159 коротких цитат Рика Янси

Подборка из 159 цитат Рика Янси: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Почему не молишься? — Не хочу ставить Бога в неловкое положение.

   — Почему не молишься? — Не хочу ставить Бога в неловкое положение.

   — Бритва · книга
2. «

   В Евангелии сказано: «Истина сделает вас свободными». — Не верьте. Порой истина закрывает дверь в камеру и запирает её на тысячи засовов.

   В Евангелии сказано: «Истина сделает вас свободными». — Не верьте. Порой истина закрывает дверь в камеру и запирает её на тысячи засовов.

   — Бен «Зомби» Пэриш · книга
3. «

   Есть вещи слишком ужасные, чтобы их вспоминать, и слишком прекрасные, чтобы их воскресить.

   Есть вещи слишком ужасные, чтобы их вспоминать, и слишком прекрасные, чтобы их воскресить.

   — Уильям Джеймс Генри · книга
4. «

   Иногда мне кажется, что я последний человек на Земле.

   Иногда мне кажется, что я последний человек на Земле.

   — Эван Уокер · книга
5. «

   — У меня сломан нос, — говорю я. — А у меня лодыжка, — слышу в ответ. — Тогда лучше я подойду к тебе.

   — У меня сломан нос, — говорю я. — А у меня лодыжка, — слышу в ответ. — Тогда лучше я подойду к тебе.

   — Кэсси Салливан · книга
6. «

   Как только мы решим, что жизнь одного из нас не имеет значения, мы проиграли.

   Как только мы решим, что жизнь одного из нас не имеет значения, мы проиграли.

   — 5-я волна · книга
7. «

   Я научу тебя любить смерть. Я выну из тебя горе, вину, жалость к себе и наполню ненавистью, коварством и жаждой мести. Здесь я приму мой последний бой, Бенджамин Томас Пэриш. И ты будешь моим полем боя.

   Я научу тебя любить смерть. Я выну из тебя горе, вину, жалость к себе и наполню ненавистью, коварством и жаждой мести. Здесь я приму мой последний бой, Бенджамин Томас Пэриш. И ты будешь моим полем боя.

   — полковник Вош · книга
8. «

   Приготовься, потому что, убив в людях все человеческое, ты останешься с бесчеловечными людьми.

   Приготовься, потому что, убив в людях все человеческое, ты останешься с бесчеловечными людьми.

   — Кэсси Салливан · книга
9. «

   Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем.

   Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем.

   — Уильям Джеймс Генри · книга
10. «

    Чудовища, владеющие нашим сознанием, — не более чем наши собственные страхи и фантазии.

    Чудовища, владеющие нашим сознанием, — не более чем наши собственные страхи и фантазии.

    — Уильям Джеймс Генри · книга
11. «

    Ха! Еще одна шутка. Знаете, если тебя никто не может развеселить, кроме тебя самой, то положение более чем печальное.

    Ха! Еще одна шутка. Знаете, если тебя никто не может развеселить, кроме тебя самой, то положение более чем печальное.

    — Кэсси Салливан · книга
12. «

    У большинства людей два лица: одно, чтоб показывать всему миру, и другое, которое только бог видит.

    У большинства людей два лица: одно, чтоб показывать всему миру, и другое, которое только бог видит.

    — Адольфус Айнсворт · книга
13. «

    Колокол звонит, Час ведьм приближается, и сам Христос подвергается насмешкам…

    Колокол звонит, Час ведьм приближается, и сам Христос подвергается насмешкам…

    — Пеллинор Уортроп · книга
14. «

    Когда не знаешь, что делать, лучше не делать ничего. Притвориться мертвой. Выбор опоссума.

    Когда не знаешь, что делать, лучше не делать ничего. Притвориться мертвой. Выбор опоссума.

    — Кэсси Салливан · книга
15. «

    — Что там? — Плохо, сержант. — Значит, сделай так, чтобы было хорошо.

    — Что там? — Плохо, сержант. — Значит, сделай так, чтобы было хорошо.

