329 лучших фраз Сергея Александровича Есенина

Ниже 329 цитат Сергея Александровича Есенина — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Как дерево роняет тихо листья, Так я роняю грустные слова.

   Как дерево роняет тихо листья, Так я роняю грустные слова.
2. «

   А когда-то, когда-то... Веселым парнем, До костей весь пропахший Степной травой, Я пришел в этот город с пустыми руками, Но зато с полным сердцем И не пустой головой. Я верил... я горел... Я шел с революцией, Я думал, что братство не мечта и не сон, Что все во единое море сольются — Все сонмы народов, И рас, и племен.

   А когда-то, когда-то... Веселым парнем, До костей весь пропахший Степной травой, Я пришел в этот город с пустыми руками, Но зато с полным сердцем И не пустой головой. Я верил... я горел... Я шел с революцией, Я думал, что братство не мечта и не сон, Что все во единое море сольются — Все сонмы народов, И рас, и племен.

   — Страна негодяев · книга
3. «

   Еще не изжит вопрос, Кто ляжет в борьбе из нас. Честолюбивый росс Отчизны своей не продаст. Интернациональный дух Прет на его рожон. Мужик если гневен не вслух, То завтра придет с ножом. Повстанчество есть сигнал. Поэтому сказ мой весь: Тот, кто крыло поймал, Должен всю птицу съесть.

   Еще не изжит вопрос, Кто ляжет в борьбе из нас. Честолюбивый росс Отчизны своей не продаст. Интернациональный дух Прет на его рожон. Мужик если гневен не вслух, То завтра придет с ножом. Повстанчество есть сигнал. Поэтому сказ мой весь: Тот, кто крыло поймал, Должен всю птицу съесть.

   — Рассветов · книга
4. «

   Когда кипит морская гладь - Корабль в плачевном состоянье.

   Когда кипит морская гладь - Корабль в плачевном состоянье.
5. «

   Вот они, толстые ляжки, Этой похабной стены. Здесь по ночам монашки Снимают с Христа штаны.

   Вот они, толстые ляжки, Этой похабной стены. Здесь по ночам монашки Снимают с Христа штаны.
6. «

   Нужно обязательно проветрить воздух. До того накурено у нас сейчас в литературе, что просто дышать нечем.

   Нужно обязательно проветрить воздух. До того накурено у нас сейчас в литературе, что просто дышать нечем.
7. «

   Тех, которым ничего не надо, Только можно в мире пожалеть.

   Тех, которым ничего не надо, Только можно в мире пожалеть.
8. «

   И похабничал я, и скандалил для того, чтобы ярче гореть...

   И похабничал я, и скандалил для того, чтобы ярче гореть...
9. «

   Наливай, хозяин, крепче чаю, Я тебе вовеки не солгу. За себя я нынче отвечаю, За тебя ответить не могу.

   Наливай, хозяин, крепче чаю, Я тебе вовеки не солгу. За себя я нынче отвечаю, За тебя ответить не могу.
10. «

    Сыпь, гармоника. Скука… Скука… Гармонист пальцы льет волной. Пей со мною, паршивая сука, Пей со мной.

    Сыпь, гармоника. Скука… Скука… Гармонист пальцы льет волной. Пей со мною, паршивая сука, Пей со мной.
11. «

    Жизнь — обман, но и она порою украшает радостями ложь.

    Жизнь — обман, но и она порою украшает радостями ложь.
12. «

    И, утратив скромность, одуревши в доску, Как жену чужую, обнимал березку.

    И, утратив скромность, одуревши в доску, Как жену чужую, обнимал березку.
13. «

    Есть в дружбе счастье оголтелое И судорога буйных чувств — Огонь растапливает тело, Как стеариновую свечу.

    Есть в дружбе счастье оголтелое И судорога буйных чувств — Огонь растапливает тело, Как стеариновую свечу.
14. «

    Но и тогда, Когда во всей планете Пройдет вражда племен, Исчезнет ложь и грусть, — Я буду воспевать Всем существом в поэте Шестую часть земли С названьем кратким «Русь».

