75 цитат Роберта Льюиса Стивенсона, которые стоит перечитать

Роберт Льюис Стивенсон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 75 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Если женщина решается на первый шаг, она уже оставляет все соображения мелкого самолюбия далеко позади.

   Если женщина решается на первый шаг, она уже оставляет все соображения мелкого самолюбия далеко позади.

   — Клуб самоубийц · книга
2. «

   Спокойный до флегматичности, принимающий мир таким, каков он есть, с философским смирением простого землепашца, принц Богемский тем не мене питал склонность к жизни более эксцентричной и насыщенной приключениями, нежели та, к которой он был предназначен волею судеб.

   Спокойный до флегматичности, принимающий мир таким, каков он есть, с философским смирением простого землепашца, принц Богемский тем не мене питал склонность к жизни более эксцентричной и насыщенной приключениями, нежели та, к которой он был предназначен волею судеб.

   — Клуб самоубийц · книга
3. «

   Разлука молодит любовь, не дает ей состариться и захиреть.

   Разлука молодит любовь, не дает ей состариться и захиреть.
4. «

   Как водится во всякого рода притонах, здесь преобладал определенный человеческий тип: люди в расцвете молодости, со всеми признаками острого ума и чувствительного сердца, но лишенные той энергии и того качества, без которого нельзя достичь успеха ни на одном жизненном поприще.

   Как водится во всякого рода притонах, здесь преобладал определенный человеческий тип: люди в расцвете молодости, со всеми признаками острого ума и чувствительного сердца, но лишенные той энергии и того качества, без которого нельзя достичь успеха ни на одном жизненном поприще.

   — Клуб самоубийц · книга
5. «

   Даже искренняя любовь к науке и увлечение важными проблемами, ожидающими решения, не могут подчас оградить разум философа от встреч и столкновений с суетным миром.

   Даже искренняя любовь к науке и увлечение важными проблемами, ожидающими решения, не могут подчас оградить разум философа от встреч и столкновений с суетным миром.

   — Алмаз Раджи · книга
6. «

   Он лежал там, как страшная неуклюжая кукла. Огромная кукла, такого же роста, как живой человек, но лишенная всех красок и обаяния жизни.

   Он лежал там, как страшная неуклюжая кукла. Огромная кукла, такого же роста, как живой человек, но лишенная всех красок и обаяния жизни.

   — Остров сокровищ · книга
7. «

   Итак, вы теперь не хуже меня самого знаете, что я представляю собой: безумец, но последовательный в своем безумии.

   Итак, вы теперь не хуже меня самого знаете, что я представляю собой: безумец, но последовательный в своем безумии.

   — председатель · книга
8. «

   — Трелони, сказал доктор, — я еду с вами. Ручаюсь, что Джим — тоже и что он оправдает ваше доверие. Но есть один человек, на которого я боюсь положиться. — Кто он? — воскликнул сквайр. — Назовите этого пса, сэр. — Вы, — ответил доктор, потому что вы не умеете держать язык за зубами.

   — Трелони, сказал доктор, — я еду с вами. Ручаюсь, что Джим — тоже и что он оправдает ваше доверие. Но есть один человек, на которого я боюсь положиться. — Кто он? — воскликнул сквайр. — Назовите этого пса, сэр. — Вы, — ответил доктор, потому что вы не умеете держать язык за зубами.

   — Ливси · книга
9. «

   Сатана подчас бывает весьма любезным джентльменом.

   Сатана подчас бывает весьма любезным джентльменом.

   — Принц Флоризель · книга
10. «

    Из двадцати шести человек мы пока могли положиться только на семерых. И один из этих семерых был я, мальчик. Если считать только взрослых, нас было шестеро против девятнадцати.

    Из двадцати шести человек мы пока могли положиться только на семерых. И один из этих семерых был я, мальчик. Если считать только взрослых, нас было шестеро против девятнадцати.

    — Джим Хокинс · книга
11. «

    Он обладал особым тщеславием — тщеславием порока, при котором всякое благородное движение души другого вызывает чувство собственного превосходства; закоснев в самодовольном разврате, он чувствовал себя недоступным для подобных порывов.

