122 цитаты Роберта Льюиса Стивенсона про любовь, время и выбор

Роберт Льюис Стивенсон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 122 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Никто не может быть никому ненужным, пока у него есть друг.

   Никто не может быть никому ненужным, пока у него есть друг.
2. «

   Даже если доктор не даёт тебе года жизни; даже если он сомневается, будешь ли ты жить хотя бы месяц, вылези вон из кожи и посмотри, чего можно достичь за неделю.

   Даже если доктор не даёт тебе года жизни; даже если он сомневается, будешь ли ты жить хотя бы месяц, вылези вон из кожи и посмотри, чего можно достичь за неделю.
3. «

   Спокойный до флегматичности, принимающий мир таким, каков он есть, с философским смирением простого землепашца, принц Богемский тем не мене питал склонность к жизни более эксцентричной и насыщенной приключениями, нежели та, к которой он был предназначен волею судеб.

   Спокойный до флегматичности, принимающий мир таким, каков он есть, с философским смирением простого землепашца, принц Богемский тем не мене питал склонность к жизни более эксцентричной и насыщенной приключениями, нежели та, к которой он был предназначен волею судеб.

   — Клуб самоубийц · книга
4. «

   Я родился и жил в стране гигантов; эти злые гиганты таскали меня с самого моего рождения за руку, куда они хотели, не спрашивая меня, даже часто и против моей воли! Это гиганты обстоятельств, правящих жизнью человека!

   Я родился и жил в стране гигантов; эти злые гиганты таскали меня с самого моего рождения за руку, куда они хотели, не спрашивая меня, даже часто и против моей воли! Это гиганты обстоятельств, правящих жизнью человека!

   — Маркхейм · книга
5. «

   Вы думаете, собаки не попадают в рай? Я уверяю: они будут там раньше каждого из нас.

   Вы думаете, собаки не попадают в рай? Я уверяю: они будут там раньше каждого из нас.
6. «

   Тот, кто живёт в стеклянном доме, не должен был бы кидаться камнями в других.

   Тот, кто живёт в стеклянном доме, не должен был бы кидаться камнями в других.

   — мистер Друммонд · книга
7. «

   Молчание может быть самой чудовищной ложью.

   Молчание может быть самой чудовищной ложью.
8. «

   Когда он предавался мечтам над стремительной гладью реки, вслед за бегущей водой уносились его желания, ветер, пробегавший по бесчисленным верхушкам деревьев, манил его.

   Когда он предавался мечтам над стремительной гладью реки, вслед за бегущей водой уносились его желания, ветер, пробегавший по бесчисленным верхушкам деревьев, манил его.

   — Вилли с мельницы · книга
9. «

   Любовь пылала во мне, как гнев, нежность яростно клокотала, я ненавидел, обожал, жалел, боготворил ее. Мне казалось, что она связывает меня и с миром ушедших, и с чистым и милосердным Богом: Олалла была для меня сразу и святой, и диким животным; воплощением невинности и скрытых, неукротимых сил земли.

   Любовь пылала во мне, как гнев, нежность яростно клокотала, я ненавидел, обожал, жалел, боготворил ее. Мне казалось, что она связывает меня и с миром ушедших, и с чистым и милосердным Богом: Олалла была для меня сразу и святой, и диким животным; воплощением невинности и скрытых, неукротимых сил земли.

   — Олалла · книга
10. «

    Город окутывал первый осенний туман. Небо было скрыто непроницаемым шоколадного цвета пологом, но ветер гнал и крутил эти колышущиеся пары, и пока кэб медленно полз по улицам, перед глазами мистера Аттерсона проходили бесчисленные степени и оттенки сумерек: то вокруг смыкалась мгла уходящего вечера, то ее пронизывало густое рыжее сияние, словно жуткий отблеск странного пожара, то туман на мгновение рассеивался совсем и меж свивающихся прядей успевал проскользнуть чахлый солнечный луч.

