29 сильных цитат Шелби Махёрина

Подборка из 29 цитат Шелби Махёрина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Коко была Алой дамой и потому, в отличие от меня и других Белых дам, черпала свою магию не из земли. Нет, ее колдовство шло изнутри. От крови.

   Коко была Алой дамой и потому, в отличие от меня и других Белых дам, черпала свою магию не из земли. Нет, ее колдовство шло изнутри. От крови.

   — Луиза ле Блан · книга
2. «

   Они отличались друг от друга как ночь и день, как зима и лето, но все же… все же было нечто похожее в их лицах. В подбородках. Некая решительность. Уверенность в том, что они смогут прогнуть весь мир под себя.

   Они отличались друг от друга как ночь и день, как зима и лето, но все же… все же было нечто похожее в их лицах. В подбородках. Некая решительность. Уверенность в том, что они смогут прогнуть весь мир под себя.

   — Рид Диггори · книга
3. «

   Колдовство, касаясь человека, всегда оставляет след. Большинство людей прежде всего замечают запах: не зловоние гниения и разложения, скорее приторную сладость в ноздрях, острый привкус на языке. Очень немногие чувствуют дрожь в воздухе. Незримый ореол на коже мертвеца. Словно само колдовство все еще рядом, наблюдает и выжидает. Как живое.

   Колдовство, касаясь человека, всегда оставляет след. Большинство людей прежде всего замечают запах: не зловоние гниения и разложения, скорее приторную сладость в ноздрях, острый привкус на языке. Очень немногие чувствуют дрожь в воздухе. Незримый ореол на коже мертвеца. Словно само колдовство все еще рядом, наблюдает и выжидает. Как живое.

   — Змей и голубка · книга
4. «

   В нынешние времена, если мы живы – все уже в достаточной мере неплохо.

   В нынешние времена, если мы живы – все уже в достаточной мере неплохо.

   — Кровь и мед · книга
5. «

   Да какого же хера все в этом королевстве пытаются прикончить мою жену?

   Да какого же хера все в этом королевстве пытаются прикончить мою жену?

   — Рид Диггори · книга
6. «

   Пусть ваши глаза будут остры, а клинки – еще острее.

   Пусть ваши глаза будут остры, а клинки – еще острее.

   — Жан-Люк Туссен · книга
7. «

   Раскрыть тайну человека – все равно что пролить его кровь.

   Раскрыть тайну человека – все равно что пролить его кровь.

   — Кровь и мед · книга
8. «

   В отличие от Белых дам, Алые не подчинялись никаким правилам и законам. Их колдовство не требовало равновесия. Оно могло быть диким, непредсказуемым… И некоторые из моего рода даже считали его опасным.

   В отличие от Белых дам, Алые не подчинялись никаким правилам и законам. Их колдовство не требовало равновесия. Оно могло быть диким, непредсказуемым… И некоторые из моего рода даже считали его опасным.

   — Луиза ле Блан · книга
9. «

   Ненависть способна разрушить личность.

   Ненависть способна разрушить личность.

   — Кровь и мед · книга
10. «

    Смерть дочери служила ему предупреждением – никому не позволено безнаказанно наживаться на ведьмах.

    Смерть дочери служила ему предупреждением – никому не позволено безнаказанно наживаться на ведьмах.

    — Змей и голубка · книга
11. «

    Я любила его. Очень сильно любила. И эта любовь хранилась не только в сердце и разуме. Такую любовь нельзя познать однажды и просто позабыть после. Нельзя коснуться ее и не ощутить прикосновения в ответ. Нет… эта любовь иная. Неизменная, нерушимая. Эта любовь исходит из души.

    Я любила его. Очень сильно любила. И эта любовь хранилась не только в сердце и разуме. Такую любовь нельзя познать однажды и просто позабыть после. Нельзя коснуться ее и не ощутить прикосновения в ответ. Нет… эта любовь иная. Неизменная, нерушимая. Эта любовь исходит из души.

    — Луиза ле Блан · книга
12. «

    Равно как два ума не могут мыслить одинаково, так же и две ведьмы не способны одинаково колдовать. Все мы видим мир по-разному.

    Равно как два ума не могут мыслить одинаково, так же и две ведьмы не способны одинаково колдовать. Все мы видим мир по-разному.

    — Змей и голубка · книга
13. «

    Мужчины, быть может, и гордецы, но вот женщины прекрасно знают, когда пора делать ноги.

    Мужчины, быть может, и гордецы, но вот женщины прекрасно знают, когда пора делать ноги.

    — Луиза ле Блан · книга
14. «

    Пусть внемлет каждый Божьему учению, гласит оно: гордыня — путь к падения.

    Пусть внемлет каждый Божьему учению, гласит оно: гордыня — путь к падения.

    — Николина · книга
15. «

    К тому же разве между всеми мужчинами не существует некое негласное товарищество? Взаимное и общее осознание своей собственной важности?

    К тому же разве между всеми мужчинами не существует некое негласное товарищество? Взаимное и общее осознание своей собственной важности?

    — Луиза ле Блан · книга
16. «

    — А почему ты не показываешь свои шрамы, Селия? — У меня их нет. — Не все шрамы видны.

    — А почему ты не показываешь свои шрамы, Селия? — У меня их нет. — Не все шрамы видны.

    — Боги и чудовища · книга
17. «

    Одно из величайших испытаний в жизни — понять и признать, кто мы есть и что у нас на уме.

    Одно из величайших испытаний в жизни — понять и признать, кто мы есть и что у нас на уме.

    — Боги и чудовища · книга
18. «

    Я не желала быть ничьей жертвой. Ни тогда. Ни теперь. Никогда.

    Я не желала быть ничьей жертвой. Ни тогда. Ни теперь. Никогда.

    — Луиза ле Блан · книга
19. «

    Мы коротко обнялись, но прощаться никому не хотелось. Прощание – это навсегда, а мы обязательно еще когда-нибудь встретимся. Я не знала, когда и где, но знала, что сделаю для этого все возможное.

    Мы коротко обнялись, но прощаться никому не хотелось. Прощание – это навсегда, а мы обязательно еще когда-нибудь встретимся. Я не знала, когда и где, но знала, что сделаю для этого все возможное.

    — Луиза ле Блан · книга
20. «

    Рид во всем был аккуратен, прилежен, все у него было на местах и по полочкам. Не ведая сомнений, он видел мир черно-белым и от угольной грязной серости, что находилась между, не страдал.

    Рид во всем был аккуратен, прилежен, все у него было на местах и по полочкам. Не ведая сомнений, он видел мир черно-белым и от угольной грязной серости, что находилась между, не страдал.

    — Луиза ле Блан · книга