Роберт Льюис Стивенсон — 112 цитат с глубоким смыслом

Роберт Льюис Стивенсон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 112 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Даже если доктор не даёт тебе года жизни; даже если он сомневается, будешь ли ты жить хотя бы месяц, вылези вон из кожи и посмотри, чего можно достичь за неделю.

   Даже если доктор не даёт тебе года жизни; даже если он сомневается, будешь ли ты жить хотя бы месяц, вылези вон из кожи и посмотри, чего можно достичь за неделю.
2. «

   Человек способен жить везде, куда бы его ни закинуло.

   Человек способен жить везде, куда бы его ни закинуло.

   — Бен Ганн · книга
3. «

   Четыре я с трелы пущу, И четверым я отомщу, Злодеям гнусным четверым, Старинным недругам моим. Одной стрелы уж нет — пронзен Злой Эппльярд, и умер он. Стрела вторая ищет встреч С тобою мастер Бэннет Хэтч. Третьей стреле сэр Оливер мил, Что Гарри Шелтона убил. Сэр Дэниэл, исчадье зла, Тебе четвертая стрела! Они черны и до конца Вонзятся в черные сердца! Они без промаха летят

   Четыре я с трелы пущу, И четверым я отомщу, Злодеям гнусным четверым, Старинным недругам моим. Одной стрелы уж нет — пронзен Злой Эппльярд, и умер он. Стрела вторая ищет встреч С тобою мастер Бэннет Хэтч. Третьей стреле сэр Оливер мил, Что Гарри Шелтона убил. Сэр Дэниэл, исчадье зла, Тебе четвертая стрела! Они черны и до конца Вонзятся в черные сердца! Они без промаха летят

   — Джор Мщу-за-всех из зеленого леса и его веселые товарищи. · книга
4. «

   Если ваши нравственные устои вгоняют вас в тоску, знайте: ваши нравственные устои никуда не годятся.

   Если ваши нравственные устои вгоняют вас в тоску, знайте: ваши нравственные устои никуда не годятся.
5. «

   Тело и душа одно, особенно в любви. Тело выбирает, душа любит. Тело и душа нераздельны, говорит Господь. И низшая ступень, если можно хоть что-нибудь назвать в человеке низшим, только основание, пьедестал высшей.

   Тело и душа одно, особенно в любви. Тело выбирает, душа любит. Тело и душа нераздельны, говорит Господь. И низшая ступень, если можно хоть что-нибудь назвать в человеке низшим, только основание, пьедестал высшей.

   — Олалла · книга
6. «

   В любой из областей нашей жизни, в каждом уголке, потерять себя значит приобрести нечто большее.

   В любой из областей нашей жизни, в каждом уголке, потерять себя значит приобрести нечто большее.
7. «

   Рано или поздно каждый садится за банкетный стол последствий своих поступков.

   Рано или поздно каждый садится за банкетный стол последствий своих поступков.
8. «

   Скверные людишки отыщутся где хочешь, слабодушные тоже, а это ещё страшней.

   Скверные людишки отыщутся где хочешь, слабодушные тоже, а это ещё страшней.

   — Алан Брек · книга
9. «

   Того удерживает мысль о близких, которых слишком ошеломил бы подобный конец, а в случае огласки, быть может, и навлек бы на них нарекания; другой слишком слаб духом, чтобы собственноручно лишить себя жизни. До некоторой степени к этому второму разряду принадлежу и я; я, например, решительно неспособен приложить к виску пистолет и нажать на курок: нечто, сильнее меня самого, мешает мне произвести этот последний жест, и, хоть жизнь мне опротивела совершенно, у меня нет сил пойти навстречу смерти самому.

   Того удерживает мысль о близких, которых слишком ошеломил бы подобный конец, а в случае огласки, быть может, и навлек бы на них нарекания; другой слишком слаб духом, чтобы собственноручно лишить себя жизни. До некоторой степени к этому второму разряду принадлежу и я; я, например, решительно неспособен приложить к виску пистолет и нажать на курок: нечто, сильнее меня самого, мешает мне произвести этот последний жест, и, хоть жизнь мне опротивела совершенно, у меня нет сил пойти навстречу смерти самому.

   — Клуб самоубийц · книга
10. «

    Итак, вы теперь не хуже меня самого знаете, что я представляю собой: безумец, но последовательный в своем безумии.

    Итак, вы теперь не хуже меня самого знаете, что я представляю собой: безумец, но последовательный в своем безумии.

    — председатель · книга
11. «

    Скромным натурам свойственно принимать свой дружеский круг уже готовым из рук случая.

    Скромным натурам свойственно принимать свой дружеский круг уже готовым из рук случая.