    — Бен «Зомби» Пэриш · книга
16. «

    Ненормальность — это чисто человеческое понятие. Мы тщеславны и высокомерны, мы — высочайшее достижение эволюции и её крупнейшая ошибка, мы пленники своего сознания и иллюзии того, что мы центр мироздания, что весь мир делятся только на мы и не мы. Но мы не возвышаемся над, и не располагаемся в центр и даже не стоим подле чего бы то ни было. Ни над, ни в центре, ни подле ничего нет — и вообще нигде ничего нет. И мы не значительнее, не важнее и не прекраснее земляного червяка. Точнее, это он прекраснее нас, потому что он, в отличие от нас, невинен, — только отважится ли кто-то из нас это утверждать? У червяка одна цель — прожить достаточно долго, чтобы успеть оставить потомство, маленьких червячков. Его сердце не способно на предательство или жестокость, в нём нет зависти и злости, нет вожделения, в отличие от наших сердец. Вот и выходит, что это мы чудовища, только мы и есть по-настоящему аберрантная форма жизни.

    Ненормальность — это чисто человеческое понятие. Мы тщеславны и высокомерны, мы — высочайшее достижение эволюции и её крупнейшая ошибка, мы пленники своего сознания и иллюзии того, что мы центр мироздания, что весь мир делятся только на мы и не мы. Но мы не возвышаемся над, и не располагаемся в центр и даже не стоим подле чего бы то ни было. Ни над, ни в центре, ни подле ничего нет — и вообще нигде ничего нет. И мы не значительнее, не важнее и не прекраснее земляного червяка. Точнее, это он прекраснее нас, потому что он, в отличие от нас, невинен, — только отважится ли кто-то из нас это утверждать? У червяка одна цель — прожить достаточно долго, чтобы успеть оставить потомство, маленьких червячков. Его сердце не способно на предательство или жестокость, в нём нет зависти и злости, нет вожделения, в отличие от наших сердец. Вот и выходит, что это мы чудовища, только мы и есть по-настоящему аберрантная форма жизни.

    — Уильям Джеймс Генри · книга
17. «

    Мы не можем остановиться, начав вспоминать что-то из своего прошлого. Пути назад уже нет и быть не может. Растревоженные воспоминания должны дойти до своего завершающего этапа. Тот же импульс, то же больное любопытство заставляет нас смотреть на несчастный случай, на канатоходца, упавшего с высоты...

    Мы не можем остановиться, начав вспоминать что-то из своего прошлого. Пути назад уже нет и быть не может. Растревоженные воспоминания должны дойти до своего завершающего этапа. Тот же импульс, то же больное любопытство заставляет нас смотреть на несчастный случай, на канатоходца, упавшего с высоты...

    — Ученик монстролога · книга
18. «

    Остатки моего мира были уничтожены днем в теплое солнечное воскресенье.

    Остатки моего мира были уничтожены днем в теплое солнечное воскресенье.

    — Кэсси Салливан · книга
19. «

    «Ты собираешься уничтожить собственную цивилизацию. Ради чего? Ради какой-то девчонки?» Может, вы думаете, что такая жертва могла подтолкнуть меня к мысли, будто я какая-то особенная? Не могла. Мне было жутковато. Как будто один из нас с прибабахом, и это не я. Не вижу ничего романтичного в геноциде.

    «Ты собираешься уничтожить собственную цивилизацию. Ради чего? Ради какой-то девчонки?» Может, вы думаете, что такая жертва могла подтолкнуть меня к мысли, будто я какая-то особенная? Не могла. Мне было жутковато. Как будто один из нас с прибабахом, и это не я. Не вижу ничего романтичного в геноциде.

    — Кэсси Салливан · книга
20. «

    Милосердие — это не наивно. Цепляться за последнюю надежду — не сумасшествие и не глупость. Это — сама суть человечности.

    Милосердие — это не наивно. Цепляться за последнюю надежду — не сумасшествие и не глупость. Это — сама суть человечности.

    — Пеллинор Ксавьер Уортроп · книга