Подборка · 146 цитат автора

146 цитат Сергея Александровича Михеева про любовь, время и выбор

Сергей Александрович Михеев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 146 цитат: коротко, точно, без воды.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 125 144 145 147 148 150 200 250 все варианты

— История не повторяется, но параллели есть. Посмотрите, сейчас огромное количество недовольных людей в Америке. Они бы там такое натворили! — если бы с ними кто-то работал извне. А с ними никто не работает. Все ждут диалога. Почему наши общественные организации не приглашают их в Россию? Потенциал не очень большой, но имеет смысл хотя бы подумать в эту сторону. Просто сидеть и ждать — тоже вариант, но нужна более активная позиция. — А что мы будем вещать Америке? — Дожидаться абсолютной гармонии в России — бессмысленно, этого никогда не будет. Потенциал недовольства Американским глобализмом — огромен, а лидера нет. Про Китай не надо говорить. Но альтернатива назрела. Вспомним Советский Союз. Тогда пестовали коммунистическую партию Америки. Если честно, это была микроскопическая организация. Которая по сути не играла никакой роли. А сейчас — 50 млн недовольных. Кто с ними работает? Никто. Любая «пересменка» дает шанс. А Россия сидит и ждёт диалога.
— История не повторяется, но параллели есть. Посмотрите, сейчас огромное количество недовольных людей в Америке. Они бы там такое натворили! — если бы с ними кто-то работал извне. А с ними никто не работает. Все ждут диалога. Почему наши общественные организации не приглашают их в Россию? Потенциал не очень большой, но имеет смысл хотя бы подумать в эту сторону. Просто сидеть и ждать — тоже вариант, но нужна более активная позиция. — А что мы будем вещать Америке? — Дожидаться абсолютной гармонии в России — бессмысленно, этого никогда не будет. Потенциал недовольства Американским глобализмом — огромен, а лидера нет. Про Китай не надо говорить. Но альтернатива назрела. Вспомним Советский Союз. Тогда пестовали коммунистическую партию Америки. Если честно, это была микроскопическая организация. Которая по сути не играла никакой роли. А сейчас — 50 млн недовольных. Кто с ними работает? Никто. Любая «пересменка» дает шанс. А Россия сидит и ждёт диалога.
Я не верю в стерильную жизнь. «Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт». «Мышцы качал, обливался водой — в гробу он лежал, как Арнольд молодой». Такие присказки всякие были... <...> Поэтому я, конечно, — за. Однозначно. С вирусом нужно бороться, но в разумных пределах.
Я не верю в стерильную жизнь. «Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт». «Мышцы качал, обливался водой — в гробу он лежал, как Арнольд молодой». Такие присказки всякие были... <...> Поэтому я, конечно, — за. Однозначно. С вирусом нужно бороться, но в разумных пределах.
Насчет того, кто кого кормит. До 1991 года, как и до 1917 года, наша страна могла позволить себе кормить тех, кого считала союзниками. А вот с 1991 года нас заставили кормить своих врагов. Это то, чем мы уже занимаемся 30 лет. И это — прямой результат того предложения, якобы замечательного, которое мы получили с Запада. Запад предлагает нам кормить его и наших врагов. Мол, вы должны спонсировать режим на Украине, поддерживать связи с Прибалтикой. Эти страны ненависть к России сделали своей идеологией. Это одна из проблем, в которой Россия находится сегодня. И пока не вышли из этой парадигмы. Не хотим воевать — согласен. Война — это ужасно. Но по крайней мере давайте не позволять себе сесть на шею и кормить своих врагов. Это надо преодолеть. Что касается доктрины американцев. Не вижу никаких оснований верить им. Потому что за все время, которое мы можем наблюдать американскую политику, суть ее ни разу не изменилась. Меняются администрации, президенты, меняется даже доктрина. Но суть американской политики ни разу не изменилась. Они борются за управление этой планетой. И в этой борьбе Россия — главный соперник. И двигают свою структуру все ближе к нашим границам. Проводят масштабные учения. Сколачивают коалиции, в том числе и из бывших союзных республик. Чтобы их руками выполнять свои задачи. Правило у Запада одно: мы сели вам на шею и хотим ехать. Поэтому вы не замечайте это, это, это. Профессиональная продажа воздуха в обмен на реальные уступки. Из этой парадигмы надо выходить в жесткой форме. Чтобы больше так было неповадно.
