157 цитат Рика Янси, которые стоит перечитать

Подборка из 157 цитат Рика Янси: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Даже самый завзятый циник падок на собственную ложь.

   Даже самый завзятый циник падок на собственную ложь.

   — Ученик монстролога 2: Проклятье вендиго · книга
2. «

   Даже у самого открытого человека есть что-то глубоко сокровенное, куда он никого не впустит.

   Даже у самого открытого человека есть что-то глубоко сокровенное, куда он никого не впустит.

   — Рингер · книга
3. «

   Я научу тебя любить смерть. Я выну из тебя горе, вину, жалость к себе и наполню ненавистью, коварством и жаждой мести. Здесь я приму мой последний бой, Бенджамин Томас Пэриш. И ты будешь моим полем боя.

   Я научу тебя любить смерть. Я выну из тебя горе, вину, жалость к себе и наполню ненавистью, коварством и жаждой мести. Здесь я приму мой последний бой, Бенджамин Томас Пэриш. И ты будешь моим полем боя.

   — полковник Вош · книга
4. «

   Люди умирают, любовь остаётся.

   Люди умирают, любовь остаётся.

   — Рингер · книга
5. «

   ...или человек контролирует свой аппетит, или аппетит контролирует его.

   ...или человек контролирует свой аппетит, или аппетит контролирует его.

   — Пеллинор Ксавьер Уортроп · книга
6. «

   Есть вещи, которые не обещают. Их просто делают.

   Есть вещи, которые не обещают. Их просто делают.

   — Бен «Зомби» Пэриш · книга
7. «

   Нет одиночества более сильного, чем рядом с человеком, который не видит тебя в упор, занятый собственными делами.

   Нет одиночества более сильного, чем рядом с человеком, который не видит тебя в упор, занятый собственными делами.

   — Уильям Джеймс Генри · книга
8. «

   — Она вернётся, — твёрдо проговорил Бен. — Почему ты так уверен? — Потому что у нас нет резервного плана.

   — Она вернётся, — твёрдо проговорил Бен. — Почему ты так уверен? — Потому что у нас нет резервного плана.

   — Бен «Зомби» Пэриш · книга
9. «

   Как только мы решим, что жизнь одного из нас не имеет значения, мы проиграли.

   Как только мы решим, что жизнь одного из нас не имеет значения, мы проиграли.

   — 5-я волна · книга
10. «

    Рингер показывает на Чашку, которая сидит рядом со мной. У Чашки все время соскальзывает монокуляр. Я затягиваю ремешок. Чашка показывает большой палец, а у меня к горлу подкатывает горький комок. Семь лет. О господи! Я наклоняюсь к девчонке и кричу ей в ухо: – Держись рядом со мной, поняла? Чашка улыбается, отрицательно трясёт головой и показывает на Рингер: «Буду с ней!» Я смеюсь. Чашка молодец.

    Рингер показывает на Чашку, которая сидит рядом со мной. У Чашки все время соскальзывает монокуляр. Я затягиваю ремешок. Чашка показывает большой палец, а у меня к горлу подкатывает горький комок. Семь лет. О господи! Я наклоняюсь к девчонке и кричу ей в ухо: – Держись рядом со мной, поняла? Чашка улыбается, отрицательно трясёт головой и показывает на Рингер: «Буду с ней!» Я смеюсь. Чашка молодец.

    — Бен «Зомби» Пэриш · книга
11. «

    Папа должен все исправить. Ведь это то, что делают папы. Они все исправляют.

    Папа должен все исправить. Ведь это то, что делают папы. Они все исправляют.

    — Кэсси Салливан · книга
12. «

    Когда не знаешь, что делать, лучше не делать ничего. Притвориться мертвой. Выбор опоссума.

    Когда не знаешь, что делать, лучше не делать ничего. Притвориться мертвой. Выбор опоссума.

    — Кэсси Салливан · книга
13. «

    Его сердце — война, Её лицо — поле боя.

    Его сердце — война, Её лицо — поле боя.

    — 5-я волна · книга
14. «

    Мы не можем остановиться, начав вспоминать что-то из своего прошлого. Пути назад уже нет и быть не может. Растревоженные воспоминания должны дойти до своего завершающего этапа. Тот же импульс, то же больное любопытство заставляет нас смотреть на несчастный случай, на канатоходца, упавшего с высоты...

    Мы не можем остановиться, начав вспоминать что-то из своего прошлого. Пути назад уже нет и быть не может. Растревоженные воспоминания должны дойти до своего завершающего этапа. Тот же импульс, то же больное любопытство заставляет нас смотреть на несчастный случай, на канатоходца, упавшего с высоты...

    — Ученик монстролога · книга
15. «

    Рутина это тоже своего рода смерть.

    Рутина это тоже своего рода смерть.

    — Пеллинор Ксавьер Уортроп · книга
16. «

    Сколько длится автомобильная авария? Десять секунд? Пять? Но если вы внутри аварии, кажется, что она длится целую жизнь.

    Сколько длится автомобильная авария? Десять секунд? Пять? Но если вы внутри аварии, кажется, что она длится целую жизнь.

    — Кэсси Салливан · книга
17. «

    Мы все, за неимением лучшего слова, монстрологи. Наша дичь разнится в зависимости от нашего возраста, пола, интересов и сил. Кто-то охотится на самые простые и глупые вещи — новейшее электронное устройство, продвижение по службе, первого красавца или красавицу школы. Другие падки на славу, власть, богатство. Некоторые, более благородные души ищут божественных откровений, знаний или же блага для всего человечества.

    Мы все, за неимением лучшего слова, монстрологи. Наша дичь разнится в зависимости от нашего возраста, пола, интересов и сил. Кто-то охотится на самые простые и глупые вещи — новейшее электронное устройство, продвижение по службе, первого красавца или красавицу школы. Другие падки на славу, власть, богатство. Некоторые, более благородные души ищут божественных откровений, знаний или же блага для всего человечества.

    — Уильям Джеймс Генри · книга
18. «

    На войне наступает момент, когда надо переступить последнюю черту. Эта черта отделяет то, чем ты дорожишь, от того, что требует от тебя война. Если он не сможет переступить эту черту, война будет окончена, и он проиграет.

    На войне наступает момент, когда надо переступить последнюю черту. Эта черта отделяет то, чем ты дорожишь, от того, что требует от тебя война. Если он не сможет переступить эту черту, война будет окончена, и он проиграет.

    — глушитель · книга
19. «

    Милосердие — это не наивно. Цепляться за последнюю надежду — не сумасшествие и не глупость. Это — сама суть человечности.

    Милосердие — это не наивно. Цепляться за последнюю надежду — не сумасшествие и не глупость. Это — сама суть человечности.

    — Пеллинор Ксавьер Уортроп · книга
20. «

    Мы знаем слишком много. Мы почти ничего не знаем.

    Мы знаем слишком много. Мы почти ничего не знаем.

    — Бен «Зомби» Пэриш · книга