Подборка · 118 цитат автора

118 цитат Сергея Александровича Михеева, проверенных временем

Сергей Александрович Михеев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 118 цитат: коротко, точно, без воды.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 116 117 119 120 125 150 200 250 все варианты

Какая-либо идейная, идеологическая, духовная составляющая в нашей системе ценностей современной полностью исчезла. И в этой ситуации, конечно, наша апелляция к нашему великому прошлому, которое на самом деле... Мы боролись с Гитлером не для того, чтобы сладко спать и вкусно жрать! А для того, чтобы выжить и спастись от этого ужаса в виде Гитлера и его идеологии! Понимаете? А не для того, чтобы хорошо жрать и сладко спать! И как только мы вспоминаем о том, что тогда была мотивация какая-то кроме благосостояния — это начинает нас объединять. Это раздражает многих и за пределами нашей страны и внутри неё.
Какая-либо идейная, идеологическая, духовная составляющая в нашей системе ценностей современной полностью исчезла. И в этой ситуации, конечно, наша апелляция к нашему великому прошлому, которое на самом деле... Мы боролись с Гитлером не для того, чтобы сладко спать и вкусно жрать! А для того, чтобы выжить и спастись от этого ужаса в виде Гитлера и его идеологии! Понимаете? А не для того, чтобы хорошо жрать и сладко спать! И как только мы вспоминаем о том, что тогда была мотивация какая-то кроме благосостояния — это начинает нас объединять. Это раздражает многих и за пределами нашей страны и внутри неё.
Я не за единомыслие, я против саморазрушения! Я, как человек православный, против самоубийства — в конкретно личном случае и в случае общества! А наше государство, наше общество, как минимум два раза в двадцатом веке совершило выстрел в голову, каждый раз убеждая себя, что если оно выстрелило себе в голову, то голова перестанет болеть! Или отрезая себе руки и ноги — говоря о том, что после этого ему будет легче двигаться! <...> Так мы рассуждали и в 91-м году... <...> Выстрелю-ка я себе в голову, наверное, после этого мне станет лучше, а ещё лучше если я это сделаю по рекомендации наших западных коллег! <...> Вот против этого я, вот против этой идеологии саморазрушения сознательного причём, и на общественном уровне и на персональном... <...> Саморазрушение должно быть остановлено в любых его проявлениях! Независимо от того, чем оно там прикрывается! Прикрывается ли оно свободой слова, прикрывается ли оно прогрессом или прикрывается ли оно тем, что у всего прогрессивного человечества вот так и так далее... Нам этого не надо! <...> А всё остальное — пожалуйста, сколько угодно, пусть там «расцветают сто цветов», как в Китае! Они расцветают же там? Расцветают! И, ничего, результат есть!
Я не за единомыслие, я против саморазрушения! Я, как человек православный, против самоубийства — в конкретно личном случае и в случае общества! А наше государство, наше общество, как минимум два раза в двадцатом веке совершило выстрел в голову, каждый раз убеждая себя, что если оно выстрелило себе в голову, то голова перестанет болеть! Или отрезая себе руки и ноги — говоря о том, что после этого ему будет легче двигаться! <...> Так мы рассуждали и в 91-м году... <...> Выстрелю-ка я себе в голову, наверное, после этого мне станет лучше, а ещё лучше если я это сделаю по рекомендации наших западных коллег! <...> Вот против этого я, вот против этой идеологии саморазрушения сознательного причём, и на общественном уровне и на персональном... <...> Саморазрушение должно быть остановлено в любых его проявлениях! Независимо от того, чем оно там прикрывается! Прикрывается ли оно свободой слова, прикрывается ли оно прогрессом или прикрывается ли оно тем, что у всего прогрессивного человечества вот так и так далее... Нам этого не надо! <...> А всё остальное — пожалуйста, сколько угодно, пусть там «расцветают сто цветов», как в Китае! Они расцветают же там? Расцветают! И, ничего, результат есть!