Насчет того, кто кого кормит. До 1991 года, как и до 1917 года, наша страна могла позволить себе кормить тех, кого считала союзниками. А вот с 1991 года нас заставили кормить своих врагов. Это то, чем мы уже занимаемся 30 лет. И это — прямой результат того предложения, якобы замечательного, которое мы получили с Запада. Запад предлагает нам кормить его и наших врагов. Мол, вы должны спонсировать режим на Украине, поддерживать связи с Прибалтикой. Эти страны ненависть к России сделали своей идеологией. Это одна из проблем, в которой Россия находится сегодня. И пока не вышли из этой парадигмы. Не хотим воевать — согласен. Война — это ужасно. Но по крайней мере давайте не позволять себе сесть на шею и кормить своих врагов. Это надо преодолеть. Что касается доктрины американцев. Не вижу никаких оснований верить им. Потому что за все время, которое мы можем наблюдать американскую политику, суть ее ни разу не изменилась. Меняются администрации, президенты, меняется даже доктрина. Но суть американской политики ни разу не изменилась. Они борются за управление этой планетой. И в этой борьбе Россия — главный соперник. И двигают свою структуру все ближе к нашим границам. Проводят масштабные учения. Сколачивают коалиции, в том числе и из бывших союзных республик. Чтобы их руками выполнять свои задачи. Правило у Запада одно: мы сели вам на шею и хотим ехать. Поэтому вы не замечайте это, это, это. Профессиональная продажа воздуха в обмен на реальные уступки. Из этой парадигмы надо выходить в жесткой форме. Чтобы больше так было неповадно.
Для меня прежде всего были интересны вопросы, касающиеся внешней политики. То, что Путин считает русский, украинский и белорусский народы одним народом — это крайне важное заявление для формирования внешнеполитической стратегии. Я лично уверен, что восстановление этого триединства имперского, и как хотите его называйте, является стратегической целью нашего государства. Кто будет у власти — это другой вопрос. Это — одна из центральных точек нашей самоидентификации и безопасности. Здесь концентрируются основные опасности, включая военные. И внутренние тоже. И иметь там враждебный плацдарм — крайне нежелательно. Путин упомянул о том, что крайне важно сохранение межнационального баланса. Русский народ, не обижая никого, является государство-образующим. Размывание этого ядра грозит распадом России. Я бы это продолжил в сторону правильной миграционной политики. Сейчас эта политика формируется по чисто рыночным принципам. Такой подход не может быть основным. Перспективный взгляд должен иметь приоритет. Это имеет значение с точки зрения самосохранения и безопасности.
Для меня прежде всего были интересны вопросы, касающиеся внешней политики. То, что Путин считает русский, украинский и белорусский народы одним народом — это крайне важное заявление для формирования внешнеполитической стратегии. Я лично уверен, что восстановление этого триединства имперского, и как хотите его называйте, является стратегической целью нашего государства. Кто будет у власти — это другой вопрос. Это — одна из центральных точек нашей самоидентификации и безопасности. Здесь концентрируются основные опасности, включая военные. И внутренние тоже. И иметь там враждебный плацдарм — крайне нежелательно. Путин упомянул о том, что крайне важно сохранение межнационального баланса. Русский народ, не обижая никого, является государство-образующим. Размывание этого ядра грозит распадом России. Я бы это продолжил в сторону правильной миграционной политики. Сейчас эта политика формируется по чисто рыночным принципам. Такой подход не может быть основным. Перспективный взгляд должен иметь приоритет. Это имеет значение с точки зрения самосохранения и безопасности.
Что лично мне было интересно. О постсоветском пространстве. Ничего особенного сейчас здесь не происходит. На примере Киргизии — бардак это обычное свойство несостоявшейся государственности. С чем я не согласен, что тенденции хаотизации идут по ниспадающей. Я считаю, что ничего путного там не вырастает, и тенденция — ко все большему снижению качества. И никакого общего отношения к постсоветскому пространству быть не может. Ситуация становится все более различной, и общего проекта к постсоветскому пространству быть не может.