    Он обладал особым тщеславием — тщеславием порока, при котором всякое благородное движение души другого вызывает чувство собственного превосходства; закоснев в самодовольном разврате, он чувствовал себя недоступным для подобных порывов.

    — от лица автора · книга
12. «

    Любовь пылала во мне, как гнев, нежность яростно клокотала, я ненавидел, обожал, жалел, боготворил ее. Мне казалось, что она связывает меня и с миром ушедших, и с чистым и милосердным Богом: Олалла была для меня сразу и святой, и диким животным; воплощением невинности и скрытых, неукротимых сил земли.

    Любовь пылала во мне, как гнев, нежность яростно клокотала, я ненавидел, обожал, жалел, боготворил ее. Мне казалось, что она связывает меня и с миром ушедших, и с чистым и милосердным Богом: Олалла была для меня сразу и святой, и диким животным; воплощением невинности и скрытых, неукротимых сил земли.

    — Олалла · книга
13. «

    Почти каждый человек, если ему поверить на слово, придерживается совершенно не тех убеждений, какими руководствуется в жизни.

    Почти каждый человек, если ему поверить на слово, придерживается совершенно не тех убеждений, какими руководствуется в жизни.
14. «

    Позволь любому человеку говорить достаточно долго — и у него появятся последователи.

    Позволь любому человеку говорить достаточно долго — и у него появятся последователи.
15. «

    Если женщина решается сделать первой шаг, она давно уже переступила через мелочную гордость.

    Если женщина решается сделать первой шаг, она давно уже переступила через мелочную гордость.

    — Повесть об английском докторе и дорожном сундуке · книга
16. «

    Обнаруженная ненависть есть ненависть бессильная.

    Обнаруженная ненависть есть ненависть бессильная.
17. «

    Это казалось ему великим заговором: все одушевленное и неодушевленное устремлялось вниз, быстро и весело устремлялось вниз, и только он один, казалось ему, оставался позади, словно колода при дороге. Иногда он радовался даже тому, что рыбы стоят головой против течения. Они по крайней мере были ему верны, тогда как все остальное мчалось вниз, в неведомый мир.

    Это казалось ему великим заговором: все одушевленное и неодушевленное устремлялось вниз, быстро и весело устремлялось вниз, и только он один, казалось ему, оставался позади, словно колода при дороге. Иногда он радовался даже тому, что рыбы стоят головой против течения. Они по крайней мере были ему верны, тогда как все остальное мчалось вниз, в неведомый мир.

    — Вилли с мельницы · книга
18. «

    Я терпеть не могу расспросов: в наведении справок есть какой-то привкус Судного дня. Задать вопрос это словно столкнуть камень с горы: вы сидите себе спокойненько на ее вершине, а камень катится вниз, увлекает за собой другие камни; какой-нибудь безобидный старикашка, которого у вас и в мыслях не было, копается у себя в садике, и все это обрушивается на него, а семье приходится менять фамилию. Нет, сэр, у меня твердое правило: чем подозрительнее выглядит дело, тем меньше я задаю вопросов.

    Я терпеть не могу расспросов: в наведении справок есть какой-то привкус Судного дня. Задать вопрос это словно столкнуть камень с горы: вы сидите себе спокойненько на ее вершине, а камень катится вниз, увлекает за собой другие камни; какой-нибудь безобидный старикашка, которого у вас и в мыслях не было, копается у себя в садике, и все это обрушивается на него, а семье приходится менять фамилию. Нет, сэр, у меня твердое правило: чем подозрительнее выглядит дело, тем меньше я задаю вопросов.

    — Мистер Энфилд · книга
19. «

    Жизнь, как вы знаете, всего-навсего подмостки, на которых каждому предоставляется возможность кривляться, покуда не наскучит.

    Жизнь, как вы знаете, всего-навсего подмостки, на которых каждому предоставляется возможность кривляться, покуда не наскучит.

    — Приключения принца Флоризеля · книга
20. «

    Нет у нас обязанности, которую бы мы так недооценивали, как обязанность быть счастливым.

    Нет у нас обязанности, которую бы мы так недооценивали, как обязанность быть счастливым.