Все эти прогнозы, экономисты... Я очень люблю прогнозы экономистов, но они в итоге сводятся к тому: сахар дешевеет — гоним самогон, сахар дорожает — покупаем водку!
Что касается политических идеологий. Мне нравится, что мы увидели деградацию того, что называется либерализмом и того, что раньше подавалось как некая универсальная идеология. Которая якобы не может привести к несвободе. А вот может! Здесь говорили о некоей метафизике, есть тёмные силы, есть светлые. Я полностью её поддерживаю. Бог и дьявол ведут борьбу за душу человеческую. И в этом смысле какая идеология, какой класс, партийная школа — вообще не имеет никакого значения. Внутренний выбор человека в пользу света или тьмы является единственно важным, что он делает в этой жизни.
Что касается политических идеологий. Мне нравится, что мы увидели деградацию того, что называется либерализмом и того, что раньше подавалось как некая универсальная идеология. Которая якобы не может привести к несвободе. А вот может! Здесь говорили о некоей метафизике, есть тёмные силы, есть светлые. Я полностью её поддерживаю. Бог и дьявол ведут борьбу за душу человеческую. И в этом смысле какая идеология, какой класс, партийная школа — вообще не имеет никакого значения. Внутренний выбор человека в пользу света или тьмы является единственно важным, что он делает в этой жизни.
— Вы в курсе, что вся мировая финансовая система современная придумана Соединёнными штатами? [реплика Грэга Вайнера] — Плевать мне на всю финансовая систему! Вот я на неё «клал с прибором»! На всю финансовую систему! На всю мировую финансовую систему! Лично я! Передайте системе и спросите у неё — ей не давит? Чтобы она знала, что я положил на неё! <...> Не надо меня пугать мировой финансовой системой, я русский человек, я в гробу её видал, честное слово! Она для меня ну вообще ничего абсолютно не значит!
— Вы в курсе, что вся мировая финансовая система современная придумана Соединёнными штатами? [реплика Грэга Вайнера] — Плевать мне на всю финансовая систему! Вот я на неё «клал с прибором»! На всю финансовую систему! На всю мировую финансовую систему! Лично я! Передайте системе и спросите у неё — ей не давит? Чтобы она знала, что я положил на неё! <...> Не надо меня пугать мировой финансовой системой, я русский человек, я в гробу её видал, честное слово! Она для меня ну вообще ничего абсолютно не значит!
Для того, чтобы действительно навести полную справедливость, надо самому быть абсолютно бескорыстным. Таких людей сейчас нет.
К сожалению, любые радикалы, революционеры, экстремисты рано или поздно приходят к простой идее: моя цель настолько высока, что ради нее можно переступить морально-нравственные правила. И еще через шаг приходят к тому, что надо убивать тех, ради кого эти все якобы добрые дела и делаются. Ненависть к тем, кто не делает как ты хочешь, перерастает в персональный террор и массовый террор против не созревших до нужного уровня народных масс.
К сожалению, любые радикалы, революционеры, экстремисты рано или поздно приходят к простой идее: моя цель настолько высока, что ради нее можно переступить морально-нравственные правила. И еще через шаг приходят к тому, что надо убивать тех, ради кого эти все якобы добрые дела и делаются. Ненависть к тем, кто не делает как ты хочешь, перерастает в персональный террор и массовый террор против не созревших до нужного уровня народных масс.
Теперь переходим к киевским грудя́м, которыми хотели смутить президента Лукашенко... Но не таков Александр Григорьевич. Нет, его какими-то грудя́ми с надписями не смутишь! Это человек — кремень!
На самом деле, женщины-то тоже, они мечтают хрен знает о чём, в башке-то всё заплетено в косичку... С одной стороны — чтобы ими восхищались, а с другой стороны — пусть он будет сильным мужчиной. А такого не бывает. Это два разных мужчины: один — который пресмыкается, восхищается, ползает на брюхе, а другой, который сильный — он будет, может быть, любить и уважать, но он не будет восхищаться и ползать на брюхе. Не будет. И вот эти желания противоречивые на самом деле очень часто женская натура, она не может в себе уравновесить.
