Подборка: 109 цитат Шарля Бодлера

Ниже 109 цитат Шарля Бодлера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Мы горячо пообещали друг другу, что все наши мысли отныне станут общими, и наши души сольются в единое целое, — мечта, в которой, по сути, нет ничего оригинального, кроме разве того, что, будучи мечтой всех людей, она до сих пор не была осуществлена никем.

   Мы горячо пообещали друг другу, что все наши мысли отныне станут общими, и наши души сольются в единое целое, — мечта, в которой, по сути, нет ничего оригинального, кроме разве того, что, будучи мечтой всех людей, она до сих пор не была осуществлена никем.

   — Парижский сплин · книга
2. «

   О, как наш мир велик при скудном свете лампы, Как взорам прошлого он бесконечно мал!

   О, как наш мир велик при скудном свете лампы, Как взорам прошлого он бесконечно мал!
3. «

   Всех возлюбив, поэт встречал лишь подозренья; От кротости его смелея с каждым днем, Все слушали: кому возносит пени, Жестокость испытать хотели все на нем.

   Всех возлюбив, поэт встречал лишь подозренья; От кротости его смелея с каждым днем, Все слушали: кому возносит пени, Жестокость испытать хотели все на нем.
4. «

   Всякий урок прекрасного — поединок, где художник испускает вопль ужаса, перед тем как упасть побежденным.

   Всякий урок прекрасного — поединок, где художник испускает вопль ужаса, перед тем как упасть побежденным.

   — Парижский сплин · книга
5. «

   Вы, ангел радости, когда-нибудь страдали? Тоска, унынье, стыд терзали вашу грудь? И ночью бледный страх... хоть раз когда-нибудь Сжимал ли сердце вам в тисках холодной стали? Вы, ангел радости, когда-нибудь страдали?

   Вы, ангел радости, когда-нибудь страдали? Тоска, унынье, стыд терзали вашу грудь? И ночью бледный страх... хоть раз когда-нибудь Сжимал ли сердце вам в тисках холодной стали? Вы, ангел радости, когда-нибудь страдали?

   — Цветы зла · книга
6. «

   Поэт, вот образ твой! Ты также без усилья Летаешь в облаках, средь молний и громов, Но исполинские тебе мешают крылья Внизу ходить, в толпе, средь шиканья глупцов.

   Поэт, вот образ твой! Ты также без усилья Летаешь в облаках, средь молний и громов, Но исполинские тебе мешают крылья Внизу ходить, в толпе, средь шиканья глупцов.

   — Цветы зла · книга
7. «

   Я — кладбище, чей сон луна давно забыла, Где черви длинные, как угрызений клуб, Влачатся, чтоб точить любезный сердцу труп; Я — старый будуар, весь полный роз поблеклых И позабытых мод, где в запыленных стеклах Пастели грустные и бледные Буше Впивают аромат... И вот в моей душе Бредут хромые дни неверными шагами, И, вся оснежена погибших лет клоками, Тоска, унынья плод, тираня скорбный дух, Размеры страшные бессмертья примет вдруг.

   Я — кладбище, чей сон луна давно забыла, Где черви длинные, как угрызений клуб, Влачатся, чтоб точить любезный сердцу труп; Я — старый будуар, весь полный роз поблеклых И позабытых мод, где в запыленных стеклах Пастели грустные и бледные Буше Впивают аромат... И вот в моей душе Бредут хромые дни неверными шагами, И, вся оснежена погибших лет клоками, Тоска, унынья плод, тираня скорбный дух, Размеры страшные бессмертья примет вдруг.

   — Цветы зла · книга
8. «

   Вы, ангел кротости, знакомы с тайной злостью? С отравой жгучих слез и яростью без сил? К вам приводила ночь немая из могил Месть, эту черную назойливую гостью? Вы, ангел кротости, знакомы с тайной злостью?

   Вы, ангел кротости, знакомы с тайной злостью? С отравой жгучих слез и яростью без сил? К вам приводила ночь немая из могил Месть, эту черную назойливую гостью? Вы, ангел кротости, знакомы с тайной злостью?

