610 цитат Стивена Кинга, которые захочется сохранить

Подборка из 610 цитат Стивена Кинга: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Самые интересные собеседники мира — в психиатрических больницах.

   Самые интересные собеседники мира — в психиатрических больницах.

   — Эдвард Брейзвейт · книга
2. «

   Именно друзья хватают меня за ноги, не давая выплыть. Спасти же их уже нельзя, можно только с ними пойти ко дну. Ты тоже пойдешь с ними ко дну, если не стряхнешь с себя этот груз…

   Именно друзья хватают меня за ноги, не давая выплыть. Спасти же их уже нельзя, можно только с ними пойти ко дну. Ты тоже пойдешь с ними ко дну, если не стряхнешь с себя этот груз…
3. «

   В тебе есть внутренняя твердость, какая-то сила, способная сокрушать металл. Чего бы тебе ни стоил успех, ты достигаешь его.

   В тебе есть внутренняя твердость, какая-то сила, способная сокрушать металл. Чего бы тебе ни стоил успех, ты достигаешь его.

   — Противостояние · книга
4. «

   ... это невыносимая боль, это пытка — знать, что тебя скоро не станет, а Земля этого не почувствует, будет все так же спокойно вертеться.

   ... это невыносимая боль, это пытка — знать, что тебя скоро не станет, а Земля этого не почувствует, будет все так же спокойно вертеться.

   — Долгая прогулка · книга
5. «

   Единственный смертный грех — сдаваться.

   Единственный смертный грех — сдаваться.

   — Газонокосильщик · книга
6. «

   Человеку, пережившему настоящую трагедию, не нужна ничья жалость. Жалость ценится дешево. Вся жалость мира не стоит и ломаного гроша.

   Человеку, пережившему настоящую трагедию, не нужна ничья жалость. Жалость ценится дешево. Вся жалость мира не стоит и ломаного гроша.

   — Игра Джералда · книга
7. «

   И ты должен знать — когда дело доходит до фотографий, история заканчивается.

   И ты должен знать — когда дело доходит до фотографий, история заканчивается.

   — Норберт Кин · книга
8. «

   ... Да, тогда действительно все было в их руках, он твердо это знал. Но дети теряют, у детей скользкие пальцы и дырки в карманах, и они теряют все.

   ... Да, тогда действительно все было в их руках, он твердо это знал. Но дети теряют, у детей скользкие пальцы и дырки в карманах, и они теряют все.

   — Сердца в Атлантиде · книга
9. «

   А что, если взрослых вообще нет. Вдруг само понятие «взрослые» ничего – обман? Что, если их деньги – это только игральные фишки, их деловые сделки – не больше, чем выменивание бейсбольных карточек, их войны – игры с игрушечным оружием в парке? Что, если внутри своих костюмов и выходных платьев они все еще сопливые малыши?

   А что, если взрослых вообще нет. Вдруг само понятие «взрослые» ничего – обман? Что, если их деньги – это только игральные фишки, их деловые сделки – не больше, чем выменивание бейсбольных карточек, их войны – игры с игрушечным оружием в парке? Что, если внутри своих костюмов и выходных платьев они все еще сопливые малыши?

   — Сердца в Атлантиде · книга
10. «

    Планета вращается, знаете ли. Можно вращаться вместе с ней, а можно зацепиться за что-то и протестовать, но тогда тебя свалит с ног.

    Планета вращается, знаете ли. Можно вращаться вместе с ней, а можно зацепиться за что-то и протестовать, но тогда тебя свалит с ног.

    — Зелёная миля · книга
11. «

    Я думаю, что быть родителем — это отчасти стараться убить своего ребёнка.

    Я думаю, что быть родителем — это отчасти стараться убить своего ребёнка.

    — Дэннис · книга
12. «

    Он твердо верил, что змей подсунул Еве не яблоко, а стакан пива и сигарету.

    Он твердо верил, что змей подсунул Еве не яблоко, а стакан пива и сигарету.

