25 цитат Робера Мерля

Ниже 25 цитат Робера Мерля — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Вдруг Мьетта срывает с себя блузку и подставляет дождю обнаженную крепкую грудь, не знающую лифчика.

   Вдруг Мьетта срывает с себя блузку и подставляет дождю обнаженную крепкую грудь, не знающую лифчика.

   — Мальвиль · книга
2. «

   Сегодня у нас первое общее собрание, на котором присутствуют все, включая трех женщин, Момо и нашего «серва». Мы явно демократизируемся.

   Сегодня у нас первое общее собрание, на котором присутствуют все, включая трех женщин, Момо и нашего «серва». Мы явно демократизируемся.

   — Мальвиль · книга
3. «

   Фальвина нанизывала свои речи, как четки. А вернее сказать, они разматывались, как рулон туалетной бумаги. Потянешь за кончик — разматывается весь рулон.

   Фальвина нанизывала свои речи, как четки. А вернее сказать, они разматывались, как рулон туалетной бумаги. Потянешь за кончик — разматывается весь рулон.

   — Мальвиль · книга
4. «

   Чтобы существовать, каждый организм нуждается в правилах, будь то писаные законы или просто обычаи. Куда мы придем, если будем постоянно ставить все под сомнение? Не можем же мы существовать в состоянии непрерывного протеста. Это было бы смерти подобно.

   Чтобы существовать, каждый организм нуждается в правилах, будь то писаные законы или просто обычаи. Куда мы придем, если будем постоянно ставить все под сомнение? Не можем же мы существовать в состоянии непрерывного протеста. Это было бы смерти подобно.

   — За стеклом · книга
5. «

   У белых слишком сильно развито представление о будущем. Не думать, принимать настоящее и гнать прочь тревогу!

   У белых слишком сильно развито представление о будущем. Не думать, принимать настоящее и гнать прочь тревогу!

   — Парсел · книга
6. «

   Нет, я знаю, они меня обожают, да и я их тоже, но быть предметом обожания невыносимо.

   Нет, я знаю, они меня обожают, да и я их тоже, но быть предметом обожания невыносимо.

   — За стеклом · книга
7. «

   Кокетка — девица, которая предлагает себя без всякого намерения отдаться; недотрога — девица, которая не перестаёт отказывать вам в том, чего вы не намерены у нее просить.

   Кокетка — девица, которая предлагает себя без всякого намерения отдаться; недотрога — девица, которая не перестаёт отказывать вам в том, чего вы не намерены у нее просить.
8. «

   Женщина создана не для мужчины, она существует для себя самой, следовательно, она распоряжается собой по собственному усмотрению.

   Женщина создана не для мужчины, она существует для себя самой, следовательно, она распоряжается собой по собственному усмотрению.

   — За стеклом · книга
9. «

   В сущности, с интеллигентами так же не стоит спорить, как с Моктаром. Моктар тебя просто не слушает. А интеллигенты, они слушают, но когда ты выскажешься, всегда выходит, что не это важно.

   В сущности, с интеллигентами так же не стоит спорить, как с Моктаром. Моктар тебя просто не слушает. А интеллигенты, они слушают, но когда ты выскажешься, всегда выходит, что не это важно.

   — За стеклом · книга
10. «

    Есть — это, в сущности, одерживать победу: на пищу бросаешься, ее берешь силой, поглощаешь.

    Есть — это, в сущности, одерживать победу: на пищу бросаешься, ее берешь силой, поглощаешь.

    — За стеклом · книга
11. «

    В потребительском обществе наиболее ходким продуктом является оптимизм.

    В потребительском обществе наиболее ходким продуктом является оптимизм.

    — Мальвиль · книга
12. «

    У нас в Мальжаке отца считают добрейшим человеком, мягким, как свежевыпеченный хлеб. Правильно считают. Но уж слишком много в нем мякиша и совсем нет корки.

    У нас в Мальжаке отца считают добрейшим человеком, мягким, как свежевыпеченный хлеб. Правильно считают. Но уж слишком много в нем мякиша и совсем нет корки.

    — Мальвиль · книга
13. «

    Я понимаю, что должен был чувствовать Адам, когда в одно прекрасное утро обнаружил рядом с собой Еву, еще тепленькую, прямо с гончарного круга, где ее изготовили.

    Я понимаю, что должен был чувствовать Адам, когда в одно прекрасное утро обнаружил рядом с собой Еву, еще тепленькую, прямо с гончарного круга, где ее изготовили.

    — Мальвиль · книга
14. «

    Как выражается один из персонажей Сартра, я не развлекаюсь, а «отвлекаюсь».

    Как выражается один из персонажей Сартра, я не развлекаюсь, а «отвлекаюсь».

    — За стеклом · книга
15. «

    Выжить — это еще не все. Чтобы жизнь тебя интересовала, нужно знать, что она будет и после тебя.

    Выжить — это еще не все. Чтобы жизнь тебя интересовала, нужно знать, что она будет и после тебя.

    — Мальвиль · книга
16. «

    Предчувствие небытия — вот что страшнее всего.

    Предчувствие небытия — вот что страшнее всего.

    — Мадрапур · книга
17. «

    — Он вас, можно сказать, пригрел у себя на груди, а вы воспользовались этим, чтобы его ужалить. — Ужалить-то я его действительно ужалил, — сказал Дельмон, — но, с другой стороны, грудь его была не слишком уж горяча.

    — Он вас, можно сказать, пригрел у себя на груди, а вы воспользовались этим, чтобы его ужалить. — Ужалить-то я его действительно ужалил, — сказал Дельмон, — но, с другой стороны, грудь его была не слишком уж горяча.

    — За стеклом · книга
18. «

    Kогда я думаю о годах, мне всегда приходит на ум, в известном смысле даже преследует меня, бальзаковский образ шагреневой кожи. Помню, читая эту книгу, я переживал вместе с Рафаэлем чувство ужаса, обнаружив, что талисман, символизирующий его существование, съеживается при каждой желании. Но на деле, жизнь изнашивается не от желаний, она иссякает, даже если ничего не желать. Тридцать лет, сорок, пятьдесят. И поразительно, что на каждом повороте время приобретает трагическое ускорение. Хочется закричать: остановись, остановись, не беги так стремительно!

    Kогда я думаю о годах, мне всегда приходит на ум, в известном смысле даже преследует меня, бальзаковский образ шагреневой кожи. Помню, читая эту книгу, я переживал вместе с Рафаэлем чувство ужаса, обнаружив, что талисман, символизирующий его существование, съеживается при каждой желании. Но на деле, жизнь изнашивается не от желаний, она иссякает, даже если ничего не желать. Тридцать лет, сорок, пятьдесят. И поразительно, что на каждом повороте время приобретает трагическое ускорение. Хочется закричать: остановись, остановись, не беги так стремительно!

    — За стеклом · книга
19. «

    Подавлять студенческое движение — значит загонять болезнь внутрь, вместо того чтобы взглянуть правде в лицо.

    Подавлять студенческое движение — значит загонять болезнь внутрь, вместо того чтобы взглянуть правде в лицо.

    — За стеклом · книга
20. «

    Pазве можно убедить людей, когда ты их раздражаешь?

    Pазве можно убедить людей, когда ты их раздражаешь?

    — За стеклом · книга