32 цитаты Сергея Александровича Михеева, ставших крылатыми

Сергей Александрович Михеев — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 32 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Справедливости никогда нигде не было, её нет нигде и никогда её не будет. А попытка всю жизнь положить на то, чтобы воцарилась кругом справедливость — абсолютно бессмысленна. Её может быть чуть больше или чуть меньше, но абсолютной справедливости просто не существует в природе. Тем более — что такое справедливость? Хотите про философию — ну давайте про философию. У каждого, в итоге, справедливость своя. И, к сожалению, для подавляющего большинства людей, понятие справедливости такое: справедливо — это когда мне хорошо, а несправедливо — когда мне плохо. Но не трудно понять, немного поднявшись над этой ситуацией, что из этого общей справедливости ну никак не получается. <...> В большинстве случаев справедливость расценивается людьми именно так: хорошо, когда я украл, плохо, когда у меня украли.

   Справедливости никогда нигде не было, её нет нигде и никогда её не будет. А попытка всю жизнь положить на то, чтобы воцарилась кругом справедливость — абсолютно бессмысленна. Её может быть чуть больше или чуть меньше, но абсолютной справедливости просто не существует в природе. Тем более — что такое справедливость? Хотите про философию — ну давайте про философию. У каждого, в итоге, справедливость своя. И, к сожалению, для подавляющего большинства людей, понятие справедливости такое: справедливо — это когда мне хорошо, а несправедливо — когда мне плохо. Но не трудно понять, немного поднявшись над этой ситуацией, что из этого общей справедливости ну никак не получается. <...> В большинстве случаев справедливость расценивается людьми именно так: хорошо, когда я украл, плохо, когда у меня украли.
2. «

   Как выяснили британские учёные, Годзилла — русского происхождения и она управляется из Кремля!

   Как выяснили британские учёные, Годзилла — русского происхождения и она управляется из Кремля!
3. «

   Поступать нужно нестандартно. Для нестандартной ситуации нужны нестандартные ходы, которые будут иметь в виду только одно: как поставленную задачу выполнить. Независимо от того, соответствует это тем или иным учебникам или нормам, не соответствует, вписывается это в требование МВФ, или не вписывается. Это — задача номер один. Потому что иначе они [Запад] нам напридумывают пятьсот тысяч поводов, и мы будем все время оправдываться, а они будут иметь все время фору в этом движении.

   Поступать нужно нестандартно. Для нестандартной ситуации нужны нестандартные ходы, которые будут иметь в виду только одно: как поставленную задачу выполнить. Независимо от того, соответствует это тем или иным учебникам или нормам, не соответствует, вписывается это в требование МВФ, или не вписывается. Это — задача номер один. Потому что иначе они [Запад] нам напридумывают пятьсот тысяч поводов, и мы будем все время оправдываться, а они будут иметь все время фору в этом движении.
4. «

   Конечно, легко обеспечивать безопасность от мнимой угрозы, от выдуманной угрозы. Здесь можно сразу ставить оценку — пять с плюсом. А вот когда угроза реальная, как мы видим, оказывается, европейские системы безопасности не срабатывают. Вот вам проблема выдуманного подхода к жизни. С выдуманной угрозой легко бороться, потому что она выдуманная и никто не собирается на вас нападать, никто не собирается на русских танках въезжать в Берлин и Париж, а вот здесь угроза не выдуманная и, оказалось, что европейцы с этим справляются достаточно плохо. <...> Способность сострадать — это, мне кажется, один из признаков действительно цивилизованного человека, способность сострадать другому. Но надо из этого делать какие-то практические выводы.

   Конечно, легко обеспечивать безопасность от мнимой угрозы, от выдуманной угрозы. Здесь можно сразу ставить оценку — пять с плюсом. А вот когда угроза реальная, как мы видим, оказывается, европейские системы безопасности не срабатывают. Вот вам проблема выдуманного подхода к жизни. С выдуманной угрозой легко бороться, потому что она выдуманная и никто не собирается на вас нападать, никто не собирается на русских танках въезжать в Берлин и Париж, а вот здесь угроза не выдуманная и, оказалось, что европейцы с этим справляются достаточно плохо. <...> Способность сострадать — это, мне кажется, один из признаков действительно цивилизованного человека, способность сострадать другому. Но надо из этого делать какие-то практические выводы.
5. «

   Меня всегда удивляло, почему патриоты своей страны хотят скорее безвизово уехать из собственной страны.

   Меня всегда удивляло, почему патриоты своей страны хотят скорее безвизово уехать из собственной страны.
6. «

   Я, кстати, соглашусь с тем, что, вообще, конечно, у народа запрос на добро существует, но, к сожалению, часто это запрос на чужое добро.