    — Перекурщики · книга
13. «

    Когда боишься того, что ты можешь увидеть за дверью, биться о стену, наверное, безопаснее.

    Когда боишься того, что ты можешь увидеть за дверью, биться о стену, наверное, безопаснее.

    — Тёмная Башня III: Бесплодные земли · книга
14. «

    Когда все в твоем мире приходит к некоему определенному уровню неправильности, то уже сложно что-либо изменить или повернуть вспять: все становится только хуже и хуже.

    Когда все в твоем мире приходит к некоему определенному уровню неправильности, то уже сложно что-либо изменить или повернуть вспять: все становится только хуже и хуже.

    — Бессонница · книга
15. «

    Лейтенант Гудвин засунул руки в карманы и стал глубокомысленно покачиваться с носков на пятки. — Мир, — начал он мрачно и глубокомысленно, — полон сумасшедших. Никогда не забывайте об этом, Кули. Самых разнообразных шизофреников и маньяков...

    Лейтенант Гудвин засунул руки в карманы и стал глубокомысленно покачиваться с носков на пятки. — Мир, — начал он мрачно и глубокомысленно, — полон сумасшедших. Никогда не забывайте об этом, Кули. Самых разнообразных шизофреников и маньяков...

    — Газонокосильщик · книга
16. «

    Сожаление — это пластырь для раненых чувств. Можно сказать, что тебе жаль, когда ты разольешь кофе или когда промажешь при игре в гольф. Настоящее сожаление встречается так же редко, как и настоящая любовь.

    Сожаление — это пластырь для раненых чувств. Можно сказать, что тебе жаль, когда ты разольешь кофе или когда промажешь при игре в гольф. Настоящее сожаление встречается так же редко, как и настоящая любовь.

    — Кэрри · книга
17. «

    Тайна и вина никогда не оставляют человека в покое, но с ними можно жить.

    Тайна и вина никогда не оставляют человека в покое, но с ними можно жить.

    — Глаза дракона · книга
18. «

    Думаю, все умные люди знают в глубине души, как хрупки такие вещи, как Порядок, Закон и Цивилизация, но предпочитают не думать об этом, оберегая свой сон и аппетит.

    Думаю, все умные люди знают в глубине души, как хрупки такие вещи, как Порядок, Закон и Цивилизация, но предпочитают не думать об этом, оберегая свой сон и аппетит.

    — Глаза дракона · книга
19. «

    Кажется, я уже говорил, что в тюрьме каждый считает себя невиновным. И все находящиеся здесь — жертвы обстоятельств, чертовского невезения, некомпетентных следователей, бессердечных прокуроров, дубоголовых полицейских и так далее, и тому подобное. Мне кажется, большинство здешних обитателей — люди третьего сорта, и самое большое их «чертовское невезение» заключается в том, что их мама вовремя не сделала аборт.

    Кажется, я уже говорил, что в тюрьме каждый считает себя невиновным. И все находящиеся здесь — жертвы обстоятельств, чертовского невезения, некомпетентных следователей, бессердечных прокуроров, дубоголовых полицейских и так далее, и тому подобное. Мне кажется, большинство здешних обитателей — люди третьего сорта, и самое большое их «чертовское невезение» заключается в том, что их мама вовремя не сделала аборт.

    — Эллис Бойд «Рэд» Реддинг · книга
20. «

    Людей привлекают истории, в случае Стефани Майер абсолютно ясно, что она пишет для целого поколения девочек и открывает им новый вид любви и секса в этих книжках. И Джоан Роулинг и Стефани Майер пишут для подростков, единственное различие в том, что Роулинг — потрясающий автор, а Майер не может написать достойную страшилку. Она не очень хороша.

    Людей привлекают истории, в случае Стефани Майер абсолютно ясно, что она пишет для целого поколения девочек и открывает им новый вид любви и секса в этих книжках. И Джоан Роулинг и Стефани Майер пишут для подростков, единственное различие в том, что Роулинг — потрясающий автор, а Майер не может написать достойную страшилку. Она не очень хороша.