163 мыслей Роберта Льюиса Стивенсона без воды

Роберт Льюис Стивенсон — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 163 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   …Взгляните сюда, в это самое зеркало, что вы видите в нём? Себя! Ну и приятно вам это видеть, скажите? Нет, ну и мне тоже неприятно, да я думаю, что и каждому человеку это неприятно. <...> Это проклятое напоминание о возрасте, о наших грехах, проступках, о наших безрассудствах и безумии!..

   …Взгляните сюда, в это самое зеркало, что вы видите в нём? Себя! Ну и приятно вам это видеть, скажите? Нет, ну и мне тоже неприятно, да я думаю, что и каждому человеку это неприятно. <...> Это проклятое напоминание о возрасте, о наших грехах, проступках, о наших безрассудствах и безумии!..

   — Маркхейм · книга
2. «

   Пуля летит на крыльях случайности, и подчас самый скверный стрелок может победить искусного и отважного противника.

   Пуля летит на крыльях случайности, и подчас самый скверный стрелок может победить искусного и отважного противника.

   — Приключения принца Флоризеля · книга
3. «

   В Париже с нескончаемым, неутомимым упорством шел снег. Временами на улицы налетал ветер и тут же вздымал снежный смерч; временами наступало затишье, и тогда из темноты ночного неба в безмолвном кружении валили неисчислимые крупные хлопья. Бедному люду, поглядывавшему на все это из — под намокших бровей, оставалось только дивиться, откуда берется столько снега. Мэтр Франсуа Вийон, стоя днем у окна таверны, выдвинул такое предположение: то ли это языческий Юпитер щиплет гусей на Олимпе, то ли это линяют святые ангелы.

   В Париже с нескончаемым, неутомимым упорством шел снег. Временами на улицы налетал ветер и тут же вздымал снежный смерч; временами наступало затишье, и тогда из темноты ночного неба в безмолвном кружении валили неисчислимые крупные хлопья. Бедному люду, поглядывавшему на все это из — под намокших бровей, оставалось только дивиться, откуда берется столько снега. Мэтр Франсуа Вийон, стоя днем у окна таверны, выдвинул такое предположение: то ли это языческий Юпитер щиплет гусей на Олимпе, то ли это линяют святые ангелы.

   — Ночлег Франсуа Вийона · книга
4. «

   ...я понял, что человек на самом деле не един, но двоичен. Я говорю «двоичен» потому, что мне не дано было узнать больше. Но другие пойдут моим путем, превзойдут меня в тех же изысканиях, и я беру на себя смелость предсказать, что в конце концов человек окажется всего лишь общиной, состоящей из многообразных, несхожих и независимых друг от друга сочленов.

   ...я понял, что человек на самом деле не един, но двоичен. Я говорю «двоичен» потому, что мне не дано было узнать больше. Но другие пойдут моим путем, превзойдут меня в тех же изысканиях, и я беру на себя смелость предсказать, что в конце концов человек окажется всего лишь общиной, состоящей из многообразных, несхожих и независимых друг от друга сочленов.

   — Доктор Джекил · книга
5. «

   Одно дело — поразить копьем тигра, другое — раздавить каблуком жабу: даже на бойне существует своя эстетика.

   Одно дело — поразить копьем тигра, другое — раздавить каблуком жабу: даже на бойне существует своя эстетика.

   — Уир Гермистон · книга
6. «

   Если женщина решается на первый шаг, она уже оставляет все соображения мелкого самолюбия далеко позади.

   Если женщина решается на первый шаг, она уже оставляет все соображения мелкого самолюбия далеко позади.

   — Клуб самоубийц · книга
7. «

   Жизнь наша коротка и ненадежна, зачем бежать ее приятностей? Надо цепляться за всякую малость, которую можно урвать у жизни, как цепляется человек за край обрыва над пропастью. Если вдуматься, так каждый миг нашей жизни — обрыв, крутой обрыв, и кто сорвется вниз этой крутизны, тот потеряет всякое подобие человеческое.

   Жизнь наша коротка и ненадежна, зачем бежать ее приятностей? Надо цепляться за всякую малость, которую можно урвать у жизни, как цепляется человек за край обрыва над пропастью. Если вдуматься, так каждый миг нашей жизни — обрыв, крутой обрыв, и кто сорвется вниз этой крутизны, тот потеряет всякое подобие человеческое.

   — Маркхейм · книга
8. «

   Мистер Соулис был еще совсем молодой человек, или, как у нас говорили, «сосунок», полный книжной учености: проповеди он читал хорошо, но, как и полагается молодому человеку, в делах религии смыслил еще мало.

   Мистер Соулис был еще совсем молодой человек, или, как у нас говорили, «сосунок», полный книжной учености: проповеди он читал хорошо, но, как и полагается молодому человеку, в делах религии смыслил еще мало.

   — Окаянная Дженет · книга
9. «

   Любовь пылала во мне, как гнев, нежность яростно клокотала, я ненавидел, обожал, жалел, боготворил ее. Мне казалось, что она связывает меня и с миром ушедших, и с чистым и милосердным Богом: Олалла была для меня сразу и святой, и диким животным; воплощением невинности и скрытых, неукротимых сил земли.

   Любовь пылала во мне, как гнев, нежность яростно клокотала, я ненавидел, обожал, жалел, боготворил ее. Мне казалось, что она связывает меня и с миром ушедших, и с чистым и милосердным Богом: Олалла была для меня сразу и святой, и диким животным; воплощением невинности и скрытых, неукротимых сил земли.