    Город окутывал первый осенний туман. Небо было скрыто непроницаемым шоколадного цвета пологом, но ветер гнал и крутил эти колышущиеся пары, и пока кэб медленно полз по улицам, перед глазами мистера Аттерсона проходили бесчисленные степени и оттенки сумерек: то вокруг смыкалась мгла уходящего вечера, то ее пронизывало густое рыжее сияние, словно жуткий отблеск странного пожара, то туман на мгновение рассеивался совсем и меж свивающихся прядей успевал проскользнуть чахлый солнечный луч.

    — Странная история доктора Джекила и мистера Хайда · книга
11. «

    — Ваше здоровье! — вскричал он, осушая бокал шампанского. — И покойной вам ночи, господа веселые банкроты!

    — Ваше здоровье! — вскричал он, осушая бокал шампанского. — И покойной вам ночи, господа веселые банкроты!

    — Клуб самоубийц · книга
12. «

    Воспоминания — это волшебные одежды, которые от употребления не изнашиваются.

    Воспоминания — это волшебные одежды, которые от употребления не изнашиваются.
13. «

    Если вы будете пить ром, мир в скором времени станет грязным негодяем.

    Если вы будете пить ром, мир в скором времени станет грязным негодяем.
14. «

    Сатана подчас бывает весьма любезным джентльменом.

    Сатана подчас бывает весьма любезным джентльменом.

    — Принц Флоризель · книга
15. «

    Нет у нас обязанности, которую бы мы так недооценивали, как обязанность быть счастливым.

    Нет у нас обязанности, которую бы мы так недооценивали, как обязанность быть счастливым.
16. «

    Божественные законы не имеют срока давности...

    Божественные законы не имеют срока давности...

    — Аттерсон · книга
17. «

    Понятие о добре и зле — только химера; один лишь рок управляет нашей жизнью.

    Понятие о добре и зле — только химера; один лишь рок управляет нашей жизнью.

    — Доктор Ноэль · книга
18. «

    Что это — любовь? Или просто тяготение полов, неподвластное разуму и неизбежное, как притяжение железа к магниту?

    Что это — любовь? Или просто тяготение полов, неподвластное разуму и неизбежное, как притяжение железа к магниту?

    — Олалла · книга
19. «

    Я терпеть не могу расспросов: в наведении справок есть какой-то привкус Судного дня. Задать вопрос это словно столкнуть камень с горы: вы сидите себе спокойненько на ее вершине, а камень катится вниз, увлекает за собой другие камни; какой-нибудь безобидный старикашка, которого у вас и в мыслях не было, копается у себя в садике, и все это обрушивается на него, а семье приходится менять фамилию. Нет, сэр, у меня твердое правило: чем подозрительнее выглядит дело, тем меньше я задаю вопросов.

    Я терпеть не могу расспросов: в наведении справок есть какой-то привкус Судного дня. Задать вопрос это словно столкнуть камень с горы: вы сидите себе спокойненько на ее вершине, а камень катится вниз, увлекает за собой другие камни; какой-нибудь безобидный старикашка, которого у вас и в мыслях не было, копается у себя в садике, и все это обрушивается на него, а семье приходится менять фамилию. Нет, сэр, у меня твердое правило: чем подозрительнее выглядит дело, тем меньше я задаю вопросов.

    — Мистер Энфилд · книга
20. «

    Худшим из моих недостатков было всего лишь нетерпеливое стремление к удовольствиям, которое для многих служит источником счастья; однако я не мог примирить эти наклонности с моим настойчивым желанием держать голову высоко и представляться окружающим человеком серьезным и почтенным.

    Худшим из моих недостатков было всего лишь нетерпеливое стремление к удовольствиям, которое для многих служит источником счастья; однако я не мог примирить эти наклонности с моим настойчивым желанием держать голову высоко и представляться окружающим человеком серьезным и почтенным.

    — Доктор Генри Джекилл · книга