На самом деле, женщины-то тоже, они мечтают хрен знает о чём, в башке-то всё заплетено в косичку... С одной стороны — чтобы ими восхищались, а с другой стороны — пусть он будет сильным мужчиной. А такого не бывает. Это два разных мужчины: один — который пресмыкается, восхищается, ползает на брюхе, а другой, который сильный — он будет, может быть, любить и уважать, но он не будет восхищаться и ползать на брюхе. Не будет. И вот эти желания противоречивые на самом деле очень часто женская натура, она не может в себе уравновесить.
Человек — странное существо, честное слово. История его учит тому, что ничему не учит. И вообще, такое ощущение, что когда человек погружается в комфорт — он начинает «борзеть». Это касается, между прочим, и многих молодых людей и в нашей стране: они плохого не видели, поэтому, кажется, что когда им жмут ботинки — это самое ужасное, что может случиться в жизни. Или когда, так сказать, — айфон зависает... Грубо говоря, Европа забыла — как вообще бывает в этой жизни. Забыла. <...> Они расслабились настолько, что вот они глотнули вот эту проблему мигрантов, они профукали все теракты, теперь им кажется, что с Россией можно справиться санкциями и, вообще, что мир вот такой, какой они себе его придумали. Правда, в этом есть истина — они перестали нас уважать, потому что мы позволили перестать себя уважать. Это наша вина. Это мы с девяносто первого года сделали всё, чтобы они могли об нас ноги вытирать. Мы расстелились ковриком и сказали: «Вот они мы. Давайте нас с любой стороны — как хотите, только выпишите нам справку, что мы имеем право на жизнь». Мы всё у них постоянно спрашиваем справки, напишите, что мы имеем право на жизнь и поставьте сюда печать, круглую, треугольную, и так далее, и так далее. Мы в этом виноваты, к сожалению. Мы их расслабили.
Человек — странное существо, честное слово. История его учит тому, что ничему не учит. И вообще, такое ощущение, что когда человек погружается в комфорт — он начинает «борзеть». Это касается, между прочим, и многих молодых людей и в нашей стране: они плохого не видели, поэтому, кажется, что когда им жмут ботинки — это самое ужасное, что может случиться в жизни. Или когда, так сказать, — айфон зависает... Грубо говоря, Европа забыла — как вообще бывает в этой жизни. Забыла. <...> Они расслабились настолько, что вот они глотнули вот эту проблему мигрантов, они профукали все теракты, теперь им кажется, что с Россией можно справиться санкциями и, вообще, что мир вот такой, какой они себе его придумали. Правда, в этом есть истина — они перестали нас уважать, потому что мы позволили перестать себя уважать. Это наша вина. Это мы с девяносто первого года сделали всё, чтобы они могли об нас ноги вытирать. Мы расстелились ковриком и сказали: «Вот они мы. Давайте нас с любой стороны — как хотите, только выпишите нам справку, что мы имеем право на жизнь». Мы всё у них постоянно спрашиваем справки, напишите, что мы имеем право на жизнь и поставьте сюда печать, круглую, треугольную, и так далее, и так далее. Мы в этом виноваты, к сожалению. Мы их расслабили.
— По поводу ценностей. Дискуссия о ценностях — привнесена из западного англо-саксонского мира. Это — калька и переводы того, что стало обычным делом в 20 веке внутри западной политологической школы. — А в русской классической литературе термин ценности встречается? [вопрос Владимира Соловьева] — Дискуссия эта навязана. И она уводит нас от многих вещей. В русском языке ценность касалась прежде всего материальных вещей. На самом деле долгоиграющими и стабильными являются ценности религиозные. А что касается современной западной цивилизации, то, мне кажется, она переходит в состояние принципиально антирелигиозное. Главная ценность современной западной цивилизации — это ценность греха. Она апеллирует к страстям человека. Именно поэтому она называет свои ценности универсальными. Она апеллирует к порокам. Ценность греха маскируется под ценности свободы, свободного вероисповедания. Что такое свобода в экспортном варианте западной цивилизации? В первую очередь это — тщеславие, мнение о себе. Это транслируется для молодежи, которая еще не сформирована. На незнании и неумении молодежи жить играют люди западной цивилизации.