Что лично мне было интересно. О постсоветском пространстве. Ничего особенного сейчас здесь не происходит. На примере Киргизии — бардак это обычное свойство несостоявшейся государственности. С чем я не согласен, что тенденции хаотизации идут по ниспадающей. Я считаю, что ничего путного там не вырастает, и тенденция — ко все большему снижению качества. И никакого общего отношения к постсоветскому пространству быть не может. Ситуация становится все более различной, и общего проекта к постсоветскому пространству быть не может.
По поводу ценностей. Эта дискуссия в политологических терминах навязана извне. Разговор о ценностях — изобретение второй половины XX века. Это изобретение западной политической философии, которая обеспечивала идеологический аппарат для обоснования экспансии в другие страны. Ценности, которые декларирует запад, к ощущениям людей никакого отношения не имеют. Ценности — это их способ понимания добра и зла. При этом вещи, называемые одинаково, в разных культурах и цивилизациях могут иметь разные значения и по-разному восприниматься людьми. В России базовый культурный фундамент для понимания того, что такое хорошо и что такое плохо, заложен православной культурой. Независимо от того, верите вы в это или не верите. — У нас какие ценности? Понятие добра и зла. Что нас отличает? Что для нас является абсолютным, важным непреложным добром, который определяет наш характер? — Для нас коллективное восприятие действительности, не индивидуалистическое восприятие жизни, не замкнутость конкретно в своем интересе является более превалирующей ценностью, чем для западного мира. На западе понимание честности, добра, успеха — другое. Хотя слова вроде бы те же. Для нас, например, если дал слово — его сдержать, даже если условия изменились и стало это делать невыгодно. На западе это не принято.
По поводу ценностей. Эта дискуссия в политологических терминах навязана извне. Разговор о ценностях — изобретение второй половины XX века. Это изобретение западной политической философии, которая обеспечивала идеологический аппарат для обоснования экспансии в другие страны. Ценности, которые декларирует запад, к ощущениям людей никакого отношения не имеют. Ценности — это их способ понимания добра и зла. При этом вещи, называемые одинаково, в разных культурах и цивилизациях могут иметь разные значения и по-разному восприниматься людьми. В России базовый культурный фундамент для понимания того, что такое хорошо и что такое плохо, заложен православной культурой. Независимо от того, верите вы в это или не верите. — У нас какие ценности? Понятие добра и зла. Что нас отличает? Что для нас является абсолютным, важным непреложным добром, который определяет наш характер? — Для нас коллективное восприятие действительности, не индивидуалистическое восприятие жизни, не замкнутость конкретно в своем интересе является более превалирующей ценностью, чем для западного мира. На западе понимание честности, добра, успеха — другое. Хотя слова вроде бы те же. Для нас, например, если дал слово — его сдержать, даже если условия изменились и стало это делать невыгодно. На западе это не принято.
Переведя на язык политики пророчества Библии, мы увидим простую вещь. Идут процессы, подталкивающие мир к переходу на наднациональный уровень управления. Спрашивали: для чего нужны эти войны? А я вам объясню. Например, мы видели, как эта инфекция — действительна загадочна и непонятна, но манипуляции вокруг неё, на мой взгляд, превысили уровень опасности в разы. И главный итог этих манипуляций — подталкивание мира к тому, что национальные суверенитеты больше существовать не должны. И что нужно передавать власть на наднациональный уровень.
Переведя на язык политики пророчества Библии, мы увидим простую вещь. Идут процессы, подталкивающие мир к переходу на наднациональный уровень управления. Спрашивали: для чего нужны эти войны? А я вам объясню. Например, мы видели, как эта инфекция — действительна загадочна и непонятна, но манипуляции вокруг неё, на мой взгляд, превысили уровень опасности в разы. И главный итог этих манипуляций — подталкивание мира к тому, что национальные суверенитеты больше существовать не должны. И что нужно передавать власть на наднациональный уровень.
— А вот за пятьдесят пять лет пилотируемой космонавтики у нас летали только четыре женщины в космос. — Ну, значит, есть причины... — Четыре! — Алла, Вы думаете это вопрос шовинизма мужского? — Конечно! А у американцев летало больше пятидесяти... — Ну и что, что они летали? Они их туда загрузили, они полетели, прилетели обратно... Всё равно, что Белка и Стрелка, там, Внучка и Жучка. — Ужас какой!