   Я, кстати, соглашусь с тем, что, вообще, конечно, у народа запрос на добро существует, но, к сожалению, часто это запрос на чужое добро.
7. «

   Мне кажется, наши ракеты — они прямо так и луча́тся добром. С-400 — это просто какой-то вот «Пискипер», просто какой-то вестник добра. Я бы на наших С-400 просто рисовал бы вот эту воробьиную лапку... птичью лапку.

   Мне кажется, наши ракеты — они прямо так и луча́тся добром. С-400 — это просто какой-то вот «Пискипер», просто какой-то вестник добра. Я бы на наших С-400 просто рисовал бы вот эту воробьиную лапку... птичью лапку.
8. «

   Фигура Байдена олицетворяет такие вещи: с одной стороны Америка на пике своего могущества, а с другой стороны она внутренне пуста. У нее нет тех качеств, которые могли повести человечество куда-то вперед, поднять на другую ступень. Ведь они на это претендуют. А все скатывается к обычным вещам — борьба за ресурсы, за деньги, за влияние, за территории. Байден — философское олицетворение мощи и одновременно немощи Америки. Человек, возглавляющий самую мощную державу на планете, а это объективно так, и одновременно мы видим, как изо дня в день он демонстрирует немощь. В этом — какой-то философский и мировоззренческий парадокс. И это порождает истерические реакции — от истерической агрессии до истерической депрессии.

   Фигура Байдена олицетворяет такие вещи: с одной стороны Америка на пике своего могущества, а с другой стороны она внутренне пуста. У нее нет тех качеств, которые могли повести человечество куда-то вперед, поднять на другую ступень. Ведь они на это претендуют. А все скатывается к обычным вещам — борьба за ресурсы, за деньги, за влияние, за территории. Байден — философское олицетворение мощи и одновременно немощи Америки. Человек, возглавляющий самую мощную державу на планете, а это объективно так, и одновременно мы видим, как изо дня в день он демонстрирует немощь. В этом — какой-то философский и мировоззренческий парадокс. И это порождает истерические реакции — от истерической агрессии до истерической депрессии.
9. «

   — По поводу ценностей. Дискуссия о ценностях — привнесена из западного англо-саксонского мира. Это — калька и переводы того, что стало обычным делом в 20 веке внутри западной политологической школы. — А в русской классической литературе термин ценности встречается? [вопрос Владимира Соловьева] — Дискуссия эта навязана. И она уводит нас от многих вещей. В русском языке ценность касалась прежде всего материальных вещей. На самом деле долгоиграющими и стабильными являются ценности религиозные. А что касается современной западной цивилизации, то, мне кажется, она переходит в состояние принципиально антирелигиозное. Главная ценность современной западной цивилизации — это ценность греха. Она апеллирует к страстям человека. Именно поэтому она называет свои ценности универсальными. Она апеллирует к порокам. Ценность греха маскируется под ценности свободы, свободного вероисповедания. Что такое свобода в экспортном варианте западной цивилизации? В первую очередь это — тщеславие, мнение о себе. Это транслируется для молодежи, которая еще не сформирована. На незнании и неумении молодежи жить играют люди западной цивилизации.

   — По поводу ценностей. Дискуссия о ценностях — привнесена из западного англо-саксонского мира. Это — калька и переводы того, что стало обычным делом в 20 веке внутри западной политологической школы. — А в русской классической литературе термин ценности встречается? [вопрос Владимира Соловьева] — Дискуссия эта навязана. И она уводит нас от многих вещей. В русском языке ценность касалась прежде всего материальных вещей. На самом деле долгоиграющими и стабильными являются ценности религиозные. А что касается современной западной цивилизации, то, мне кажется, она переходит в состояние принципиально антирелигиозное. Главная ценность современной западной цивилизации — это ценность греха. Она апеллирует к страстям человека. Именно поэтому она называет свои ценности универсальными. Она апеллирует к порокам. Ценность греха маскируется под ценности свободы, свободного вероисповедания. Что такое свобода в экспортном варианте западной цивилизации? В первую очередь это — тщеславие, мнение о себе. Это транслируется для молодежи, которая еще не сформирована. На незнании и неумении молодежи жить играют люди западной цивилизации.
10. «

    Разговор о том, что всё в жизни считается деньгами и всё зависит от экономики — это настолько плоский, настолько примитивный взгляд... <...> Жизнь гораздо сложнее. Человек гораздо сложнее. Вообще, сводить человеческую жизнь к экономике означает просто ненавидеть человека, означает — презирать его, плевать ему в лицо и говорить, что на самом деле ничего в тебе нет — ни ума, ни сердца, ни души, ни фантазии, ничего, кроме денег.

