Подборка · 154 цитаты автора

154 цитат Сергея Александровича Михеева, проверенных временем

Сергей Александрович Михеев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 154 цитаты: коротко, точно, без воды.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 125 150 152 153 155 156 200 250 все варианты

Православному христианину наплевать на все ваши эти заговоры, на мёртвую воду, — можете её затолкать себе в очко. <...> Поэтому вот эти все угрозы, предъявы лошадиные, Гордон может оставить для дурдома, в который рано или поздно он стопроцентно попадёт. И пусть его там эти ведьмы и колдуны его спасают. Вот и всё, хотя никуда, кроме как в ад, такие «лучшие ведьмы и колдуны» не приведут. А для Украины — слушайте, если там какие-то мыслящие люди остались, посмотрите: это же диагноз. Что такое на сегодня ваша страна? Это же диагноз, это же человек, — он, или абсолютно беспринципный и циничный клоун, или он реально башкой поехал на этой вот ненависти.
Православному христианину наплевать на все ваши эти заговоры, на мёртвую воду, — можете её затолкать себе в очко. <...> Поэтому вот эти все угрозы, предъявы лошадиные, Гордон может оставить для дурдома, в который рано или поздно он стопроцентно попадёт. И пусть его там эти ведьмы и колдуны его спасают. Вот и всё, хотя никуда, кроме как в ад, такие «лучшие ведьмы и колдуны» не приведут. А для Украины — слушайте, если там какие-то мыслящие люди остались, посмотрите: это же диагноз. Что такое на сегодня ваша страна? Это же диагноз, это же человек, — он, или абсолютно беспринципный и циничный клоун, или он реально башкой поехал на этой вот ненависти.
Одна из основных претензий к Западу, как к таковому, это то, что он ненормальное пытается сделать нормой.
По поводу того, что миром рулят интересы. Я с этим согласен наполовину. Потому что мир — это люди. Если вы хотите сказать, что люди — абсолютно рациональные существа, это будет большим преувеличением. Часто конкретными людьми, и даже сообществами людей, вдруг овладевает идея, которая не имеет отношения к конкретным интересам. Что касается интересов, несомненно то, как их люди формулируют и осознают, играет ключевую роль в том, как реализуется мировая политика. Американцы точно осознают свои интересы. А мы осознаём? Надеюсь, что да. Но вот прошло 30 лет с момента распада СССР. Посмотрите, через какие трактовки собственных интересов мы прошли: 1. У нас нет интересов (вспомним Козырева). 2. Наши интересы полностью совпадают с интересами Америки и их союзников. 3. Сохранение суверенитета — неоднозначный интерес. Демократия — важнее. Даже важнее сохранения жизни России. 4. Собственная экономика — не является интересом. Поэтому уничтожить огромное количество отраслей — нормально. 5. Сепаратистские войны на территории России — разная трактовка. И к сожалению нашей задачей остается хотя бы осознание этих национальных интересов среди тех людей, которые принимают решение.
По поводу того, что миром рулят интересы. Я с этим согласен наполовину. Потому что мир — это люди. Если вы хотите сказать, что люди — абсолютно рациональные существа, это будет большим преувеличением. Часто конкретными людьми, и даже сообществами людей, вдруг овладевает идея, которая не имеет отношения к конкретным интересам. Что касается интересов, несомненно то, как их люди формулируют и осознают, играет ключевую роль в том, как реализуется мировая политика. Американцы точно осознают свои интересы. А мы осознаём? Надеюсь, что да. Но вот прошло 30 лет с момента распада СССР. Посмотрите, через какие трактовки собственных интересов мы прошли: 1. У нас нет интересов (вспомним Козырева). 2. Наши интересы полностью совпадают с интересами Америки и их союзников. 3. Сохранение суверенитета — неоднозначный интерес. Демократия — важнее. Даже важнее сохранения жизни России. 4. Собственная экономика — не является интересом. Поэтому уничтожить огромное количество отраслей — нормально. 5. Сепаратистские войны на территории России — разная трактовка. И к сожалению нашей задачей остается хотя бы осознание этих национальных интересов среди тех людей, которые принимают решение.
Бублик тебе от Шарапова, а не дырку!