— По поводу ценностей. Дискуссия о ценностях — привнесена из западного англо-саксонского мира. Это — калька и переводы того, что стало обычным делом в 20 веке внутри западной политологической школы. — А в русской классической литературе термин ценности встречается? [вопрос Владимира Соловьева] — Дискуссия эта навязана. И она уводит нас от многих вещей. В русском языке ценность касалась прежде всего материальных вещей. На самом деле долгоиграющими и стабильными являются ценности религиозные. А что касается современной западной цивилизации, то, мне кажется, она переходит в состояние принципиально антирелигиозное. Главная ценность современной западной цивилизации — это ценность греха. Она апеллирует к страстям человека. Именно поэтому она называет свои ценности универсальными. Она апеллирует к порокам. Ценность греха маскируется под ценности свободы, свободного вероисповедания. Что такое свобода в экспортном варианте западной цивилизации? В первую очередь это — тщеславие, мнение о себе. Это транслируется для молодежи, которая еще не сформирована. На незнании и неумении молодежи жить играют люди западной цивилизации.
Это известный технологический приём: когда кандидат по каким-то причинам, на самом деле, не может эффективно вести избирательную кампанию, его заменяют коллективным лицом, коллективным кандидатом. То есть, остаётся имя, остаётся фотография, изображение, остаётся какой-то основной слоган предвыборной кампании, а отрабатывают всё доверенные лица, всевозможные привлечённые авторитеты и массовка. <...> В этой ситуации, когда кандидат выходит из кампании каким-то образом, или на время выходит, за него включается вся команда и все, кого можно привлечь. Вот это мы сейчас и наблюдаем. Барак Обама, Пан Ги Мун, говорящие собачки, физкультурники. Все, все за Хиллари... Почему? Потому что она на бюллетне", она на больничном.
Это известный технологический приём: когда кандидат по каким-то причинам, на самом деле, не может эффективно вести избирательную кампанию, его заменяют коллективным лицом, коллективным кандидатом. То есть, остаётся имя, остаётся фотография, изображение, остаётся какой-то основной слоган предвыборной кампании, а отрабатывают всё доверенные лица, всевозможные привлечённые авторитеты и массовка. <...> В этой ситуации, когда кандидат выходит из кампании каким-то образом, или на время выходит, за него включается вся команда и все, кого можно привлечь. Вот это мы сейчас и наблюдаем. Барак Обама, Пан Ги Мун, говорящие собачки, физкультурники. Все, все за Хиллари... Почему? Потому что она на бюллетне", она на больничном.
Я лично глубоко уверен, что существует абсолютно глубинная неприязнь к России, обсуждать её причины можно много, много и долго. Если бы мы всегда потакали этой глубинной неприязни, нас бы просто давно уже не было. Если бы мы выполняли во все исторические эпохи требования тех, кто нами недоволен, нас бы уже не было. И сейчас мы будем «плохими» до тех пор, пока не утопимся в Ледовитом океане, сами, причём. И то они скажут, что мы не так утопились, потому что цивилизованные люди топятся по-другому! <...> На самом деле, когда в наших отношениях есть другие периоды, то чаще всего, это зависело только от одного фактора — от умения России отстаивать свои интересы. Вот в те исторические периоды, когда Россия умела отстаивать свои интересы, вот тогда они нас уважали и поддерживали с нами более или менее внятные отношения.