   — Цветы зла · книга
9. «

   Пейте!

   Пейте!
10. «

    Можно основать великие империи на преступлении и исполненные благородства религии — на лжи.

    Можно основать великие империи на преступлении и исполненные благородства религии — на лжи.

    — Моё обнажённое сердце · книга
11. «

    Но вот наступает вечер. Приближается странный и неверный час, когда опускается небесный занавес, а город вспыхивает огнями. Газовые рожки рассыпаются пятнами на пурпуре заката. Честные и бесчестные, благоразумные и беспутные люди с облегчением вздыхают: «Наконец-то день кончился!» Праведники и проходимцы торопятся отдохнуть, каждый бежит в облюбованное им местечко, чтобы испить чашу забвения.

    Но вот наступает вечер. Приближается странный и неверный час, когда опускается небесный занавес, а город вспыхивает огнями. Газовые рожки рассыпаются пятнами на пурпуре заката. Честные и бесчестные, благоразумные и беспутные люди с облегчением вздыхают: «Наконец-то день кончился!» Праведники и проходимцы торопятся отдохнуть, каждый бежит в облюбованное им местечко, чтобы испить чашу забвения.

    — Поэт современной жизни · книга
12. «

    Поэт в тюрьме, больной, небритый, изможденный, Топча ногой листки поэмы нерожденной, Следит в отчаянье, как в бездну, вся дрожа, По страшной лестнице скользит его душа.

    Поэт в тюрьме, больной, небритый, изможденный, Топча ногой листки поэмы нерожденной, Следит в отчаянье, как в бездну, вся дрожа, По страшной лестнице скользит его душа.

    — Цветы зла · книга
13. «

    Самая тяжёлая работа — та, которую мы не решаемся начать: она становится кошмаром.

    Самая тяжёлая работа — та, которую мы не решаемся начать: она становится кошмаром.
14. «

    Новизна составляет переходную, текучую, случайную сторону искусства; вечное и неизменное определяет другую его сторону.

    Новизна составляет переходную, текучую, случайную сторону искусства; вечное и неизменное определяет другую его сторону.

    — Поэт современной жизни · книга
15. «

    Моя душа тебе покорна, Тебе, мой цвет, свеча моя. Ты — вспышка жаркого огня Во тьме моей Сибири черной.

    Моя душа тебе покорна, Тебе, мой цвет, свеча моя. Ты — вспышка жаркого огня Во тьме моей Сибири черной.
16. «

    В жизни каждого бывают дни сомнений и решений, когда выражения дружбы, одного взгляда, какой-нибудь записки достаточно, чтобы толкнуть вас на глупость или безумство!

    В жизни каждого бывают дни сомнений и решений, когда выражения дружбы, одного взгляда, какой-нибудь записки достаточно, чтобы толкнуть вас на глупость или безумство!
17. «

    Человек, ничего не пьющий кроме воды, что-то скрывает от своих ближних.

    Человек, ничего не пьющий кроме воды, что-то скрывает от своих ближних.

    — Вино и гашиш · книга
18. «

    Наверное, есть своя особенная прелесть в том, чтоб быть попеременно то жертвой, то палачом.

    Наверное, есть своя особенная прелесть в том, чтоб быть попеременно то жертвой, то палачом.

    — Моё обнажённое сердце · книга
19. «

    Гойя — дьявольский шабаш, где мерзкие хари Чей-то выкидыш варят, блудят старики, Молодятся старухи и в пьяном угаре Голой девочке бес надевает чулки.

    Гойя — дьявольский шабаш, где мерзкие хари Чей-то выкидыш варят, блудят старики, Молодятся старухи и в пьяном угаре Голой девочке бес надевает чулки.
20. «

    Те, кто знают меня, поймут всё; для тех же, кто не хочет или не может меня понять, я стал бы лишь бесполезно нагромождать свои объяснения.

    Те, кто знают меня, поймут всё; для тех же, кто не хочет или не может меня понять, я стал бы лишь бесполезно нагромождать свои объяснения.