58 цитат Семёна Степановича Гейченко, проверенных временем

Семён Степанович Гейченко — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 58 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Пушкин — это не только наше прошлое и настоящее, но и наше будущее. Он верный учитель, наставник, друг и товарищ всех грядущих поколений.

   Пушкин — это не только наше прошлое и настоящее, но и наше будущее. Он верный учитель, наставник, друг и товарищ всех грядущих поколений.

   — Карпинский · книга
2. «

   Ганнибалы — потомки знаменитого арапа Петра Великого — были люди горячей африканской крови, и многие из них по старому помещичьему праву прижили от своих крепостных крестьян и дворовых людей детей. Сын Ибрагима Ганнибала Петр Абрамович завел у себя в Петровском целый гарем из крепостных дев, присвоив себе право первой ночи. Многие из этих бесправных потомков, тяготясь своим «подлым сословием», всячески добивались у правительства носить фамилию «Ганнибал».

   Ганнибалы — потомки знаменитого арапа Петра Великого — были люди горячей африканской крови, и многие из них по старому помещичьему праву прижили от своих крепостных крестьян и дворовых людей детей. Сын Ибрагима Ганнибала Петр Абрамович завел у себя в Петровском целый гарем из крепостных дев, присвоив себе право первой ночи. Многие из этих бесправных потомков, тяготясь своим «подлым сословием», всячески добивались у правительства носить фамилию «Ганнибал».

   — У Лукоморья · книга
3. «

   Друг не всегда получает награду за добро, сотворенное им товарищу.

   Друг не всегда получает награду за добро, сотворенное им товарищу.

   — У Лукоморья · книга
4. «

   В 1944 году настал фашистскому мучительству конец, и все тронулись обратно. Старики не узнавали своих мест. Всё переменилось. И сада не было, и дома не было. Лишь только печка напоминала о том, что тут когда-то стоял их родной дом. Русская печка — она ведь самая живучая вещь на свете!

   В 1944 году настал фашистскому мучительству конец, и все тронулись обратно. Старики не узнавали своих мест. Всё переменилось. И сада не было, и дома не было. Лишь только печка напоминала о том, что тут когда-то стоял их родной дом. Русская печка — она ведь самая живучая вещь на свете!

   — У Лукоморья · книга
5. «

   Лежит здесь мой Руслан, мой друг, мой верный пес! Был честности для всех разительным примером, Жил только для меня, со смертью же унес Все чувства добрые: он не был лицемером, Ни вором, пьяницей, развратным тож гулякой; И что ж тут мудрого? Был только он собакой.

   Лежит здесь мой Руслан, мой друг, мой верный пес! Был честности для всех разительным примером, Жил только для меня, со смертью же унес Все чувства добрые: он не был лицемером, Ни вором, пьяницей, развратным тож гулякой; И что ж тут мудрого? Был только он собакой.

   — Сергей Львович Пушкин · книга
6. «

   Странные бывают сближенья.

   Странные бывают сближенья.

   — Александр Пушкин · книга
7. «

   Дитя, не смею над тобой Произносить благословенья, Ты взором, мирною душой, Небесный ангел утешенья.

   Дитя, не смею над тобой Произносить благословенья, Ты взором, мирною душой, Небесный ангел утешенья.

   — Александр Пушкин · книга
8. «

   Как бы мы ни пытались сказать времени: «Остановись», оно летит, всё увлекая с собой.

   Как бы мы ни пытались сказать времени: «Остановись», оно летит, всё увлекая с собой.

   — У Лукоморья · книга
9. «

   Табличка, вывешенная в июле 1944 года на монастырских воротах: Могила Пушкина заминирована. Входить нельзя ст. лейтенант Старчеус. Известно, что отступая, фашисты заложили в ограде Святогорского монастыря 4000 мин.

   Табличка, вывешенная в июле 1944 года на монастырских воротах: Могила Пушкина заминирована. Входить нельзя ст. лейтенант Старчеус. Известно, что отступая, фашисты заложили в ограде Святогорского монастыря 4000 мин.

   — У Лукоморья · книга
10. «

    Что смерть? Ведь дела людей не измеряются только пределами их земной жизни.

    Что смерть? Ведь дела людей не измеряются только пределами их земной жизни.

    — У Лукоморья · книга
11. «

    Когда Пушкина спрашивали про его кабинет, он отвечал: «Деревня — вот мой кабинет». Деревня — это природа.

    Когда Пушкина спрашивали про его кабинет, он отвечал: «Деревня — вот мой кабинет». Деревня — это природа.