    Разговор о том, что всё в жизни считается деньгами и всё зависит от экономики — это настолько плоский, настолько примитивный взгляд... <...> Жизнь гораздо сложнее. Человек гораздо сложнее. Вообще, сводить человеческую жизнь к экономике означает просто ненавидеть человека, означает — презирать его, плевать ему в лицо и говорить, что на самом деле ничего в тебе нет — ни ума, ни сердца, ни души, ни фантазии, ничего, кроме денег.
11. «

    Мы уже достаточно протрезвели, чтобы понять следующую мысль. Что касается западных политиков. Переубеждать их не имеет никакого смысла. У нас к ним такая любовь-ненависть. Мы начинаем переживать, ломать руки, как влюбленные люди, у которых безответная любовь. А что же делать? А это бессмысленная история. Не любит — и все. По целому ряду причин. Здесь не надо рвать волосы на голове, закатываться в истерике. Надо просто поменять свое отношение к этой жизни. Пора перестать и любить их, и ненавидеть. Они живут своей жизнью, у них свои интересы, свои взгляды на жизнь. А у нас — свои взгляды на жизнь. Надо трезво и холодно относиться к этому вопросу.

    Мы уже достаточно протрезвели, чтобы понять следующую мысль. Что касается западных политиков. Переубеждать их не имеет никакого смысла. У нас к ним такая любовь-ненависть. Мы начинаем переживать, ломать руки, как влюбленные люди, у которых безответная любовь. А что же делать? А это бессмысленная история. Не любит — и все. По целому ряду причин. Здесь не надо рвать волосы на голове, закатываться в истерике. Надо просто поменять свое отношение к этой жизни. Пора перестать и любить их, и ненавидеть. Они живут своей жизнью, у них свои интересы, свои взгляды на жизнь. А у нас — свои взгляды на жизнь. Надо трезво и холодно относиться к этому вопросу.
12. «

    К сожалению, однополярный мир и однозначное доминирование американцев — оно опасно чем? Тем, что этот лидер, не имея противовеса, теряет ответственность. Американцы решили, что можно не нести ответственности за то, что они делают. Почему? Именно потому, что они стали однозначным и непререкаемым лидером и некому им слово вставить поперёк. Именно это их развратило. <...> Безнаказанность порождает рецидив или, если говорить по более уличному, — беспредел.

    К сожалению, однополярный мир и однозначное доминирование американцев — оно опасно чем? Тем, что этот лидер, не имея противовеса, теряет ответственность. Американцы решили, что можно не нести ответственности за то, что они делают. Почему? Именно потому, что они стали однозначным и непререкаемым лидером и некому им слово вставить поперёк. Именно это их развратило. <...> Безнаказанность порождает рецидив или, если говорить по более уличному, — беспредел.
13. «

    Что касается Трампа и всех этих надежд — с тех пор, как прошли выборы, я уже, наверное, раз триста услышал, что не надо переоценивать Трампа. Ну кто его здесь переоценивает? <...> Нет никакой эйфории. Все прекрасно понимают. Просто по сравнению с Хиллари он нам как-то более симпатичен и мы надеемся, что с ним можно будет о чём-то говорить. То, что, как Владимир [ведущий: Владимир Соловьёв] сказал, что он будет прикольный и всё такое прочее... Да, наверное! Ну а мы тоже приколисты те ещё, между прочим! Что касается приколов — это к нам! Да! Если кому-то нужно приколы — мы их изобретём, так сказать, просто конвейер приколов будет сплошных! Вообще, половина нашей истории — это сплошной прикол с точки зрения европейцев и американцев, но мы живём и не только живём, но и развиваемся.

    Что касается Трампа и всех этих надежд — с тех пор, как прошли выборы, я уже, наверное, раз триста услышал, что не надо переоценивать Трампа. Ну кто его здесь переоценивает? <...> Нет никакой эйфории. Все прекрасно понимают. Просто по сравнению с Хиллари он нам как-то более симпатичен и мы надеемся, что с ним можно будет о чём-то говорить. То, что, как Владимир [ведущий: Владимир Соловьёв] сказал, что он будет прикольный и всё такое прочее... Да, наверное! Ну а мы тоже приколисты те ещё, между прочим! Что касается приколов — это к нам! Да! Если кому-то нужно приколы — мы их изобретём, так сказать, просто конвейер приколов будет сплошных! Вообще, половина нашей истории — это сплошной прикол с точки зрения европейцев и американцев, но мы живём и не только живём, но и развиваемся.
14. «

    Кажется Милюков говорил: «Что это — глупость или предательство?». Предательство всегда пользуется глупостью!

    Кажется Милюков говорил: «Что это — глупость или предательство?». Предательство всегда пользуется глупостью!
15. «

    Когда мне говорят, что пьют от отчаяния — это всё чушь собачья. Когда говорят — вот, пьёт с горя. Единственное горе, чаще всего, у того, кто пьёт — это то, что он пьёт. Другого горя никакого нет. Круговорот. Это закольцованная проблема.