   — Олалла · книга
10. «

    — Война разорение для нашей доброй страны,­ сказала о дна из женщин. Когда бароны воюют, крестьяне едят кор'ни и траву. — Нет, сказал Дик. — Всякий, кто пойдет за сэром Дэниэлом, будет получать по шесть пенсов в день, а лучники — по двенадцать. — Для тех, кто останется жив,-ответила женщи­на, — оно, быть может, и так. Ну, а те, кого убьют, сударь? — Умереть за своего законного господина — лучшая смерть на свете,-сказал Дик. — Он мне не господин, — сказал малыи в краснои рубахе.

    — Война разорение для нашей доброй страны,­ сказала о дна из женщин. Когда бароны воюют, крестьяне едят кор'ни и траву. — Нет, сказал Дик. — Всякий, кто пойдет за сэром Дэниэлом, будет получать по шесть пенсов в день, а лучники — по двенадцать. — Для тех, кто останется жив,-ответила женщи­на, — оно, быть может, и так. Ну, а те, кого убьют, сударь? — Умереть за своего законного господина — лучшая смерть на свете,-сказал Дик. — Он мне не господин, — сказал малыи в краснои рубахе.

    — Дик · книга
11. «

    Быть может, судьба более благосклонна к тому, кто любит собирать ракушки, чем к тому, кто родился миллионером...

    Быть может, судьба более благосклонна к тому, кто любит собирать ракушки, чем к тому, кто родился миллионером...
12. «

    Мы должны слушаться голоса природы, противиться ему — значит погубить себя. Если нас так неодолимо потянуло друг к другу — это и есть чудо любви, это значит, души наши родные и мы созданы друг для друга. Только безумцы, восстающие на Бога, осмеливаются не подчиниться этому зову.

    Мы должны слушаться голоса природы, противиться ему — значит погубить себя. Если нас так неодолимо потянуло друг к другу — это и есть чудо любви, это значит, души наши родные и мы созданы друг для друга. Только безумцы, восстающие на Бога, осмеливаются не подчиниться этому зову.

    — Олалла · книга
13. «

    — «Есть предпочтут иные люди, — писал Вийон, — на позолоченной посуде». Ну, помоги же мне, Гвидо! Табари хихикнул. — «Или хотя б на серебре», — писал поэт.

    — «Есть предпочтут иные люди, — писал Вийон, — на позолоченной посуде». Ну, помоги же мне, Гвидо! Табари хихикнул. — «Или хотя б на серебре», — писал поэт.

    — Вийон · книга
14. «

    В своей личности абсолютную и изначальную двойственность человека я обнаружил в сфере нравственности.

    В своей личности абсолютную и изначальную двойственность человека я обнаружил в сфере нравственности.

    — Доктор Генри Джекилл · книга
15. «

    Призывы к осторожности и благоразумию редко имеют успех, если они обращаются к молодым людям, воодушевленным жаждой подвига.

    Призывы к осторожности и благоразумию редко имеют успех, если они обращаются к молодым людям, воодушевленным жаждой подвига.

    — Павильон на холме · книга
16. «

    Так уж странно устроен человек: любовь к женщине в нём куда сильнее, чем любовь к жизни.

    Так уж странно устроен человек: любовь к женщине в нём куда сильнее, чем любовь к жизни.

    — Сент-Ив · книга
17. «

    Одни боялись Пью, другие — Флинта. А меня боялся сам Флинт.

    Одни боялись Пью, другие — Флинта. А меня боялся сам Флинт.

    — Остров сокровищ · книга
18. «

    Я родился и жил в стране гигантов; эти злые гиганты таскали меня с самого моего рождения за руку, куда они хотели, не спрашивая меня, даже часто и против моей воли! Это гиганты обстоятельств, правящих жизнью человека!

    Я родился и жил в стране гигантов; эти злые гиганты таскали меня с самого моего рождения за руку, куда они хотели, не спрашивая меня, даже часто и против моей воли! Это гиганты обстоятельств, правящих жизнью человека!

    — Маркхейм · книга
19. «

    Того удерживает мысль о близких, которых слишком ошеломил бы подобный конец, а в случае огласки, быть может, и навлек бы на них нарекания; другой слишком слаб духом, чтобы собственноручно лишить себя жизни. До некоторой степени к этому второму разряду принадлежу и я; я, например, решительно неспособен приложить к виску пистолет и нажать на курок: нечто, сильнее меня самого, мешает мне произвести этот последний жест, и, хоть жизнь мне опротивела совершенно, у меня нет сил пойти навстречу смерти самому.

    Того удерживает мысль о близких, которых слишком ошеломил бы подобный конец, а в случае огласки, быть может, и навлек бы на них нарекания; другой слишком слаб духом, чтобы собственноручно лишить себя жизни. До некоторой степени к этому второму разряду принадлежу и я; я, например, решительно неспособен приложить к виску пистолет и нажать на курок: нечто, сильнее меня самого, мешает мне произвести этот последний жест, и, хоть жизнь мне опротивела совершенно, у меня нет сил пойти навстречу смерти самому.

    — Клуб самоубийц · книга
20. «

    Божественные законы не имеют срока давности...

    Божественные законы не имеют срока давности...

    — Аттерсон · книга