В целом, всё достаточно предсказуемо. Навальный не имел ни одного шанса в суде доказать вот эти свои обвинения, потому что, если честно, они настолько неквалифицированые, что это годится для Ютуба, для интернета, для пиара и для «езды по ушам» молодому поколению, которое, на самом деле, ничего вообще не умеет. Вот это сейчас самая распространённая вещь: «ничего не умею, ничего не знаю, но очень много о себе думаю, научился нажимать кнопки, учиться я ничему и никогда не хотел, собственно говоря, я менеджер широкого профиля по продаже трусов, предположим, в мечтах — ландшафтный дизайнер или там голливудский продюсер, на самом деле — пустое место». Вот это обычное сейчас дело среди креативной молодёжи. Вот для того, чтобы ездить им по мозгам — его аргументы вполне себе подходят, но в реальности, для суда — он не мог представить ничего... <...> С другой стороны, честно говоря, мне не ясно, а что будет дальше по поводу Усманова. Да, формально Усманов выиграл суд. Но Навальный не будет извиняться, потому что вот это вот вся его аудитория, весь этот «ботанический сад», который я сейчас вот описа́л в двух словах, весь этот планктон революционный, он ни за что в жизни не простит ему никаких извинений. Он это понимает. Он ценит вот эту всю эту биомассу, которая колышется... Он на неё рассчитывает, что когда она подрастёт и обретёт какие-то свои ложноножки — она потом проголосует за него на следующих выборах. Он на них рассчитывает и извинятся он не может.
В целом, всё достаточно предсказуемо. Навальный не имел ни одного шанса в суде доказать вот эти свои обвинения, потому что, если честно, они настолько неквалифицированые, что это годится для Ютуба, для интернета, для пиара и для «езды по ушам» молодому поколению, которое, на самом деле, ничего вообще не умеет. Вот это сейчас самая распространённая вещь: «ничего не умею, ничего не знаю, но очень много о себе думаю, научился нажимать кнопки, учиться я ничему и никогда не хотел, собственно говоря, я менеджер широкого профиля по продаже трусов, предположим, в мечтах — ландшафтный дизайнер или там голливудский продюсер, на самом деле — пустое место». Вот это обычное сейчас дело среди креативной молодёжи. Вот для того, чтобы ездить им по мозгам — его аргументы вполне себе подходят, но в реальности, для суда — он не мог представить ничего... <...> С другой стороны, честно говоря, мне не ясно, а что будет дальше по поводу Усманова. Да, формально Усманов выиграл суд. Но Навальный не будет извиняться, потому что вот это вот вся его аудитория, весь этот «ботанический сад», который я сейчас вот описа́л в двух словах, весь этот планктон революционный, он ни за что в жизни не простит ему никаких извинений. Он это понимает. Он ценит вот эту всю эту биомассу, которая колышется... Он на неё рассчитывает, что когда она подрастёт и обретёт какие-то свои ложноножки — она потом проголосует за него на следующих выборах. Он на них рассчитывает и извинятся он не может.
Культура и цивилизация — являются системой ограничений и разрешений-запретов. А иначе все сводится к тотальному зоопарку. То, что этот зоопарк оснащен компьютерами, ничего не меняет.
Я считаю, что мы, наверное, не достигнем таких темпов [роста экономики], которых хотелось бы, в системе консервации неолиберального подхода. <...> Мне кажется, что люди, отвечающие за экономическую концепцию, тоже несколько потеряли связь с действительностью. Вот эта консервация неолиберального подхода делает невозможным достижение тех результатов, которые нам действительно нужны. Кстати, здесь у Трампа можно чему-то и поучиться — три с половиной миллиона рабочих мест, которые они создали. <...> Нам нужно более творчески к этому подходить! Догматизм советской эпохи мы сменили на догматизм неолиберализма!
Я считаю, что мы, наверное, не достигнем таких темпов [роста экономики], которых хотелось бы, в системе консервации неолиберального подхода. <...> Мне кажется, что люди, отвечающие за экономическую концепцию, тоже несколько потеряли связь с действительностью. Вот эта консервация неолиберального подхода делает невозможным достижение тех результатов, которые нам действительно нужны. Кстати, здесь у Трампа можно чему-то и поучиться — три с половиной миллиона рабочих мест, которые они создали. <...> Нам нужно более творчески к этому подходить! Догматизм советской эпохи мы сменили на догматизм неолиберализма!