Я лично глубоко уверен, что существует абсолютно глубинная неприязнь к России, обсуждать её причины можно много, много и долго. Если бы мы всегда потакали этой глубинной неприязни, нас бы просто давно уже не было. Если бы мы выполняли во все исторические эпохи требования тех, кто нами недоволен, нас бы уже не было. И сейчас мы будем «плохими» до тех пор, пока не утопимся в Ледовитом океане, сами, причём. И то они скажут, что мы не так утопились, потому что цивилизованные люди топятся по-другому! <...> На самом деле, когда в наших отношениях есть другие периоды, то чаще всего, это зависело только от одного фактора — от умения России отстаивать свои интересы. Вот в те исторические периоды, когда Россия умела отстаивать свои интересы, вот тогда они нас уважали и поддерживали с нами более или менее внятные отношения.
Мы все говорим, что будет делать Америка в отношении России. А у меня вопрос: а что будет делать Россия в отношении Америки? Мы хоть какие-то цели в отношении Америки можем для себя сформулировать? К сожалению, нет. И в этом — слабость нашей позиции. Три варианта есть. Первое. Полное подчинение. Этот вариант неприемлем абсолютно. Второй вариант — это примерно то, что мы делаем сейчас. Вы нас не трогайте, и мы вас не трогаем. Это довольно слабая позиция. Придется постоянно обсуждать, а какие еще меры предпримет Америка в отношении нас. И третья позиция — самим делать что-то в отношении Америки. Кризис в Америке открывает определенные возможности. И на этом фоне писать доклады как нам помириться с НАТО — это будет играть только в их пользу. Так вот третья позиция заключается в следующем. если мы будем постоянно говорить о готовности к диалогу, мы заранее помещаем себя в позицию потерпевшего. Думать,. что Америка прекратит вражду с нами, и прекратит на нас наезжать... Не будет такого. А раз такие возможности открываются, а может попробовать? Как — это другой вопрос. Хватит быть потенциальной жертвой. наше отношение к Америке. Первое. Определить цель. Что мы хотим, чтобы было внутри Америки? Второе. Что мы хотим на внешнем контуре? Третье. Мы ждем провокаций со стороны Америки. А может самим устроить провокацию?
Мы все говорим, что будет делать Америка в отношении России. А у меня вопрос: а что будет делать Россия в отношении Америки? Мы хоть какие-то цели в отношении Америки можем для себя сформулировать? К сожалению, нет. И в этом — слабость нашей позиции. Три варианта есть. Первое. Полное подчинение. Этот вариант неприемлем абсолютно. Второй вариант — это примерно то, что мы делаем сейчас. Вы нас не трогайте, и мы вас не трогаем. Это довольно слабая позиция. Придется постоянно обсуждать, а какие еще меры предпримет Америка в отношении нас. И третья позиция — самим делать что-то в отношении Америки. Кризис в Америке открывает определенные возможности. И на этом фоне писать доклады как нам помириться с НАТО — это будет играть только в их пользу. Так вот третья позиция заключается в следующем. если мы будем постоянно говорить о готовности к диалогу, мы заранее помещаем себя в позицию потерпевшего. Думать,. что Америка прекратит вражду с нами, и прекратит на нас наезжать... Не будет такого. А раз такие возможности открываются, а может попробовать? Как — это другой вопрос. Хватит быть потенциальной жертвой. наше отношение к Америке. Первое. Определить цель. Что мы хотим, чтобы было внутри Америки? Второе. Что мы хотим на внешнем контуре? Третье. Мы ждем провокаций со стороны Америки. А может самим устроить провокацию?
Я считаю, что, в общем, в нашем государстве, которое веками вынуждено прикладывать усилия для того, чтобы отражать агрессию, внешнюю агрессию со всех сторон (не только для того, чтобы процветать, развиваться, а просто для того, чтобы выживать), в нашем государстве, которое просто исторически родилось в битвах и тяжелом соперничестве с самыми разными силами (которые на нас, так сказать, давили и с востока, и с запада, и с юга, и откуда только не давили), в нашей стране роль армии и роль защитника Отечества (а именно День защитника Отечества 23 февраля мы и празднуем), она имеет исторически, имела всегда, и я думаю, что и должна в будущем иметь некую особую роль.
