163 цитаты Семёна Яковлевича Надсона, которые стоит перечитать

Подборка из 163 цитаты Семёна Яковлевича Надсона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Оглянись, — зло вокруг чересчур уж гнетет, Ночь вокруг чересчур уж темна! Мир устанет от мук, захлебнется в крови, Утомится безумной борьбой - И поднимет к любви, к беззаветной любви, Очи, полные скорбной мольбой!..

   Оглянись, — зло вокруг чересчур уж гнетет, Ночь вокруг чересчур уж темна! Мир устанет от мук, захлебнется в крови, Утомится безумной борьбой - И поднимет к любви, к беззаветной любви, Очи, полные скорбной мольбой!..
2. «

   Когда душа твоя истерзана страданьем И грудь полна тоской, безумною тоской, - Склонись тогда пред тем с горячим упованьем, Кто — кротость и любовь, забвенье и покой.

   Когда душа твоя истерзана страданьем И грудь полна тоской, безумною тоской, - Склонись тогда пред тем с горячим упованьем, Кто — кротость и любовь, забвенье и покой.
3. «

   Милый друг, я знаю, я глубоко знаю, Что бессилен стих мой, бледный и больной; От его бессилья часто я страдаю, Часто тайно плачу в тишине ночной...

   Милый друг, я знаю, я глубоко знаю, Что бессилен стих мой, бледный и больной; От его бессилья часто я страдаю, Часто тайно плачу в тишине ночной...
4. «

   Верь в великую силу любви! Свято верь в ее крест побеждающий, в ее свет, лучезарно спасающий мир, погрязший в грязи и крови. Верь в великую силу любви!

   Верь в великую силу любви! Свято верь в ее крест побеждающий, в ее свет, лучезарно спасающий мир, погрязший в грязи и крови. Верь в великую силу любви!
5. «

   Когда, спеша во мне сомненья победить - Неутолимые и горькие сомненья, - Мне говорят о том, как много совершить Уже успели поколенья; Когда на память мне приводят длинный ряд Побед ума над тайнами природы И вдалеке меня манят Волшебным призраком блаженства и свободы, - Их гордость кажется мне детской и смешной, Их грезы кажутся мне бредом, И не хочу кадить я робкой похвалой Всем этим призрачным победам.

   Когда, спеша во мне сомненья победить - Неутолимые и горькие сомненья, - Мне говорят о том, как много совершить Уже успели поколенья; Когда на память мне приводят длинный ряд Побед ума над тайнами природы И вдалеке меня манят Волшебным призраком блаженства и свободы, - Их гордость кажется мне детской и смешной, Их грезы кажутся мне бредом, И не хочу кадить я робкой похвалой Всем этим призрачным победам.
6. «

   Не знаю отчего, но на груди природы - Лежит ли предо мной полей немая даль, Колышет ли залив серебряные воды, Иль простирает лес задумчивые своды, - В душе моей встает неясная печаль. Есть что-то горькое для чувства и сознанья В холодной красоте и блеске мирозданья.

   Не знаю отчего, но на груди природы - Лежит ли предо мной полей немая даль, Колышет ли залив серебряные воды, Иль простирает лес задумчивые своды, - В душе моей встает неясная печаль. Есть что-то горькое для чувства и сознанья В холодной красоте и блеске мирозданья.
7. «

   Ах, красота — это страшная сила!

   Ах, красота — это страшная сила!
8. «

   Но умей же и ты отозваться душой Всем, кто ищет и просит участья, Всем, кто гибнет в борьбе, кто подавлен нуждой, Кто устал от грозы и ненастья. Научись беззаветно и свято любить, Увенчай молодые порывы, - И тепло тебе станет трудиться и жить В этом мире боьбы и наживы.

   Но умей же и ты отозваться душой Всем, кто ищет и просит участья, Всем, кто гибнет в борьбе, кто подавлен нуждой, Кто устал от грозы и ненастья. Научись беззаветно и свято любить, Увенчай молодые порывы, - И тепло тебе станет трудиться и жить В этом мире боьбы и наживы.
9. «

   Я боюсь, что мы горько ошиблись, когда Так наивно, так страстно мечтали, Что призванье людей — жизнь борьбы и труда, Беззаветной любви и печали.

   Я боюсь, что мы горько ошиблись, когда Так наивно, так страстно мечтали, Что призванье людей — жизнь борьбы и труда, Беззаветной любви и печали.
10. «

    Тяжелою ценою Достался опыт мне! За ярким мотыльком Не брошусь я теперь, не увлекусь мечтою!