    Когда мне говорят, что пьют от отчаяния — это всё чушь собачья. Когда говорят — вот, пьёт с горя. Единственное горе, чаще всего, у того, кто пьёт — это то, что он пьёт. Другого горя никакого нет. Круговорот. Это закольцованная проблема.
16. «

    По поводу диалога, который якобы налажен. Давайте сами себя не обманывать. Да, встреча Байдена и Путина — это хорошо, то, что они поговорили, и напряженность немного снизилась — это хорошо, но диалога никакого я не вижу. Более того. Провокация английского корабля — очевидный ответ на статью Путина в немецком СМИ и на итоги конференции. Воинственные заявления большого количества политиков европейских и американских. Начались самые крупные за всю историю их проведения военные учения в Черном море. Я в этом вижу еще одну провокацию. Какой диалог? Они тут же дезавуировали все позитивные ожидания тех, кто после этой встречи стали наблюдать. Можно, конечно, отмазаться и сказать, что корабль не американский, а английский. Но Байден приехал на встречу именно как руководитель коллективного Запада. Вопрос к Байдену: ты за свой Запад отвечаешь? Тогда в чем диалог? Смысл не в том, что у меня какая-то иррациональная американофобия. Наша проблема, проблема россиян, русских, что мы хотим увидеть этот диалог. А его нет. И пора с этими иллюзиями расстаться навсегда. Ценности нашей культуры — мы договорились, ударили по рукам, а там этого нет и никогда не будет. И не надо эти вещи переносить туда. А оставим эту прекрасную традицию в нашей стране.

    По поводу диалога, который якобы налажен. Давайте сами себя не обманывать. Да, встреча Байдена и Путина — это хорошо, то, что они поговорили, и напряженность немного снизилась — это хорошо, но диалога никакого я не вижу. Более того. Провокация английского корабля — очевидный ответ на статью Путина в немецком СМИ и на итоги конференции. Воинственные заявления большого количества политиков европейских и американских. Начались самые крупные за всю историю их проведения военные учения в Черном море. Я в этом вижу еще одну провокацию. Какой диалог? Они тут же дезавуировали все позитивные ожидания тех, кто после этой встречи стали наблюдать. Можно, конечно, отмазаться и сказать, что корабль не американский, а английский. Но Байден приехал на встречу именно как руководитель коллективного Запада. Вопрос к Байдену: ты за свой Запад отвечаешь? Тогда в чем диалог? Смысл не в том, что у меня какая-то иррациональная американофобия. Наша проблема, проблема россиян, русских, что мы хотим увидеть этот диалог. А его нет. И пора с этими иллюзиями расстаться навсегда. Ценности нашей культуры — мы договорились, ударили по рукам, а там этого нет и никогда не будет. И не надо эти вещи переносить туда. А оставим эту прекрасную традицию в нашей стране.
17. «

    Сила не может самоутверждаться за счёт слабого. Сила как раз в том, что сильный человек самодостаточен — ему не надо самоутверждаться за счёт издевательства над слабыми.

    Сила не может самоутверждаться за счёт слабого. Сила как раз в том, что сильный человек самодостаточен — ему не надо самоутверждаться за счёт издевательства над слабыми.
18. «

    — Премьер-министр Франции заявил, что страну олицетворяет голая грудь, а не хиджаб. [Сергей Корнеевский] <...> — Проблема не в мусульманском дресс-коде, как таковом, я не вижу, честно говоря, никакой проблемы ни в длинных платьях, ни в платках, по мне, так это даже вообще и красивее... Голая грудь, конечно, вещь привлекательная, но не всегда, не у всех и не всю жизнь. На самом деле, говорить о том, что это константа — это странно. <...> На самом деле, проблема в том, что внешние признаки исламской культуры стали, благодаря экстремистам, ассоциироваться с террором, агрессией и опасностью.

    — Премьер-министр Франции заявил, что страну олицетворяет голая грудь, а не хиджаб. [Сергей Корнеевский] <...> — Проблема не в мусульманском дресс-коде, как таковом, я не вижу, честно говоря, никакой проблемы ни в длинных платьях, ни в платках, по мне, так это даже вообще и красивее... Голая грудь, конечно, вещь привлекательная, но не всегда, не у всех и не всю жизнь. На самом деле, говорить о том, что это константа — это странно. <...> На самом деле, проблема в том, что внешние признаки исламской культуры стали, благодаря экстремистам, ассоциироваться с террором, агрессией и опасностью.

    — Сергей Корнеевский
19. «

    Выборы в США — это очень хрупкая вещь, как яичная скорлупа.

    Выборы в США — это очень хрупкая вещь, как яичная скорлупа.
20. «

    У меня есть такая присказка: «Хочется сказать что-нибудь умное, но ничего не приходит в голову».

    У меня есть такая присказка: «Хочется сказать что-нибудь умное, но ничего не приходит в голову».