— О ситуации в сфере финансов. Почему не закрывают оффшоры? Потому что здесь тоже рынок. Это выгодно конкретным людям. — Стране не выгодно. — А в том и дело, что в парадигме рыночной экономики интересы страны вообще не вписываются. Страна, суверенитет — это атавизм с точки зрения рыночной экономики. Учитывая внешнюю угрозу, необходима выработка новой экономической модели. Нельзя управлять Россией как бизнес-проектом. У нас, к сожалению, не сложилась альтернативная экономическая школа. Эту дискуссию не дают даже допустить. В экономике мы как сидели на идеях 91-го года, так и сидим. — Последние семь месяцев произошли очень серьёзные изменения [реплика Владимира Соловьёва] — Посмотрим, что из этого получится. Я считаю, что засилье либеральной школы в экономике не даёт даже рта открыть.
— О ситуации в сфере финансов. Почему не закрывают оффшоры? Потому что здесь тоже рынок. Это выгодно конкретным людям. — Стране не выгодно. — А в том и дело, что в парадигме рыночной экономики интересы страны вообще не вписываются. Страна, суверенитет — это атавизм с точки зрения рыночной экономики. Учитывая внешнюю угрозу, необходима выработка новой экономической модели. Нельзя управлять Россией как бизнес-проектом. У нас, к сожалению, не сложилась альтернативная экономическая школа. Эту дискуссию не дают даже допустить. В экономике мы как сидели на идеях 91-го года, так и сидим. — Последние семь месяцев произошли очень серьёзные изменения [реплика Владимира Соловьёва] — Посмотрим, что из этого получится. Я считаю, что засилье либеральной школы в экономике не даёт даже рта открыть.
Я к этой проблеме подхожу исключительно с религиозной точки зрения. Идет легализация порока. Западная цивилизация отталкивается от простой вещи. Любой порок возводится в ранг добродетели.
Что касается Трампа и всех этих надежд — с тех пор, как прошли выборы, я уже, наверное, раз триста услышал, что не надо переоценивать Трампа. Ну кто его здесь переоценивает? <...> Нет никакой эйфории. Все прекрасно понимают. Просто по сравнению с Хиллари он нам как-то более симпатичен и мы надеемся, что с ним можно будет о чём-то говорить. То, что, как Владимир [ведущий: Владимир Соловьёв] сказал, что он будет прикольный и всё такое прочее... Да, наверное! Ну а мы тоже приколисты те ещё, между прочим! Что касается приколов — это к нам! Да! Если кому-то нужно приколы — мы их изобретём, так сказать, просто конвейер приколов будет сплошных! Вообще, половина нашей истории — это сплошной прикол с точки зрения европейцев и американцев, но мы живём и не только живём, но и развиваемся.
Что касается Трампа и всех этих надежд — с тех пор, как прошли выборы, я уже, наверное, раз триста услышал, что не надо переоценивать Трампа. Ну кто его здесь переоценивает? <...> Нет никакой эйфории. Все прекрасно понимают. Просто по сравнению с Хиллари он нам как-то более симпатичен и мы надеемся, что с ним можно будет о чём-то говорить. То, что, как Владимир [ведущий: Владимир Соловьёв] сказал, что он будет прикольный и всё такое прочее... Да, наверное! Ну а мы тоже приколисты те ещё, между прочим! Что касается приколов — это к нам! Да! Если кому-то нужно приколы — мы их изобретём, так сказать, просто конвейер приколов будет сплошных! Вообще, половина нашей истории — это сплошной прикол с точки зрения европейцев и американцев, но мы живём и не только живём, но и развиваемся.
Это более сложный всё-таки феномен, когда мы говорим: вот, мы зациклились на Америке... Нет! Я считаю, что вот это внимание, с другой стороны, оно является одним из признаков нашего значения в этом мире. Почему? Сейчас мы на Америке зациклены, потому что в послевоенном мире она стала главным конкурентом, до этого — мы обращали внимание на Германию, до этого — на Францию. То есть, грубо говоря, была там «франкофония» и так далее. То есть, на самом деле, в центре нашего внимания, общественного в том числе, и правящего класса, была та страна, которая была главным конкурентом России на данный исторический момент.
Это более сложный всё-таки феномен, когда мы говорим: вот, мы зациклились на Америке... Нет! Я считаю, что вот это внимание, с другой стороны, оно является одним из признаков нашего значения в этом мире. Почему? Сейчас мы на Америке зациклены, потому что в послевоенном мире она стала главным конкурентом, до этого — мы обращали внимание на Германию, до этого — на Францию. То есть, грубо говоря, была там «франкофония» и так далее. То есть, на самом деле, в центре нашего внимания, общественного в том числе, и правящего класса, была та страна, которая была главным конкурентом России на данный исторический момент.