    Тяжелою ценою Достался опыт мне! За ярким мотыльком Не брошусь я теперь, не увлекусь мечтою!
11. «

    Снова лунная ночь, только лунная ночь на чужбине, Весь облит серебром потонувший в тумане залив; Синих гор полукруг наклонился к цветущей долине, И чуть дышит листва кипарисов, и пальм, и олив. Да не тянет меня красота этой чудной природы, Не зовет эта даль, не пьянит этот воздух морской, И как узник в тюрьме жаждет света и жаждет свободы, Так я жажду отчизны, отчизны моей дорогой

    Снова лунная ночь, только лунная ночь на чужбине, Весь облит серебром потонувший в тумане залив; Синих гор полукруг наклонился к цветущей долине, И чуть дышит листва кипарисов, и пальм, и олив. Да не тянет меня красота этой чудной природы, Не зовет эта даль, не пьянит этот воздух морской, И как узник в тюрьме жаждет света и жаждет свободы, Так я жажду отчизны, отчизны моей дорогой
12. «

    Ты разбила мне сердце, как куклу ребенок, И права, и горда, и довольна собой! Резвый смех твой, как прежде, задорон и звонок, И как ясное небо — твой взор голубой.

    Ты разбила мне сердце, как куклу ребенок, И права, и горда, и довольна собой! Резвый смех твой, как прежде, задорон и звонок, И как ясное небо — твой взор голубой.
13. «

    Если любовь — бесконечно томиться Жаждой лобзаний и знойных ночей, - Я не любил — я молился пред ней Так горячо, как возможно молиться.

    Если любовь — бесконечно томиться Жаждой лобзаний и знойных ночей, - Я не любил — я молился пред ней Так горячо, как возможно молиться.
14. «

    Милый, не падай душою, Знай, что настанет пора - И заблестит над землею Зорька любви и добра. Правда, свобода и знанье Станут кумиром людей, И в беспредельном сияньи Будет и сердцу теплей.

    Милый, не падай душою, Знай, что настанет пора - И заблестит над землею Зорька любви и добра. Правда, свобода и знанье Станут кумиром людей, И в беспредельном сияньи Будет и сердцу теплей.
15. «

    Поцелуй — первый шаг к охлаждению: мечта И возможной, и близкою стала; С поцелуем роняет венок чистота, И кумир низведён с пьедестала.

    Поцелуй — первый шаг к охлаждению: мечта И возможной, и близкою стала; С поцелуем роняет венок чистота, И кумир низведён с пьедестала.
16. «

    Ложились сумерки. Таинственно мерцая, Двурогий серп луны в окно мое глядел... Над мирным городом, дрожа и замирая, Соборный колокол размеренно гудел... Вдоль темной улицы цепочой золотою Тянулись огоньки. Но лампу на столе Я медлил зажигать, объятый тишиною, И сладко грезил в тишине.

    Ложились сумерки. Таинственно мерцая, Двурогий серп луны в окно мое глядел... Над мирным городом, дрожа и замирая, Соборный колокол размеренно гудел... Вдоль темной улицы цепочой золотою Тянулись огоньки. Но лампу на столе Я медлил зажигать, объятый тишиною, И сладко грезил в тишине.
17. «

    А сегодня — сегодня весна золотая, Вся в цветах, и в моё заглянула окно, И забилось усталое сердце, страдая, Что так бедно за этим окном и темно. Милый взгляд, мимолетного полный участья, Грусть в прекрасных чертах молодого лица - И безумно, мучительно хочется счастья, Женской ласки, и слёз, и любви без конца!

    А сегодня — сегодня весна золотая, Вся в цветах, и в моё заглянула окно, И забилось усталое сердце, страдая, Что так бедно за этим окном и темно. Милый взгляд, мимолетного полный участья, Грусть в прекрасных чертах молодого лица - И безумно, мучительно хочется счастья, Женской ласки, и слёз, и любви без конца!
18. «

    Плывет немая ночь и, полная презренья, Глядит, как в глубине, зияющей под ней, Бессильный человек, ничтожный раб мгновенья, Пытается затмить лучи ее огней.

    Плывет немая ночь и, полная презренья, Глядит, как в глубине, зияющей под ней, Бессильный человек, ничтожный раб мгновенья, Пытается затмить лучи ее огней.
19. «

    Пусть жизнь — эта старая лгунья — других, Довольных, пустых и бездушных, Прельщает игрою миражей своих И блеском их красок воздушных.

    Пусть жизнь — эта старая лгунья — других, Довольных, пустых и бездушных, Прельщает игрою миражей своих И блеском их красок воздушных.
20. «

    Не вини меня, друг мой, — я сын наших дней, Сын раздумья, тревог и сомнений: Я не знаю в груди беззаветных страстей, Безотчетных и смутных волнений.

    Не вини меня, друг мой, — я сын наших дней, Сын раздумья, тревог и сомнений: Я не знаю в груди беззаветных страстей, Безотчетных и смутных волнений.