуты праздные ищу я утешенья В том, что доступно мне и сходно по цене. Вот, например, квартал, где поселиться мне Под крышей довелось. Отсюда я немало Увидел всяких сцен: ведь нищета квартала Не прячется от глаз соседей, и она Их бедности сродни и каждому видна.
9. «

   Два месяца уже и долгих две недели Еще! Среди всего, что мучит нас доселе, Быть вдалеке — увы! — гочайшая из бед!

   Два месяца уже и долгих две недели Еще! Среди всего, что мучит нас доселе, Быть вдалеке — увы! — гочайшая из бед!
10. «

    На солнце утреннем пшеница золотая Тихонько греется, росой еще сверкая. Ночною свежестью лазурь еще ясна. Выходишь из дому, хоть незачем; видна На волнах зыбких трав, текущих вдаль, желтея, Ольхами старыми обросшая аллея. Дышать легко. Порой, слетавши в огород, Соломинку несет пичужка или плод; За нею по воде мелькание отсвета. Вот все. Мечтателю мила картина эта.

    На солнце утреннем пшеница золотая Тихонько греется, росой еще сверкая. Ночною свежестью лазурь еще ясна. Выходишь из дому, хоть незачем; видна На волнах зыбких трав, текущих вдаль, желтея, Ольхами старыми обросшая аллея. Дышать легко. Порой, слетавши в огород, Соломинку несет пичужка или плод; За нею по воде мелькание отсвета. Вот все. Мечтателю мила картина эта.
11. «

    Убийца дней моих, глумливая тоска, Открыто не разит — грызет исподтишка, И колет и когтит с улыбкою слащавой, Чтоб сделать боль мою посмешищем, забавой.

    Убийца дней моих, глумливая тоска, Открыто не разит — грызет исподтишка, И колет и когтит с улыбкою слащавой, Чтоб сделать боль мою посмешищем, забавой.
12. «

    Не суди о человеке по его друзьям. У Иуды они были безупречны.

    Не суди о человеке по его друзьям. У Иуды они были безупречны.
13. «

    Печали, Радости, убогие скитальцы! Ты, сердце, что опять, угаснув лишь вчера, Пылаешь, — все прошло; окончена игра! И тени от добыч не удержали пальцы!

    Печали, Радости, убогие скитальцы! Ты, сердце, что опять, угаснув лишь вчера, Пылаешь, — все прошло; окончена игра! И тени от добыч не удержали пальцы!
14. «

    Les sanglots longs Des violons De l'automne Blessent mon coeur D'une langueur Monotone.

    Les sanglots longs Des violons De l'automne Blessent mon coeur D'une langueur Monotone.
15. «

    Долгие рыдания скрипок осени ранят моё сердце печальной монотонностью.

    Долгие рыдания скрипок осени ранят моё сердце печальной монотонностью.
16. «

    Прошли года, и стих мой буйный пыл, Узнал я жизнь, узнал ее законы. Умею чтить границы и препоны, Но прежних грез своих не разлюбил!

    Прошли года, и стих мой буйный пыл, Узнал я жизнь, узнал ее законы. Умею чтить границы и препоны, Но прежних грез своих не разлюбил!
17. «

    Жизнь эта жалкая в трудах однообразных Была бы без любви куда как нелегка. Весёлым быть, когда кругом одна тоска, Быть сильным и хиреть во всяких дырах грязных; В огромных городах не слушать шумов разных; Пускай лишь колокол зовет издалека.

    Жизнь эта жалкая в трудах однообразных Была бы без любви куда как нелегка. Весёлым быть, когда кругом одна тоска, Быть сильным и хиреть во всяких дырах грязных; В огромных городах не слушать шумов разных; Пускай лишь колокол зовет издалека.
18. «

    Жизнь скромная, с ее нетрудными трудами! В ней целый подвиг есть, — служение любви! Веселым быть, следя все те же дни за днями, Быть сильным, чувствуя, как гаснет жар в крови.

    Жизнь скромная, с ее нетрудными трудами! В ней целый подвиг есть, — служение любви! Веселым быть, следя все те же дни за днями, Быть сильным, чувствуя, как гаснет жар в крови.
19. «

    В дорогу! Что глядеть назад! Остыл очаг — остался чад. Весна сурова, но сладка И вся — как весть издалека, Что миновали холода И бог терпенья и труда Нас не забыл. Так помолись - И в путь! Надежды заждались!

    В дорогу! Что глядеть назад! Остыл очаг — остался чад. Весна сурова, но сладка И вся — как весть издалека, Что миновали холода И бог терпенья и труда Нас не забыл. Так помолись - И в путь! Надежды заждались!
20. «

    Огромный, чёрный сон Смежил мне тяжко вежды. Замри, ненужный стон, Усните, все надежды!

    Огромный, чёрный сон Смежил мне тяжко вежды. Замри, ненужный стон, Усните, все надежды!