В нашей стране традиционно основные претензии людей к государству заключались в том, что оно, это государство, недостаточно сильно, например, в области социального обеспечения, социальной защиты, в области заботы о людях, построения экономики. А это все функции сильного государства. Так эти вещи понимает абсолютное большинство людей. А когда им говорят: вам надо пройти курс философских наук, мы сейчас вам объясним, что такое гражданское общество, а вот почитайте то, то и то... В гробу они это все видали. Я имею в виду гражданское общество, о котором страдают наши либералы.
В нашей стране традиционно основные претензии людей к государству заключались в том, что оно, это государство, недостаточно сильно, например, в области социального обеспечения, социальной защиты, в области заботы о людях, построения экономики. А это все функции сильного государства. Так эти вещи понимает абсолютное большинство людей. А когда им говорят: вам надо пройти курс философских наук, мы сейчас вам объясним, что такое гражданское общество, а вот почитайте то, то и то... В гробу они это все видали. Я имею в виду гражданское общество, о котором страдают наши либералы.
Вот говорят: «Главное, чтобы всё было по закону!» Нет, неправда! Неглавное, чтобы всё было по закону! Главное, чтобы закон отражал здравый смысл и ощущение справедливости, которое доминирует в данном конкретном обществе. Вот что главное! Потому что законы можно написать такие, что всё будет по закону, а восприниматься всё будет крайне негативно и в итоге будет нести разрушение. Главное, написать такие законы, которые большинством населения будут восприниматься лояльно!
Вот говорят: «Главное, чтобы всё было по закону!» Нет, неправда! Неглавное, чтобы всё было по закону! Главное, чтобы закон отражал здравый смысл и ощущение справедливости, которое доминирует в данном конкретном обществе. Вот что главное! Потому что законы можно написать такие, что всё будет по закону, а восприниматься всё будет крайне негативно и в итоге будет нести разрушение. Главное, написать такие законы, которые большинством населения будут восприниматься лояльно!
Ну сначала несколько слов о европейских элитах, изнурённых долгими годами гомосексуализма... [смех в студии] и от этого потерявших полностью адекватность восприятия.
Это была одна из проблем Советского Союза. Когда они решили взять из христианства то, что им нравится, убрав оттуда Бога, то многие вещи посыпались, продержавшись какое-то время. И стало ясно, что это — не настоящее. Это не о том, о чём было изначально. И тогда все надстройки и великолепные достижения Советского Союза и огромные его реальные успехи, все они стояли на каком-то фундаменте, и этот фундамент как песок начал уходить из-под них. И это огромное здание успехов начало уходить куда-то вниз.
Это была одна из проблем Советского Союза. Когда они решили взять из христианства то, что им нравится, убрав оттуда Бога, то многие вещи посыпались, продержавшись какое-то время. И стало ясно, что это — не настоящее. Это не о том, о чём было изначально. И тогда все надстройки и великолепные достижения Советского Союза и огромные его реальные успехи, все они стояли на каком-то фундаменте, и этот фундамент как песок начал уходить из-под них. И это огромное здание успехов начало уходить куда-то вниз.
Что касается нашей роли, на мой личный взгляд, она заключается в том, чтобы демонстрировать миру альтернативный образ жизни. И при этом, в чём наше отличие — мы, действительно, что такое «хорошо» и что такое «плохо» воспринимаем по-другому. <...> Мы справедливость понимаем совершенно не так, как её понимают в Америке! В Америке нет никакой социальной справедливости, и в Европе её нет! Там есть закон, который закрепляет социальную несправедливость, а точнее их понимание о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо». А наше ощущение того, что нам это органично не подходит, что мы это отторгаем, и рождает вот это неприятие многих западных моделей. Мы вроде и хотим их принять, иногда даже начинаем сами себя ломать через колено, натягивать на голову то, что нам не налезает, а не получается. <...> Именно это уже тридцать лет происходит с Россией! Именно поэтому многие удивляются, в том числе либерально настроенные люди, — ну почему же не получается? И начинают говорить: а — это вот там пропаганда! А — это, так сказать, телевизор! А — это Путин! Вы что думаете, вот Путин уйдёт, а он уйдёт рано или поздно, вы думаете после этого всё изменится? И начнут вот эти вот западные кастрюли налезать на голову? Нет! В том-то и проблема! Не налезали при Ельцине, не налезают при Путине, и после него тоже не будут налезать! Не там ищете! <...> И задача именно в этом — найти гармоничное сочетание разных вещей, которые будут восприниматься здесь органично и при этом давать возможность для развития.