Я считаю, что, в общем, в нашем государстве, которое веками вынуждено прикладывать усилия для того, чтобы отражать агрессию, внешнюю агрессию со всех сторон (не только для того, чтобы процветать, развиваться, а просто для того, чтобы выживать), в нашем государстве, которое просто исторически родилось в битвах и тяжелом соперничестве с самыми разными силами (которые на нас, так сказать, давили и с востока, и с запада, и с юга, и откуда только не давили), в нашей стране роль армии и роль защитника Отечества (а именно День защитника Отечества 23 февраля мы и празднуем), она имеет исторически, имела всегда, и я думаю, что и должна в будущем иметь некую особую роль.
— По поводу того, чтобы развивать наши Восточные территории, я так понимаю, с этим всегда были большие проблемы... [Сергей Корнеевский] — Не хватало людей, ну вот между прочим, до революции, непосредственно в преддверии революции, были очень неплохие прогнозы по демографии и, в частности, та же столыпинская программа по переселению людей на Дальний Восток и в Сибирь, она и ставила перед собой задачу — освоение огромных территорий и ставка была на высокую рождаемость, и на то, что население будет только прирастать, но последующие за этим события Гражданской войны, потом Великой Отечественной войны, они, конечно, нанесли серьёзнейший удар по демографии. Например, те провалы, которые нанесла Вторая Мировая война — они до сих пор на нас сказываются. <...> Да, людей бы побольше... Наших людей бы побольше, и побольше бы вложений в инфраструктуру. <...> И, вообще, нас вот эти тылы... Знаете, иногда вот слышишь от людей, мягко говоря недалёких: «...вот, а зачем нам такая территория, зачем нам всё это надо?» Слушайте, нас это сколько раз спасало, вот эти тылы столько раз спасали нас во время всевозможных нашествий с того же самого Запада! Все эти ресурсы, которые нас в критические моменты нас вытягивают, они в общем там и находятся. Поэтому осваивать эти территории надо, создавать условия для людей надо. <...> Есть проблемы, их надо решать, инфраструктура, доступные перелёты, железнодорожное и автомобильное сообщение, всем этим надо заниматься. <...> Есть проблемы, которые должны решаться исключительно за счёт субсидирования государством, потому что никаких других стимулов не будет, здесь никакой бизнес... Это будут расходы, которые стратегически закладываются. Это не короткое планирование, которое присуще мелкому и среднему бизнесу. <...> Если вы хотите получить действительно стратегическую отдачу — вам нужно планировать на десятилетия вперёд.
— По поводу того, чтобы развивать наши Восточные территории, я так понимаю, с этим всегда были большие проблемы... [Сергей Корнеевский] — Не хватало людей, ну вот между прочим, до революции, непосредственно в преддверии революции, были очень неплохие прогнозы по демографии и, в частности, та же столыпинская программа по переселению людей на Дальний Восток и в Сибирь, она и ставила перед собой задачу — освоение огромных территорий и ставка была на высокую рождаемость, и на то, что население будет только прирастать, но последующие за этим события Гражданской войны, потом Великой Отечественной войны, они, конечно, нанесли серьёзнейший удар по демографии. Например, те провалы, которые нанесла Вторая Мировая война — они до сих пор на нас сказываются. <...> Да, людей бы побольше... Наших людей бы побольше, и побольше бы вложений в инфраструктуру. <...> И, вообще, нас вот эти тылы... Знаете, иногда вот слышишь от людей, мягко говоря недалёких: «...вот, а зачем нам такая территория, зачем нам всё это надо?» Слушайте, нас это сколько раз спасало, вот эти тылы столько раз спасали нас во время всевозможных нашествий с того же самого Запада! Все эти ресурсы, которые нас в критические моменты нас вытягивают, они в общем там и находятся. Поэтому осваивать эти территории надо, создавать условия для людей надо. <...> Есть проблемы, их надо решать, инфраструктура, доступные перелёты, железнодорожное и автомобильное сообщение, всем этим надо заниматься. <...> Есть проблемы, которые должны решаться исключительно за счёт субсидирования государством, потому что никаких других стимулов не будет, здесь никакой бизнес... Это будут расходы, которые стратегически закладываются. Это не короткое планирование, которое присуще мелкому и среднему бизнесу. <...> Если вы хотите получить действительно стратегическую отдачу — вам нужно планировать на десятилетия вперёд.