— А вот за пятьдесят пять лет пилотируемой космонавтики у нас летали только четыре женщины в космос. — Ну, значит, есть причины... — Четыре! — Алла, Вы думаете это вопрос шовинизма мужского? — Конечно! А у американцев летало больше пятидесяти... — Ну и что, что они летали? Они их туда загрузили, они полетели, прилетели обратно... Всё равно, что Белка и Стрелка, там, Внучка и Жучка. — Ужас какой!
Вы, Владимир, показывали откровенный разговор пентагоновцев. Очень циничное заявление, но может этому стоит поучиться нам в отношении с некоторыми странами? Например, со странами бывшего Советского Союза. Вот у них есть стратегия. Когда им что-то надо, они приходят к России — мы же братья. А когда нам что-то надо, они говорят: вы что, совсем...? Мы же независимые. У нас история многовековая! На нас мир держится! Вот это не нужно. Все наши игры в какое-то особенное благородство — это не особенно искренне, и во-вторых бесполезно. Вы хотите поддержки? Эту поддержку надо как-то подтверждать. — А то как с Лукашенко. Давайте вы нас поддержите, а мы вам за это дадим... ничего. (реплика Вл. Соловьева)
Вы, Владимир, показывали откровенный разговор пентагоновцев. Очень циничное заявление, но может этому стоит поучиться нам в отношении с некоторыми странами? Например, со странами бывшего Советского Союза. Вот у них есть стратегия. Когда им что-то надо, они приходят к России — мы же братья. А когда нам что-то надо, они говорят: вы что, совсем...? Мы же независимые. У нас история многовековая! На нас мир держится! Вот это не нужно. Все наши игры в какое-то особенное благородство — это не особенно искренне, и во-вторых бесполезно. Вы хотите поддержки? Эту поддержку надо как-то подтверждать. — А то как с Лукашенко. Давайте вы нас поддержите, а мы вам за это дадим... ничего. (реплика Вл. Соловьева)
По поводу противостояния Запада и России. Я считаю, что его надо рассматривать в более длительной перспективе. Конечно, оно иррационально. И имеет метафизические смыслы. Я не буду говорить о том, почему это происходит, я предлагаю принять факт, что это происходит тысячелетия. И именно так надо это рассматривать в отношениях с Западом. И из этого надо исходить и выстраивать политику. Политика бесконечных уступок приводит к поражению. О смыслах. Приходится слышать: какие там альтернативные ценности и смыслы есть у России? Но если бы их не было, не было бы противостояния с Западом. И эта цивилизационное различие существует. Нужно четко определиться. Нужны ли нам эти евро-структуры? Или приоритетом является налаживание межгосударственных отношений? Мое личное мнение: нам не нужен Евросоюз. Это — неполезная для России организация. Потому что в обозримой перспективе на десятки лет бал будут править те, кто против России.
По поводу противостояния Запада и России. Я считаю, что его надо рассматривать в более длительной перспективе. Конечно, оно иррационально. И имеет метафизические смыслы. Я не буду говорить о том, почему это происходит, я предлагаю принять факт, что это происходит тысячелетия. И именно так надо это рассматривать в отношениях с Западом. И из этого надо исходить и выстраивать политику. Политика бесконечных уступок приводит к поражению. О смыслах. Приходится слышать: какие там альтернативные ценности и смыслы есть у России? Но если бы их не было, не было бы противостояния с Западом. И эта цивилизационное различие существует. Нужно четко определиться. Нужны ли нам эти евро-структуры? Или приоритетом является налаживание межгосударственных отношений? Мое личное мнение: нам не нужен Евросоюз. Это — неполезная для России организация. Потому что в обозримой перспективе на десятки лет бал будут править те, кто против России.
По поводу предстоящей встречи. И — что считать успехом и не успехом. Мне кажется, что мы находимся в плену пост-советского понимания того, что такое успех и не успех. И что успех — какая-то договоренность. Ситуация изменилась. Все договоренности и успехи были за наш счет. И по сути успехами не являлись. Я бы лично считал, что если Путин однозначно и твердо, хотя вполне корректно, обозначит Байдену, что эпоха такой трактовки успеха закончилась, это уже для нас будет успехом.