Что касается нашей роли, на мой личный взгляд, она заключается в том, чтобы демонстрировать миру альтернативный образ жизни. И при этом, в чём наше отличие — мы, действительно, что такое «хорошо» и что такое «плохо» воспринимаем по-другому. <...> Мы справедливость понимаем совершенно не так, как её понимают в Америке! В Америке нет никакой социальной справедливости, и в Европе её нет! Там есть закон, который закрепляет социальную несправедливость, а точнее их понимание о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо». А наше ощущение того, что нам это органично не подходит, что мы это отторгаем, и рождает вот это неприятие многих западных моделей. Мы вроде и хотим их принять, иногда даже начинаем сами себя ломать через колено, натягивать на голову то, что нам не налезает, а не получается. <...> Именно это уже тридцать лет происходит с Россией! Именно поэтому многие удивляются, в том числе либерально настроенные люди, — ну почему же не получается? И начинают говорить: а — это вот там пропаганда! А — это, так сказать, телевизор! А — это Путин! Вы что думаете, вот Путин уйдёт, а он уйдёт рано или поздно, вы думаете после этого всё изменится? И начнут вот эти вот западные кастрюли налезать на голову? Нет! В том-то и проблема! Не налезали при Ельцине, не налезают при Путине, и после него тоже не будут налезать! Не там ищете! <...> И задача именно в этом — найти гармоничное сочетание разных вещей, которые будут восприниматься здесь органично и при этом давать возможность для развития.
Строительство рейха на Украине затруднено... затруднено по той причине, что деньги, выделяемые на строительство рейха, бесследно исчезают. В Германии эти процессы всё-таки как-то лучше контролировались.
С технологической точки зрения само слово реформа имеет давно негативную коннотацию на постсоветском пространстве. Реформа — это плохо! Реформа — это хуже людям! <...> Людей начинает колотить, когда нам объявляют откуда-то, что вот готовится ещё одна «реформа». Реформами можно замордовать до смерти любую страну! Поэтому, когда нам говорят: «реформа — это хорошо», а кто вам сказал, что реформа — это хорошо?
С технологической точки зрения само слово реформа имеет давно негативную коннотацию на постсоветском пространстве. Реформа — это плохо! Реформа — это хуже людям! <...> Людей начинает колотить, когда нам объявляют откуда-то, что вот готовится ещё одна «реформа». Реформами можно замордовать до смерти любую страну! Поэтому, когда нам говорят: «реформа — это хорошо», а кто вам сказал, что реформа — это хорошо?
— Вот у них там какой-нибудь очередной скандал с какой-нибудь порнозвездой, и смотрите, им чешется в каком-то месте — надо что-нибудь бомбить. Как у Клинтона в своё время. — Тут новый скандал — СМИ сообщили о внебрачном ребёнке Трампа [Сергей Корнеевский] — Ну понеслось! Теперь уже точно придётся бить по Сирии, потому что непонятно, как всё это замять. <...> Президенты их там занимаются развратом, а страдать должны целые государства и должны за это гибнуть тысячи и тысячи людей.
— Вот у них там какой-нибудь очередной скандал с какой-нибудь порнозвездой, и смотрите, им чешется в каком-то месте — надо что-нибудь бомбить. Как у Клинтона в своё время. — Тут новый скандал — СМИ сообщили о внебрачном ребёнке Трампа [Сергей Корнеевский] — Ну понеслось! Теперь уже точно придётся бить по Сирии, потому что непонятно, как всё это замять. <...> Президенты их там занимаются развратом, а страдать должны целые государства и должны за это гибнуть тысячи и тысячи людей.
Поступать нужно нестандартно. Для нестандартной ситуации нужны нестандартные ходы, которые будут иметь в виду только одно: как поставленную задачу выполнить. Независимо от того, соответствует это тем или иным учебникам или нормам, не соответствует, вписывается это в требование МВФ, или не вписывается. Это — задача номер один. Потому что иначе они [Запад] нам напридумывают пятьсот тысяч поводов, и мы будем все время оправдываться, а они будут иметь все время фору в этом движении.
Поступать нужно нестандартно. Для нестандартной ситуации нужны нестандартные ходы, которые будут иметь в виду только одно: как поставленную задачу выполнить. Независимо от того, соответствует это тем или иным учебникам или нормам, не соответствует, вписывается это в требование МВФ, или не вписывается. Это — задача номер один. Потому что иначе они [Запад] нам напридумывают пятьсот тысяч поводов, и мы будем все время оправдываться, а они будут иметь все время фору в этом движении.

20 из 154