    Но и тогда, Когда во всей планете Пройдет вражда племен, Исчезнет ложь и грусть, — Я буду воспевать Всем существом в поэте Шестую часть земли С названьем кратким «Русь».
15. «

    Безумно? Пусть будет так. Я — Видишь ли, Барсук, — Чудак. Я люблю опасный момент, Как поэт — часы вдохновенья, Тогда бродит в моем уме Изобретательность До остервененья. Я ведь не такой, Каким представляют меня кухарки. Я весь — кровь, Мозг и гнев весь я. Мой бандитизм особой марки. Он сознание, а не профессия.

    Безумно? Пусть будет так. Я — Видишь ли, Барсук, — Чудак. Я люблю опасный момент, Как поэт — часы вдохновенья, Тогда бродит в моем уме Изобретательность До остервененья. Я ведь не такой, Каким представляют меня кухарки. Я весь — кровь, Мозг и гнев весь я. Мой бандитизм особой марки. Он сознание, а не профессия.

    — Номах · книга
16. «

    Все мы порою, как дети. Часто смеемся и плачем: Выпали нам на свете Радости и неудачи.

    Все мы порою, как дети. Часто смеемся и плачем: Выпали нам на свете Радости и неудачи.
17. «

    Жизнь, как коня, держи за узду, Не охай и не ахай. Если тебя посылают в пизду, Посылай всех на хуй!

    Жизнь, как коня, держи за узду, Не охай и не ахай. Если тебя посылают в пизду, Посылай всех на хуй!
18. «

    Говорю вам — вы все погибнете, Всех задушит вас веры мох. По-иному над нашей выгибью Вспух незримой коровой бог.

    Говорю вам — вы все погибнете, Всех задушит вас веры мох. По-иному над нашей выгибью Вспух незримой коровой бог.
19. «

    Христос для меня совершенство. Но я не так верую в него, как другие. Те веруют из страха, что будет после смерти? А я чисто и свято, как в человека, одаренного светлым умом и благородною душою, как в образец в последовании любви к ближнему.

    Христос для меня совершенство. Но я не так верую в него, как другие. Те веруют из страха, что будет после смерти? А я чисто и свято, как в человека, одаренного светлым умом и благородною душою, как в образец в последовании любви к ближнему.
20. «

    Пой же, пой. На проклятой гитаре Пальцы пляшут твои вполукруг. Захлебнуться бы в этом угаре, Мой последний, единственный друг. Не гляди на ее запястья И с плечей её льющийся шёлк. Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел. Я не знал, что любовь — зараза, Я не знал, что любовь — чума. Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума. Пой, мой друг. Навевай мне снова Нашу прежнюю буйную рань. Пусть целует она другова, Молодая, красивая дрянь. Ах, постой. Я её не ругаю. Ах, постой. Я её не кляну. Дай тебе про себя я сыграю Под басовую эту струну. Льётся дней моих розовый купол. В сердце снов золотых сума. Много девушек я перещупал, Много женщин в углу прижимал. Да! есть горькая правда земли, Подсмотрел я ребяческим оком: Лижут в очередь кобели Истекающую суку соком. Так чего ж мне ее ревновать. Так чего ж мне болеть такому. Наша жизнь — простыня да кровать. Наша жизнь — поцелуй да в омут. Пой же, пой! В роковом размахе Этих рук роковая беда. Только знаешь, пошли их на хер… Не умру я, мой друг, никогда.

    Пой же, пой. На проклятой гитаре Пальцы пляшут твои вполукруг. Захлебнуться бы в этом угаре, Мой последний, единственный друг. Не гляди на ее запястья И с плечей её льющийся шёлк. Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел. Я не знал, что любовь — зараза, Я не знал, что любовь — чума. Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума. Пой, мой друг. Навевай мне снова Нашу прежнюю буйную рань. Пусть целует она другова, Молодая, красивая дрянь. Ах, постой. Я её не ругаю. Ах, постой. Я её не кляну. Дай тебе про себя я сыграю Под басовую эту струну. Льётся дней моих розовый купол. В сердце снов золотых сума. Много девушек я перещупал, Много женщин в углу прижимал. Да! есть горькая правда земли, Подсмотрел я ребяческим оком: Лижут в очередь кобели Истекающую суку соком. Так чего ж мне ее ревновать. Так чего ж мне болеть такому. Наша жизнь — простыня да кровать. Наша жизнь — поцелуй да в омут. Пой же, пой! В роковом размахе Этих рук роковая беда. Только знаешь, пошли их на хер… Не умру я, мой друг, никогда.