    — У Лукоморья · книга
12. «

    В России спички были издавна. Спичкой у нас вообще называлась маленькая лучинка. Чтобы она лучше горела, конец ее смазывали смолой или серой. В конце XVIII века появились в России своеобразные зажигалки (аллюметт), нечто вроде закрытых металлических или стеклянных лампад, в которых теплился огонек куда через специальные отверстия просовывались спички. Лучшее средство иметь в доме постоянный огонь — горящая лампада.

    В России спички были издавна. Спичкой у нас вообще называлась маленькая лучинка. Чтобы она лучше горела, конец ее смазывали смолой или серой. В конце XVIII века появились в России своеобразные зажигалки (аллюметт), нечто вроде закрытых металлических или стеклянных лампад, в которых теплился огонек куда через специальные отверстия просовывались спички. Лучшее средство иметь в доме постоянный огонь — горящая лампада.

    — У Лукоморья · книга
13. «

    Отец Ларион жаловался на свои убытки, на господ помещиков, которые неисправны в помощи священнослужителям, и что поэтому все они аспиды и василиски.

    Отец Ларион жаловался на свои убытки, на господ помещиков, которые неисправны в помощи священнослужителям, и что поэтому все они аспиды и василиски.

    — У Лукоморья · книга
14. «

    В жизни каждого человека некоторые истины постигаются дважды: первый раз, когда он молод, и вторично, когда накопил мудрость и жизненный опыт.

    В жизни каждого человека некоторые истины постигаются дважды: первый раз, когда он молод, и вторично, когда накопил мудрость и жизненный опыт.

    — У Лукоморья · книга
15. «

    Крамольные стихи — «Деревня», «Вольность», эпиграммы на «барство дикое» — Пушкин отдавал на сохранение верному своему дядьке. По свидетельству современников, они стали известны многим грамоным дворовым.

    Крамольные стихи — «Деревня», «Вольность», эпиграммы на «барство дикое» — Пушкин отдавал на сохранение верному своему дядьке. По свидетельству современников, они стали известны многим грамоным дворовым.

    — У Лукоморья · книга
16. «

    Они должны жить, иначе быть не может, ибо неодолима сила характера русского.

    Они должны жить, иначе быть не может, ибо неодолима сила характера русского.

    — У Лукоморья · книга
17. «

    А все-таки как здОрово получается — все Пушкины, вся фамилия — поэты! Отец, мать, брат, сестра, дядя один, дядя другой и сам Александр Сергеевич Пушкин.

    А все-таки как здОрово получается — все Пушкины, вся фамилия — поэты! Отец, мать, брат, сестра, дядя один, дядя другой и сам Александр Сергеевич Пушкин.

    — У Лукоморья · книга
18. «

    Как известно, первые в мире спички (фосфорные) были изобретены во Франции в 1831 году. За неимением средств изобретатель их Шарль Сориа не мог взять патента, и через два года его изобретение вновь открыл немецкий химик Камерер. Это изобретение было приобретено венскими фабрикантами Ремером и Прешелем; они впервые стали изготавливать спички фабричным путем и распространять их в Европе. Первоначально фабричные спички продавались в России по баснословной цене — 1 рубль серебром за коробку (100 штук). Простому народу они были не по карману.

    Как известно, первые в мире спички (фосфорные) были изобретены во Франции в 1831 году. За неимением средств изобретатель их Шарль Сориа не мог взять патента, и через два года его изобретение вновь открыл немецкий химик Камерер. Это изобретение было приобретено венскими фабрикантами Ремером и Прешелем; они впервые стали изготавливать спички фабричным путем и распространять их в Европе. Первоначально фабричные спички продавались в России по баснословной цене — 1 рубль серебром за коробку (100 штук). Простому народу они были не по карману.

    — У Лукоморья · книга
19. «

    Человек у него был, что за преданный был слуга! Смотреть даже было больно, как убивался. Привязан был к покойнику, очень привязан. Не отходил почти от гроба: не ест, не пьет...

    Человек у него был, что за преданный был слуга! Смотреть даже было больно, как убивался. Привязан был к покойнику, очень привязан. Не отходил почти от гроба: не ест, не пьет...

    — Ракеев · книга
20. «

    Знаешь ли, какого рода? Милый мой, мне все равно, У меня закон один: Жажды полная свобода И терпимость всяких вин! Погреб мой гостеприимный...

    Знаешь ли, какого рода? Милый мой, мне все равно, У меня закон один: Жажды полная свобода И терпимость всяких вин! Погреб мой гостеприимный...

    — Александр Пушкин · книга