— Сергей Корнеевский
Разговор о том, что всё в жизни считается деньгами и всё зависит от экономики — это настолько плоский, настолько примитивный взгляд... <...> Жизнь гораздо сложнее. Человек гораздо сложнее. Вообще, сводить человеческую жизнь к экономике означает просто ненавидеть человека, означает — презирать его, плевать ему в лицо и говорить, что на самом деле ничего в тебе нет — ни ума, ни сердца, ни души, ни фантазии, ничего, кроме денег.
Разговор о том, что всё в жизни считается деньгами и всё зависит от экономики — это настолько плоский, настолько примитивный взгляд... <...> Жизнь гораздо сложнее. Человек гораздо сложнее. Вообще, сводить человеческую жизнь к экономике означает просто ненавидеть человека, означает — презирать его, плевать ему в лицо и говорить, что на самом деле ничего в тебе нет — ни ума, ни сердца, ни души, ни фантазии, ничего, кроме денег.
Я считаю, что мы, наверное, не достигнем таких темпов [роста экономики], которых хотелось бы, в системе консервации неолиберального подхода. <...> Мне кажется, что люди, отвечающие за экономическую концепцию, тоже несколько потеряли связь с действительностью. Вот эта консервация неолиберального подхода делает невозможным достижение тех результатов, которые нам действительно нужны. Кстати, здесь у Трампа можно чему-то и поучиться — три с половиной миллиона рабочих мест, которые они создали. <...> Нам нужно более творчески к этому подходить! Догматизм советской эпохи мы сменили на догматизм неолиберализма!
Я считаю, что мы, наверное, не достигнем таких темпов [роста экономики], которых хотелось бы, в системе консервации неолиберального подхода. <...> Мне кажется, что люди, отвечающие за экономическую концепцию, тоже несколько потеряли связь с действительностью. Вот эта консервация неолиберального подхода делает невозможным достижение тех результатов, которые нам действительно нужны. Кстати, здесь у Трампа можно чему-то и поучиться — три с половиной миллиона рабочих мест, которые они создали. <...> Нам нужно более творчески к этому подходить! Догматизм советской эпохи мы сменили на догматизм неолиберализма!
Что касается ценностей. Никакого общего понимания ценностей не существует. Все произносят одни и те же слова, но вкладывают в них совершенно разные смыслы.
— А вот за пятьдесят пять лет пилотируемой космонавтики у нас летали только четыре женщины в космос. — Ну, значит, есть причины... — Четыре! — Алла, Вы думаете это вопрос шовинизма мужского? — Конечно! А у американцев летало больше пятидесяти... — Ну и что, что они летали? Они их туда загрузили, они полетели, прилетели обратно... Всё равно, что Белка и Стрелка, там, Внучка и Жучка. — Ужас какой!
— А вот за пятьдесят пять лет пилотируемой космонавтики у нас летали только четыре женщины в космос. — Ну, значит, есть причины... — Четыре! — Алла, Вы думаете это вопрос шовинизма мужского? — Конечно! А у американцев летало больше пятидесяти... — Ну и что, что они летали? Они их туда загрузили, они полетели, прилетели обратно... Всё равно, что Белка и Стрелка, там, Внучка и Жучка. — Ужас какой!

20 из 118