    — Странная история доктора Джекила и мистера Хайда · книга
12. «

    История каждого человека – это дневник, в котором он думает написать одну историю, а пишет другую, и час наибольшего унижения – когда он сравнивает получившийся том с тем, который он обещал создать…

    История каждого человека – это дневник, в котором он думает написать одну историю, а пишет другую, и час наибольшего унижения – когда он сравнивает получившийся том с тем, который он обещал создать…
13. «

    Чтобы прожить вместе всю жизнь и при этом ухитриться друг другу до смерти не надоесть, необходим талант, и немалый.

    Чтобы прожить вместе всю жизнь и при этом ухитриться друг другу до смерти не надоесть, необходим талант, и немалый.
14. «

    Это казалось ему великим заговором: все одушевленное и неодушевленное устремлялось вниз, быстро и весело устремлялось вниз, и только он один, казалось ему, оставался позади, словно колода при дороге. Иногда он радовался даже тому, что рыбы стоят головой против течения. Они по крайней мере были ему верны, тогда как все остальное мчалось вниз, в неведомый мир.

    Это казалось ему великим заговором: все одушевленное и неодушевленное устремлялось вниз, быстро и весело устремлялось вниз, и только он один, казалось ему, оставался позади, словно колода при дороге. Иногда он радовался даже тому, что рыбы стоят головой против течения. Они по крайней мере были ему верны, тогда как все остальное мчалось вниз, в неведомый мир.

    — Вилли с мельницы · книга
15. «

    Удивительно, до чего крепко сидит душа человеческая в его смертном теле!

    Удивительно, до чего крепко сидит душа человеческая в его смертном теле!

    — Окаянная Дженет · книга
16. «

    Мы должны слушаться голоса природы, противиться ему — значит погубить себя. Если нас так неодолимо потянуло друг к другу — это и есть чудо любви, это значит, души наши родные и мы созданы друг для друга. Только безумцы, восстающие на Бога, осмеливаются не подчиниться этому зову.

    Мы должны слушаться голоса природы, противиться ему — значит погубить себя. Если нас так неодолимо потянуло друг к другу — это и есть чудо любви, это значит, души наши родные и мы созданы друг для друга. Только безумцы, восстающие на Бога, осмеливаются не подчиниться этому зову.

    — Олалла · книга
17. «

    Спокойный до флегматичности, принимающий мир таким, каков он есть, с философским смирением простого землепашца, принц Богемский тем не мене питал склонность к жизни более эксцентричной и насыщенной приключениями, нежели та, к которой он был предназначен волею судеб.

    Спокойный до флегматичности, принимающий мир таким, каков он есть, с философским смирением простого землепашца, принц Богемский тем не мене питал склонность к жизни более эксцентричной и насыщенной приключениями, нежели та, к которой он был предназначен волею судеб.

    — Клуб самоубийц · книга
18. «

    В споре порой обретаешь твердость духа.

    В споре порой обретаешь твердость духа.

    — Остров сокровищ · книга
19. «

    Сильвер прыгал на своем костыле, стучал кулаком по столам и говорил с таким искренним возмущением, что даже судья в Олд Бейли или лондонский полицейский поверили бы в полнейшую его невиновность. <...> Наконец вернулись те двое, которых он послал вдогонку за Черным Псом. Тяжело дыша, они объявили, что Черному Псу удалось скрыться от них в толпе. И кабатчик принялся ругать их с такой яростью, что я окончательно убедился в полной невиновности Долговязого Джона. — Слушай, Хокинс, — сказал он, — для меня эта история может окончиться плохо. Что подумает обо мне капитан Трелони? Этот проклятый голландец сидел в моем доме и лакал мою выпивку!

    Сильвер прыгал на своем костыле, стучал кулаком по столам и говорил с таким искренним возмущением, что даже судья в Олд Бейли или лондонский полицейский поверили бы в полнейшую его невиновность. <...> Наконец вернулись те двое, которых он послал вдогонку за Черным Псом. Тяжело дыша, они объявили, что Черному Псу удалось скрыться от них в толпе. И кабатчик принялся ругать их с такой яростью, что я окончательно убедился в полной невиновности Долговязого Джона. — Слушай, Хокинс, — сказал он, — для меня эта история может окончиться плохо. Что подумает обо мне капитан Трелони? Этот проклятый голландец сидел в моем доме и лакал мою выпивку!

    — Джон Сильвер · книга
20. «

    Из двадцати шести человек мы пока могли положиться только на семерых. И один из этих семерых был я, мальчик. Если считать только взрослых, нас было шестеро против девятнадцати.

    Из двадцати шести человек мы пока могли положиться только на семерых. И один из этих семерых был я, мальчик. Если считать только взрослых, нас было шестеро против девятнадцати.

    — Джим Хокинс · книга