По поводу предстоящей встречи. И — что считать успехом и не успехом. Мне кажется, что мы находимся в плену пост-советского понимания того, что такое успех и не успех. И что успех — какая-то договоренность. Ситуация изменилась. Все договоренности и успехи были за наш счет. И по сути успехами не являлись. Я бы лично считал, что если Путин однозначно и твердо, хотя вполне корректно, обозначит Байдену, что эпоха такой трактовки успеха закончилась, это уже для нас будет успехом.
— О ситуации в сфере финансов. Почему не закрывают оффшоры? Потому что здесь тоже рынок. Это выгодно конкретным людям. — Стране не выгодно. — А в том и дело, что в парадигме рыночной экономики интересы страны вообще не вписываются. Страна, суверенитет — это атавизм с точки зрения рыночной экономики. Учитывая внешнюю угрозу, необходима выработка новой экономической модели. Нельзя управлять Россией как бизнес-проектом. У нас, к сожалению, не сложилась альтернативная экономическая школа. Эту дискуссию не дают даже допустить. В экономике мы как сидели на идеях 91-го года, так и сидим. — Последние семь месяцев произошли очень серьёзные изменения [реплика Владимира Соловьёва] — Посмотрим, что из этого получится. Я считаю, что засилье либеральной школы в экономике не даёт даже рта открыть.
— О ситуации в сфере финансов. Почему не закрывают оффшоры? Потому что здесь тоже рынок. Это выгодно конкретным людям. — Стране не выгодно. — А в том и дело, что в парадигме рыночной экономики интересы страны вообще не вписываются. Страна, суверенитет — это атавизм с точки зрения рыночной экономики. Учитывая внешнюю угрозу, необходима выработка новой экономической модели. Нельзя управлять Россией как бизнес-проектом. У нас, к сожалению, не сложилась альтернативная экономическая школа. Эту дискуссию не дают даже допустить. В экономике мы как сидели на идеях 91-го года, так и сидим. — Последние семь месяцев произошли очень серьёзные изменения [реплика Владимира Соловьёва] — Посмотрим, что из этого получится. Я считаю, что засилье либеральной школы в экономике не даёт даже рта открыть.
Вы хотели пати? Не вопрос — нате!
По поводу того, что: давайте станем подлыми, и прочее, и прочее... Я вот лично глубоко убеждён, что с дьяволом воевать дьявольскими методами не получится. Вы проиграете — сто процентов. И для России, между прочим, полный отказ от морально-нравственной мотивации, и какой-то идеологической мотивации, он, в том числе, даст очень негативные метастазы и внутрь, на внутриполитическую ситуацию.
По поводу того, что: давайте станем подлыми, и прочее, и прочее... Я вот лично глубоко убеждён, что с дьяволом воевать дьявольскими методами не получится. Вы проиграете — сто процентов. И для России, между прочим, полный отказ от морально-нравственной мотивации, и какой-то идеологической мотивации, он, в том числе, даст очень негативные метастазы и внутрь, на внутриполитическую ситуацию.
Мы вот все молимся на молодых управленцев. «Давайте молодые управленцы будут всем управлять». А могут ли они управлять, понимая нашу страну? Понимая такой, какая она есть, а не какой они ее себе придумали, обучившись в каких-то иностранных университетах, получив дипломы каких-то бизнес-школ. Эта проблема реально существует.
Мы вот все молимся на молодых управленцев. «Давайте молодые управленцы будут всем управлять». А могут ли они управлять, понимая нашу страну? Понимая такой, какая она есть, а не какой они ее себе придумали, обучившись в каких-то иностранных университетах, получив дипломы каких-то бизнес-школ. Эта проблема реально существует.
Чем меньше колхоз, тем больше там интриг. «Соседний колхоз просит навоз — не дадим, сами съедим» — это вот примерно к вопросу о политических интригах в некоторых государствах. <...> Чем меньше регион... Знаете, где самая интересная была политика? Это коммунальная квартира! Сколько интриг, временных и постоянных союзов, негласных договоров, каких-то санкций, объявленных и не объявленных, всевозможных гибридных войн в коридоре и на кухне в первую очередь, а также в общем санузле! Вот я, например, жил в коммуналке когда-то в детстве — вот общий санузел, это прекрасная вещь, как и общая кухня! Это вам похлеще Совета безопасности ООН! Чем мельче коллектив, как это ни странно, чем меньше ставки, тем больше вот это интриганство!
Чем меньше колхоз, тем больше там интриг. «Соседний колхоз просит навоз — не дадим, сами съедим» — это вот примерно к вопросу о политических интригах в некоторых государствах. <...> Чем меньше регион... Знаете, где самая интересная была политика? Это коммунальная квартира! Сколько интриг, временных и постоянных союзов, негласных договоров, каких-то санкций, объявленных и не объявленных, всевозможных гибридных войн в коридоре и на кухне в первую очередь, а также в общем санузле! Вот я, например, жил в коммуналке когда-то в детстве — вот общий санузел, это прекрасная вещь, как и общая кухня! Это вам похлеще Совета безопасности ООН! Чем мельче коллектив, как это ни странно, чем меньше ставки, тем больше вот это интриганство!
Меня всегда удивляло, почему патриоты своей страны хотят скорее безвизово уехать из собственной страны.
Удивительное торжество нездравого смысла, которое наталкивает только на две мысли: или в Америке ничего не понимают, в чём я сильно сомневаюсь, или, на самом деле, Америка вовсе не хочет бороться ни с каким ИГИЛом <...> и вообще ни с каким терроризмом и прочее, и прочее, и прочее. <...> Это значит, что на самом деле у американцев совершенно другие цели, нежели те, которые они декларируют.
Удивительное торжество нездравого смысла, которое наталкивает только на две мысли: или в Америке ничего не понимают, в чём я сильно сомневаюсь, или, на самом деле, Америка вовсе не хочет бороться ни с каким ИГИЛом <...> и вообще ни с каким терроризмом и прочее, и прочее, и прочее. <...> Это значит, что на самом деле у американцев совершенно другие цели, нежели те, которые они декларируют.
Президент Путин же, всё-таки действительно, он прямо сказал — вот кто не готов выполнять подобное, тот свободен. Честно говоря, я хотел бы посмотреть, как кто-нибудь что-нибудь освободит...
По поводу того, что миром рулят интересы. Я с этим согласен наполовину. Потому что мир — это люди. Если вы хотите сказать, что люди — абсолютно рациональные существа, это будет большим преувеличением. Часто конкретными людьми, и даже сообществами людей, вдруг овладевает идея, которая не имеет отношения к конкретным интересам. Что касается интересов, несомненно то, как их люди формулируют и осознают, играет ключевую роль в том, как реализуется мировая политика. Американцы точно осознают свои интересы. А мы осознаём? Надеюсь, что да. Но вот прошло 30 лет с момента распада СССР. Посмотрите, через какие трактовки собственных интересов мы прошли: 1. У нас нет интересов (вспомним Козырева). 2. Наши интересы полностью совпадают с интересами Америки и их союзников. 3. Сохранение суверенитета — неоднозначный интерес. Демократия — важнее. Даже важнее сохранения жизни России. 4. Собственная экономика — не является интересом. Поэтому уничтожить огромное количество отраслей — нормально. 5. Сепаратистские войны на территории России — разная трактовка. И к сожалению нашей задачей остается хотя бы осознание этих национальных интересов среди тех людей, которые принимают решение.
По поводу того, что миром рулят интересы. Я с этим согласен наполовину. Потому что мир — это люди. Если вы хотите сказать, что люди — абсолютно рациональные существа, это будет большим преувеличением. Часто конкретными людьми, и даже сообществами людей, вдруг овладевает идея, которая не имеет отношения к конкретным интересам. Что касается интересов, несомненно то, как их люди формулируют и осознают, играет ключевую роль в том, как реализуется мировая политика. Американцы точно осознают свои интересы. А мы осознаём? Надеюсь, что да. Но вот прошло 30 лет с момента распада СССР. Посмотрите, через какие трактовки собственных интересов мы прошли: 1. У нас нет интересов (вспомним Козырева). 2. Наши интересы полностью совпадают с интересами Америки и их союзников. 3. Сохранение суверенитета — неоднозначный интерес. Демократия — важнее. Даже важнее сохранения жизни России. 4. Собственная экономика — не является интересом. Поэтому уничтожить огромное количество отраслей — нормально. 5. Сепаратистские войны на территории России — разная трактовка. И к сожалению нашей задачей остается хотя бы осознание этих национальных интересов среди тех людей, которые принимают решение.

20 из 146